Никита Борисов – От заката до заката (страница 19)

— Нам просто нужно продержаться. Чем выше поднимается солнце...

— Тем больше жарит, — закончил Сет. — Давайте двигаться к открытому месту, где нет тени!

Они побежали, огибая стоянку и направляясь к пустынной равнине за баром. Альфа преследовала их, двигаясь рывками от тени к тени, всё больше дымясь под усиливающимися лучами солнца.

Достигнув открытого пространства, они остановились, тяжело дыша. Здесь не было ни деревьев, ни камней, ни зданий — только плоская, голая земля, залитая утренним солнцем.

— Дальше ей некуда идти, — выдохнул Сет, оглядываясь на приближающуюся тварь. — Она не сможет...

Но Альфа не остановилась. С рёвом, полным ярости и боли, она выскочила на открытое пространство. Её шерсть начала дымиться сильнее, но она продолжала движение, сосредоточившись на своей цели — четверых людях, убивших её стаю.

— Твою мать, — прошептал Сет. — Она действительно очень злая мама.

Лиза вдруг выступила вперёд. В руках она сжимала импровизированный крест, сделанный из металлических ножек стула.

— Лиза, что ты делаешь?! — закричал Сет.

Но она не ответила. Вместо этого она бросилась навстречу оборотню, подняв свой крест, как копьё. Альфа рванулась к ней, её когти готовы были разорвать человеческую плоть.

— Лиза! — закричал Сет, бросаясь вперёд, но было слишком поздно.

С точностью, которую нельзя было ожидать от обычной женщины, Лиза вонзила металлический крест между ног оборотня. Тварь взвыла от боли, но не остановилась. Её лапа молниеносно пронзила грудь Лизы, выходя через спину.

Сет застыл на месте. Джесс прижала Эмму к себе, закрывая ей глаза.

Но Лиза не упала. Она стояла, насаженная на руку монстра, её глаза горели яростью, которая могла бы посрамить даже адское пламя. Кровь текла из её рта, но она нашла силы заговорить:

— Я тоже мать, тварь! — прохрипела она, глядя прямо в красные глаза Альфы. — И поверь, я куда страшнее в гневе, чем ты!

С этими словами она ухватилась за металлический крест и начала вкручивать его глубже, не отпуская. Альфа взвыла и попыталась отступить, но Лиза вцепилась в её шерсть, удерживая на месте.

Солнце поднималось всё выше, его лучи становились всё беспощаднее. Шерсть Альфы не просто дымилась — теперь она горела, как сухая трава. Тварь отчаянно пыталась вырваться, но Лиза держала её мёртвой хваткой.

— Это за Горца, — шептала она, проворачивая крест. — Это за Рокси. А это... это за всех, кого ты забрала.

Сет рванулся к ней, но Лиза подняла свободную руку, останавливая его.

— Не вздумай, — прохрипела она, кровь окрашивала её зубы в алый. — Не дай в обиду мою дочь, Сет. Обещай мне.

Их взгляды встретились — в её глазах была мольба и решимость, в его — боль и обещание.

— Клянусь, — хрипло сказал он.

Альфа издала последний, почти человеческий вой, и её тело начало рассыпаться под действием солнца и креста, вонзённого в её плоть с непоколебимой верой. Лиза рухнула вместе с ней, её глаза всё ещё были открыты, но жизнь уже покинула их.

***

Яркое полуденное солнце безжалостно освещало трёх выживших, стоящих перед простым холмиком земли. Из его вершины торчал металлический крест — тот самый, которым Лиза убила Альфу-оборотня. Теперь он служил надгробием для женщины, пожертвовавшей собой ради дочери.

Эмма, казалось, была поразительно спокойна для ребёнка, только что потерявшего мать. Она аккуратно положила маленькую игрушку — плюшевого одноглазого мишку — на могильный холмик.

— Теперь она с папой, — сказала девочка тихо. — Они помогают Господу вместе.

Она улыбнулась, но её глаза были полны слёз, которые она отказывалась проливать.

Сет посмотрел на игрушку, нахмурившись:

— Я думал, эта игрушка защищает тебя, — сказал он мягко.

Эмма подняла на него глаза:

— Теперь меня защищаешь ты.

Что-то сжалось в груди Сета — ощущение, которое он не испытывал очень давно. Ответственность. Не за ограбление, не за побег, не за собственную шкуру — а за другого человека. За ребёнка, который смотрел на него с доверием, которого он никогда не заслуживал.

Джесс заметила выражение его лица и улыбнулась:

— Поздравляю, папочка, — сказала она, легонько толкнув его в плечо. — Кажется, кто-то только что обзавёлся семьёй.

Сет бросил на неё скептический взгляд, но не стал возражать. Вместо этого он спросил:

— И что теперь?

Джесс пожала плечами, глядя на восток:

— У меня в машине места хватит на всех. — Она помолчала, а потом добавила тише: — Да и женские руки с деньгами, которые мы наворовали с братьями, вам не помешают. Пойдут на что-то полезное, в память о них.

Сет посмотрел на неё внимательнее:

— Теперь наверное напишешь книгу о вампирах? От “заката до заката” к примеру?

Джесс рассмеялась, но в её смехе звучала горечь:

— После всего, что я видела? Нет, спасибо. Может, когда-нибудь. Когда эти кошмары перестанут мне сниться.

Они стояли молча, три фигуры под безжалостным солнцем пустыни — все вымазанные в крови и пыли, в порванной местами одежде. Выжившие. Уцелевшие. Те, кому предстояло нести память о прошедшей ночи.

— Ну что, — наконец сказал Сет, протягивая руку Эмме. — Пора двигаться.

Они направились к красному Доджу, припаркованному неподалёку. Эмма забралась на заднее сиденье и заметила там потрёпанный комикс про вампиров. Она взяла его, пролистала несколько страниц, а затем решительно выбросила в окно.

— Теперь я и так о них всё знаю, — пояснила она, заметив удивлённые взгляды Сета и Джесс. — А вот про мексиканцев — пока нет.

Сет и Джесс обменялись взглядами и расхохотались — впервые за эту бесконечную ночь их смех был искренним.

— Знаешь, малышка, — сказал Сет, заводя двигатель, — кажется, мы с тобой поладим.

Красный Додж сорвался с места, оставляя позади бар, полный мертвецов, и могилы тех, кто пожертвовал собой, чтобы они могли уехать. Впереди лежала дорога — и, возможно, какое-то подобие искупления для человека, который никогда его не искал.

Солнце стояло высоко в небе, и никакие монстры не могли их преследовать. По крайней мере, до наступления ночи.