Nikita Danilov – Вторая память (страница 5)
Виктор посмотрел на оставшиеся маркеры проекта. До финальной версии требовалось около двух часов.
«К девяти отправлю».
«У вас Соня сегодня».
Он не спросил, откуда Полина знает. Вероятно, говорил Марк, когда объяснял переносы на прошлой неделе.
«После восьми смогу закончить дома».
«Мне не нужен выпуск ценой еще одного вашего семейного вечера».
«Это моя организация времени».
«Нет. Это мой заказ. Я могу перенести приемку на утро».
Виктор хотел возразить, что клиент не обязан решать его семейные проблемы. Полина уже продолжила:
«Только не присылайте ночью сырой вариант, чтобы утром сказать, что все равно работали».
Они договорились на десять утра. Виктор записал срок в проекте и закрыл дорожку Верещагина ровно на месте, где остановился. Незаконченный монтаж не исчезал от того, что его оставляли до завтра.
После звонка он обнаружил, что напряжение в плечах ослабло. Помощь раздражала, когда требовала признать предел. Полина не хвалила его за решение забрать дочь и не превращала перенос в одолжение. Она просто изменила срок собственной работы.
К четырем от голоса директора начало тошнить. Виктор снял наушники, вышел в коридор и включил чайник на кухне. Марк уехал на встречу. В студии никого не было, кроме девушки в малой комнате, которая читала рекламный текст и повторяла слово «доверие» с разными интонациями.
Кружки Виктор вчера убирал сам. Он помнил: три на нижнюю полку, две на верхнюю, ручками вправо, чтобы не цеплялись друг за друга.
Он открыл шкаф над мойкой.
Там стояли бутылка средства для стекол, губки и коробка дешевого чая. Виктор отступил, ударившись бедром о стол. Чашки были в шкафу слева от холодильника. Они стояли там с тех пор, как Марк снял помещение.
Виктор посмотрел на свою руку. Она все еще держала ручку верхней дверцы.
Шкаф был нужной высоты. Даже синяк на бедре пришелся туда, где в другой кухне должен был находиться край стола.
Из монтажной через открытые двери тянулся низкий гул правой колонки. Виктор закрыл шкаф, вернулся к компьютеру и убавил громкость. Гул остался.
Он по очереди отключил мониторы, интерфейс и сетевой фильтр. Гул исчез только вместе с вентиляцией, но через несколько секунд вернулся из коридора, где работал холодильник. Одинаковая частота могла связывать сон, архив и студию без всякой тайны. Виктор записал значение спектра и заставил себя открыть проект Верещагина.
Проект оставался на паузе. На экране Верещагин сидел с приоткрытым ртом, собираясь произнести слово, которое Виктор уже слышал десятки раз. Кадр был знаком до каждой складки рубашки. И все же рука снова потянулась не к клавиатуре, а в сторону кухни.
Виктор поставил на стол лист бумаги и нарисовал обе планировки. Студийную кухню обвел черным: дверь из коридора, холодильник, окно во двор, мойка под боковой стеной. Кухню сна нарисовал синим: дверь с другой стороны, холодильник слева, стол под окном, шкаф над мойкой. Он не старался сделать схемы красивыми. Расстояния измерил шагами и подписал отдельно.
При наложении совпали только размеры комнаты и положение окна. В домах этого периода кухни строили по нескольким типовым сериям. Тысячи помещений могли иметь такие же пропорции. Различия были существеннее сходства: в студии труба уходила в угол, во сне проходила внутри стены; здесь дверь открывалась наружу, там внутрь; подоконник во сне был ниже.
Виктор сфотографировал лист, затем перечеркнул линию, где ошибочно поставил батарею. В настоящей кухне радиатор находился под окном. Во сне он помнил синее полотенце, но не сам радиатор. Мозг автоматически дорисовал привычный предмет вокруг детали.
Он позвонил владельцу помещения, Сергею Аркадьевичу. Тот ответил после долгих гудков и сразу спросил об аренде.
«Оплачено до двадцатого», сказал Виктор.
«Я знаю. Просто обычно звонят либо про деньги, либо про трубу».
«Про вентиляцию. Когда ее ставили?»
«До вас».
«Есть план ремонта?»
«У Марка должен быть».
«А до ремонта здесь была кухня?»
