Никита Борисов – Дневники безработного (страница 33)

— Кто займёт их место? — продолжила Харука, и в её голосе звучала непривычная растерянность. — Кто станет тем, кто собирает всех вместе, кто хранит истории, кто создаёт это чувство... дома?

Хироши не знал, что ответить. Он сам задавался этим вопросом. Джин и Мичи были сердцем их маленького сообщества, связующим звеном между разными людьми, оказавшимися в этом месте по разным причинам.

— Может быть, это должны быть мы, — тихо сказала Юки, вернувшаяся с коробками. — Все мы вместе. Каждый своим способом.

Хироши и Харука удивлённо посмотрели на неё — обычно молчаливая Юки редко высказывалась так прямо.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Харука.

— Джин и Мичи не строили сообщество намеренно, — пояснила Юки, аккуратно складывая вещи в коробки. — Они просто жили так, как считали правильным, открыто и с любовью. И люди тянулись к этому. Может быть, нам всем нужно просто продолжать в том же духе, каждому по-своему. Ты со своей энергией и готовностью помочь, Кейта с его школой сёрфинга и энтузиазмом, Акико с её кафе...

— И ты с твоими стихами и тихой мудростью, — улыбнулась Харука сестре.

Юки слегка покраснела, но продолжила:

— Мы все разные, но именно это и делает сообщество сильным. Джин знал это. Он видел ценность каждого из нас.

Хироши был поражён глубиной её слов. Тихая, застенчивая Юки вдруг выразила то, что все они чувствовали, но не могли сформулировать.

— Ты права, — сказал он. — Возможно, это и есть настоящее наследие Джина — не просто его вещи или истории, но то, как он соединил нас всех.



* * *

После того как Мичи уехала, сидя у костра, Хироши впервые по-настоящему осознал, что это место, которое казалось ему раем, тоже имеет свои темные стороны. Здесь тоже случаются трагедии, люди болеют и умирают, сердца разбиваются, планы рушатся. Реальная жизнь проникает даже в самые идиллические уголки мира.

Пелена спала с его глаз. Он больше не видел этот городок как убежище от реальности, как место, где можно спрятаться от ответственности и проблем. Теперь он понимал, что это просто другое место для жизни — со своими радостями и печалями, взлетами и падениями.

И в этом понимании была особая мудрость, которую он раньше не осознавал. Жизнь не делится на черные и белые полосы — она представляет собой сложный узор, где светлые и темные нити переплетаются, создавая полотно уникального опыта. И только принимая обе стороны, можно по-настоящему жить.

Хироши осторожно взял укулеле и начал наигрывать простую мелодию, которой научил его Джин. Музыка поднималась над пляжем, смешиваясь с шумом волн, создавая ту самую гармонию, о которой всегда говорил Джин.

"Океан и музыка имеют много общего," — словно услышал он голос друга. "И то, и другое следует ритму, который старше нас самих. Мы можем только настроиться на этот ритм, стать его частью, позволить ему течь через нас..."

И в этот момент Хироши понял, что следующий шаг в его жизни — не возвращение к старому и не побег к новому, а осознанное движение вперед, где бы этот путь ни пролегал.

18 декабря — Запись в дневнике

18 декабря

Сегодня третий день после отъезда Мичи. Странно просыпаться и знать, что дом Джина пуст, что там теперь другие люди. Наверное, так же странно было бы возвращаться в мою старую квартиру в Токио и видеть, как кто-то другой живет моей прежней жизнью.

Я сижу на веранде своего бунгало, вечерний бриз приносит запах соли и дождя. Погода испортилась — небо затянуто серыми тучами, иногда моросит мелкий дождь. Как будто само небо оплакивает Джина. В руках я кручу деревянную фигурку Манэки-нэко — подарок матери. Она вырезана из светлого дерева, покрытого лаком.

Крыша бунгало начала протекать — обнаружил это сегодня утром, когда проснулся от звука капель, падающих в жестяную кружку, оставленную на столе. Попытался залатать, но руки дрожали. Вспомнил, как мы с Джином чинили её в сентябре, перед сезоном дождей. Он стоял на лестнице, уверенно прибивая новую черепицу, а я подавал инструменты, слушая его истории о тайфуне, который однажды чуть не снес половину крыши гостевого дома.

"Вещи ломаются, Хироши," — говорил он. "Всегда. Но если ты научишься их чинить, они прослужат дольше тебя самого."

Я тогда кивал, думая, что он говорит о крышах и досках для серфинга. Теперь понимаю, что речь шла о большем — о жизни, о взаимоотношениях, о том, что по-настоящему важно.

Звонила мама. Я рассказал ей о Джине, о его смерти, о том, как это перевернуло мое представление о жизни здесь. Она слушала внимательно, не перебивая.

"Я так рада, что ты встретил такого человека, милый," — сказала она мягко. "Иногда нам нужны не те, кто укажет правильный путь, а те, кто научит находить свой собственный."

