Никита Баландин – Момент Бабочки (страница 8)

Оставшийся фрагмент стены занимала тонкая интерактивная панель с огромной диагональю и запредельно чувствительным сенсором – незаменимый инструмент для коллективного творчества дизайнеров, чертёжников, художников. Правда, сейчас в центре затемнённой доски проступало нечто чуждое и даже страшное. Какая-то схема. Паутина из тонких серых линий, соединяющих то ли мелкие картинки, то ли фотографии. Подобно удочке рыбака, она вытянула из глубин прошлого приятные воспоминания об одной вузовской дисциплине, и на пару секунд податливый ум Марка охотно вернулся в прохладную аудиторию, в окна которой никогда не заглядывало солнце. Преподаватель, выдающийся специалист по кибербезопасности, по-прежнему находился там и на примере примитивных инцидентов пытался донести до юных неофитов, как при помощи анализа графов ведут расследования корпорации и банки.

– Матвеев Марк Максимович? – уточнила женщина и, дождавшись утвердительного кивка, указала на свободный стул. – Проходите. Присаживайтесь, пожалуйста.

Тот безропотно подчинился. Руки легли на круглый столик, а сам он превратился в слух. Безопасники, прежде чем продолжить, поскрипели ножками стульев об пол и разместились на одинаковом расстоянии от Марка. Только математик мог узреть в их взаимном расположении красоту: если от каждого человека провести линию к центру столешницы, образуются три равных по площади круговых сектора с дугой сто двадцать градусов. Идеально.

– Меня зовут Мария. Моего коллегу – Леонид. Сейчас я кратко введу вас в курс дела, а затем Леонид задаст вам несколько вопросов. Хорошо?

– Угу.

– Замечательно, – склонила голову Мария.

Короткие светлые волосы, отсутствие косметики и бижутерии делали её похожей на молодого мужчину, по прихоти природы лишённого растительности на лице.

– Мы ведём внутреннее расследование по делу о промышленном шпионаже, которое, вполне вероятно, – она подняла указательный палец, – в будущем будет квалифицировано как государственная измена.

– О… ке-ей, – с трудом выдавил оцепеневший от такого поворота Марк. – А я тут при чём?

В горле пересохло, и он почувствовал лёгкие вибрации в районе диафрагмы. Желудок вдруг похолодел, словно внутри материализовалась горсть маленьких ледышек.

– Расследование наше, скажем так, касается неприятного инцидента с прессой, из-за которого ваш проект, – многозначительная пауза подействовала как пощёчина, – оказался в том плачевном положении, в котором оказался.

Хороший удар. Хлёсткий. Прямо в болевую точку. Марка аж перекосило.

Собственная биография вызывала у него всепоглощающую обиду на несправедливость мира. Тысячи часов, посвящённые «Хрустальной бабочке», годы трудов и стараний в один момент обернулись пшиком. И почему? Господи, как же он презирал и ненавидел дремучее, ведомое скудоумными пастухами общество, которое по причине неискоренимой тяги к мракобесию погубило перспективную технологию. Как же ему хотелось забыть случившееся! Вот бы, кстати, инвертировать действие их изобретения, чтобы последовательность событий, составлявших его нелепое существование, исчезла навсегда. Чтобы она оказалась стёрта, перезаписана, будто помеченная на удаление область памяти жёсткого диска.

– Готовы продолжать? – спросила Мария.

– Угу, – буркнул Марк, пытаясь убедить себя в отсутствии поводов для раздражения и страха.

Мирозданию, Фортуне или кто там насылает на него несчастья, судя по всему, недоставало развлечений. Мало было отправить избитого неудачника в больницу, мало было ударить по проекту залпом законодательных актов, так ещё следствие какое-то!

– Замечательно, – женщина посмотрела на соседа и бодро кивнула.

В отличие от неё, Леонид выглядел устрашающе, по-военному: крепкий мужчина лет сорока с блестящей лысиной и образцовой, как у клишированного викинга, русой бородой. Его взор, уверенный и твёрдый, ввинчивался в душу, будто штопор в винную пробку. Поэтому Марку стало не по себе, когда напарник Марии, не отводя свинцовых глаз, потянулся к лацкану пиджака. Участник проекта «Хрустальная бабочка» зажмурился на мгновение. В его воображении вспыхнули разом сотни аналогичных эпизодов из игр и фильмов, когда трусливый антагонист оказался, наконец, пойман бравым парнем. А Леонид между тем извлёк из внутреннего кармана не пистолет, не нож, а всего лишь блокнот и ручку.

Чёрт подери! Настоящий бумажный блокнот и шариковую ручку! Этот тип определённо жил в другом мире. Может, у него и шпага на поясе висит?

– Каплан Татьяна Олеговна, ранее Матвеева, а в девичестве Сазонова, приходится вам матерью?

Вопрос сбил Марка с панталыку: какое отношение к происходящему имеет его родительница? Господи, да что тут вообще творится?