Сергей Аркадьевич помолчал.
«Тут была бухгалтерия типографии. Кухня дальше по коридору. Вы ее в аппаратную превратили». «Шкафы над мойкой стояли?»
«Какая мойка в бухгалтерии?»
Виктор объяснил, что пытается найти источник низкочастотного гула. Владелец посоветовал проверить холодильник и не трогать вентиляцию без мастера. Затем вспомнил, что один воздуховод сохранился от типографии и проходит над потолком до старой столовой.
«Она где?»
«Этажом ниже была. Теперь склад бумаги. А что?»
«Ничего. Ищу источник вибрации».
«Если мешает работать, составьте акт. Только не говорите, что это авария, пока мастер не увидит».
Виктор записал слова почти дословно. Обычная техническая причина получила адрес: старый воздуховод, холодильник, помещение бывшей столовой. Он мог спуститься и проверить. Вместо облегчения появилось желание найти там шкаф над мойкой.
Он подождал у двери склада, пока охранник принес ключ. За дверью стояли рулоны пленки, коробки и две разобранные витрины. Окно было заложено фанерой. У дальней стены сохранилась белая плитка и обрезок трубы на высоте пояса. Над ним виднелись четыре отверстия от креплений.
«Здесь раковина была», сказал охранник. «Когда типография работала, они чай тут пили».
«Шкаф висел?»
«Наверное. Отверстия же».
«Какой?»
Охранник пожал плечами.
«Кухонный».
Виктор встал у бывшей мойки и поднял руку. Ладонь легла на фанеру примерно там, где во сне находилась ручка шкафа. Расстояние до стола определить было невозможно: столов не осталось. Холодильник мог стоять в любом углу.
В воздуховоде загудело. Здесь звук ощущался сильнее, потому что пустые витрины отзывались стеклом. Виктор включил анализатор: основной пик находился почти на той же частоте, что наверху. Техническое объяснение подтверждалось.
«Каждый день так?» спросил он.
«Когда вытяжка работает».
«А ночью?»
«Ночью выключают».
Во сне гул существовал утром, но время сна не обязано совпадать с временем внутри него. Виктор спросил, сохранились ли фотографии столовой до ремонта. Охранник сказал, что видел снимки на сайте объявления, когда помещение сдавали, но страницу давно удалили.
«Вам зачем?»
«Хотим понять, куда крепить шумопоглощение». Ложь вышла маленькой и удобной. Она позволяла продолжить поиск без объяснения сна. Виктор услышал, как легко профессиональная причина закрыла настоящий вопрос.
Охранник показал на потолок, где металлический короб уходил к стене.
«Гасить надо там. Только хозяин денег не даст».
Виктор сфотографировал короб и общий вид стены. Перед тем как уйти, снова посмотрел на четыре отверстия. Они образовывали прямоугольник шириной около восьмидесяти сантиметров. Типичный навесной шкаф. Ничего про синюю кружку, женщину или окно.
Наверху он нашел старое объявление через архивную копию страницы. Снимков было шесть. Бывшая столовая попала только в угол одного кадра: белая плитка, край раковины, нижняя часть настенного шкафа. Фасад выглядел серым. Дверца открывалась вправо.
Виктор закрыл изображение до увеличения. Он уже знал достаточно, чтобы память начала перестраивать сон под найденное помещение. Если завтра ему покажется, что шкаф был серым, проверить происхождение этого цвета не удастся.
Он перенес фотографии склада в отдельную папку и назвал ее `возможный бытовой источник`. Затем записал временную последовательность: сон до семи, первый осознанный поиск оконного механизма после восьми, посещение склада после четырех. Цвет шкафа не входил в исходное описание. Бывшая столовая объясняла ошибочное движение руки в студии лучше чужой квартиры: возможно, Виктор видел ее при первом осмотре помещения и забыл.
Он открыл переписку четырехлетней давности, когда Марк присылал варианты аренды. Среди фотографий нашел тот же угол столовой. Изображение было маленьким, но шкаф над мойкой различался. Виктор почти наверняка видел снимок до переезда.
Вот объяснение. Старое изображение сохранилось без сознательного воспоминания, архивная фраза про окно активировала его ночью, синяя кружка пришла из нынешней кухни, женщина собрана из знакомых голосов. Даже движение коленом можно было взять из любого разбухшего окна.