Когда к телефону подошел отец, разговор стал натянутым. Я пытался объяснить, что понял, как ошибался, считая это место идеальным убежищем. Что реальность сложнее.

"Я же говорил, что это не рай," — только и буркнул он. "Посмотрим, как ты запоешь к пенсии без стабильного дохода и социального страхования."

Мне хотелось возразить, защитить свой выбор, но я просто попрощался. Странно, но его слова больше не задевают меня, как раньше. Может быть, потому что я больше не пытаюсь доказать ему, что прав. Может быть, потому что начинаю понимать, что в чем-то он действительно прав, хоть и по-своему.

Дождь не прекращается. Вода просачивается сквозь мою наспех залатанную крышу, образуя на полу маленькие лужицы. Я расставил по комнате ведра и тазы — они наполняются с неумолимой регулярностью. Джин сделал бы всё гораздо лучше. Без него даже такая простая задача кажется непосильной.

Кейта заходил сегодня, помог с самыми проблемными местами. Он держится молодцом, но я вижу, как ему тяжело. Школа серфинга временно закрыта — отчасти из-за погоды, отчасти из-за того, что ни у кого нет настроения заниматься обычными делами. Кейта говорит, что вернется к работе после Нового года, но в его голосе нет прежнего энтузиазма.

"Знаешь, я все думаю — сколько человек должно умереть, чтобы ты по-настоящему понял, что жизнь хрупкая?" — сказал он, закручивая последний шуруп в крышу. "Родители, бабушки-дедушки, друзья... Каждый раз думаешь, что теперь-то точно усвоил урок. И каждый раз следующая смерть застает тебя врасплох, словно ты никогда раньше не слышал о такой возможности."

Я промолчал. Что тут скажешь?

Мидори заходила вечером. Принесла домашнее печенье и горячий чай. Она старается держаться, улыбается, но я вижу, что ей тяжело. Она не рисовала с тех пор, как Джин умер — говорит, что краски кажутся блеклыми, а руки не слушаются. Я знаю, что это временно, что её талант никуда не денется, но беспокоюсь.

Мы сидели на веранде под навесом, слушали шум дождя, молчали. Потом она взяла мою деревянную статуэтку Манэки-нэко и долго рассматривала.

"Красивая работа," — сказала она. "Ручная резьба, скорее всего мастер из Хоккайдо, судя по стилю."

"Мама подарила."

"Она очень тебя любит."

"Знаю."

Мидори положила голову мне на плечо. "Джин говорил, что в жизни бывают сезоны. Сезон роста, сезон цветения, сезон увядания... Сейчас у нас сезон дождей, Хироши. Но он не вечен. Ничто не вечно."

Я снова пытался залатать крышу, на этот раз более основательно. Работа шла медленно — я все еще слышу советы Джина, его смех, когда я делал что-то неправильно. Но сегодня руки дрожали меньше.

Новые владельцы гостевого дома Джина и Мичи — молодая пара, Изаму и Рей, — приехали на разведку. Они ещё не переезжают окончательно, только осматривают имущество, планируют ремонт. Полны энтузиазма и планов. Изаму раньше работал в IT-компании в Токио, Рей была учительницей младших классов. Они продали квартиру в столице и вложили все сбережения в этот маленький бизнес.

"Мы устали от корпоративной гонки," — сказал Изаму, когда мы познакомились. "Хотим жить проще, но полнее."

Его слова отозвались во мне эхом моих собственных мыслей примерно полгода назад. Я увидел в этой паре себя — того испуганного, решительного, наивного Хироши, который сошел с поезда в незнакомом городке в поисках новой жизни.

Но сейчас я смотрю на них с легкой завистью. Они приехали сюда вместе, с общими мечтами и целями. Они не просто убегают от чего-то — они строят что-то вместе.

Может быть, в этом разница между побегом и выбором нового пути? В том, движешься ли ты от чего-то или к чему-то?

Глава 23. Финансовый вопрос

Хироши проверил свой банковский счёт и сделал быстрые расчёты. Если штормовой сезон продлится ещё месяц или больше, а школа сёрфинга не сможет работать в полную силу, его сбережений едва хватит на самое необходимое. А ведь были ещё другие проблемы — его старенький ноутбук начал барахлить, что создавало трудности для его блога, зимняя одежда была распродана в Токио, и нужно было решать, как пережить зимние месяцы, когда даже в этом южном раю становилось прохладно.

Хироши вздохнул и закрыл ноутбук. Он никогда не думал, что придётся столкнуться с финансовыми трудностями, когда принимал решение о новой жизни. В Токио у него всегда был стабильный доход, премии, корпоративные бонусы. Он мог позволить себе почти всё, что хотел — хорошую квартиру, модную одежду, рестораны по выходным. Но при этом у него никогда не было времени по-настоящему насладиться этими благами.