– Э-э. Ну да.

Взгляд Леонида не ослабевал ни на секунду – подобно острому сверлу вкручивался в нутро допрашиваемого. В том, что это был именно допрос, сомневаться уже не приходилось. Причём, забегая вперёд, допрос далеко не последний.

– Где она сейчас находится?

Марк нервно пожевал губами, сглотнул кислую слюну, облепившую язык, и опустил глаза. Красная иконка на наручных часах навязчиво мигала, символизируя об отсутствии подключения к сети. «Глушат что ли? – подивился он. – А нафига?»

Данное обстоятельство, вопреки собственным ожиданиям, не напугало его пуще прежнего, а наоборот, слегка позабавило и придало уверенности. На время страх перед суровым викингом отступил, и оживившийся Марк с ноткой иронии ответил:

– Где-то между Германией и Турцией.

Разумеется, находившийся вне контекста Леонид не оценил остроумие инженера-математика и не понял, сколь замысловатой и филигранной оказалась игра слов в короткой фразе. Во-первых, нынешний муж Татьяны Олеговны носил фамилию, которая независимо возникла в тюркских и европейских языках. Во-вторых, он был этническим турком, родившимся в Германии. А в-третьих, вот прямо сейчас, в текущую минуту, о чём сверившийся с часами Марк знал доподлинно, интернациональная бездетная семья возвращалась домой во Франкфурт после длительной ежегодной зимовки в Измире, где они некогда и познакомились.

Впрочем, недолго «лепидоптерологу» выпало радоваться да восхищаться собственной изобретательностью. Последовавшим вопросом Леонид опять выбил почву у него из-под ног:

– То есть они совершают перелёт после длительного пребывания в Турции, верно?

Новообретённое воодушевление от надуманного интеллектуального превосходства тотчас улетучилось. Понятное дело, служба безопасности не зря ест свой хлеб, но столь подробные сведения у них откуда? Что ещё им известно?

– Верно, – теперь голос разработчика «Хрустальной бабочки» звучал приглушённо.

Он поник и скукожился, не в силах более сопротивляться зрительному натиску Леонида. Уставился на однотонную поверхность стола так, словно там вот-вот должны были проступить инструкции по выходу из опасной ситуации.

– Когда вы с Татьяной Олеговной встречались лично в последний раз?

Марк нырнул в тёмное болото памяти, забурлившее, заурчавшее как огромный недовольный зверь, но не обнаружил там ничего связанного с матерью. Кроме вязкой, сковывающей движения черноты. Это всеобъемлющее, тотальное отсутствие воспоминаний изумило и напугало его. Однако где-то в глубине беспросветной мглы вдруг мелькнул уголок эпизода, похороненного за ворохом дел и событий. Марк узнал его.

– Двадцать лет назад, – произнёс он. И после недолгого раздумья добавил: – Точнее, двадцать два года. Почти.

Леонид и бровью не повёл.

– То есть личных встреч после её отъезда из страны не происходило? – он между делом вновь продемонстрировал свою осведомлённость.

– Да, – допрашиваемый испытал сильнейший укол стыда, хотя никто его не осуждал. – Получается так.

– Передавали ли вы ей какие-нибудь материальные предметы и носители информации через третьих лиц или посредством служб доставки?

Тут до Марка начало доходить. Его подозревают! Из-за матери! Сразу иными красками заиграли слова Марии о возможной переквалификации дела. Госизмена? Неужели правдивы слухи, что помимо слива в прессу произошла ещё утечка интеллектуальной собственности? Куда? Кому?

– Нет! Не передавал! Только созванивались! – разнервничался инженер-математик и поспешно добавил: – Строго через разрешённое ПО! Без VPN!

– Спасибо за уточнение.

В голове кипело от лихорадочных попыток найти выход. Нужно ли ему искать адвоката? Что вообще делают люди в подобных случаях?

– Опишите, пожалуйста, при каких обстоятельствах произошло ваше расставание. И попытайтесь вспомнить в деталях.

– Зачем вам это? Мне же было… Э-э… Тринадцать лет!

– Для полноты картины, – сухо пояснил Леонид.

– Извините, – вмешалась Мария. – Марк Максимович, я понимаю, что для вас многие вопросы кажутся или чересчур личными, или оскорбительными, но нам действительно необходимо собрать максимальное количество сведений, чтобы составить наиболее полную и правдивую картину.

from [1] to [-9]

За окном, слегка помутневшим от возраста, под порывами ветра качала поредевшей золотой шевелюрой старая липа – давняя жительница Васильевского острова. Летом в её пушистых раскидистых ветвях прятались голосистые птички и надоедливые насекомые, но сейчас, с наступлением осени, всё переменилось. Задорный щебет перестал докучать по утрам, вторжение комаров и мошек экстренно свернулось, а сама липа изрядно погрустнела и будто бы схуднула. Теперь она служила плодовитым производителем лоскутков для броского пледа, коим укрывалась земля.