Никита Аверин – Метро 2033: Крым. Последняя надежда (трилогия) (страница 163)
– Листоноши чувствуют боль, – склонившись над ним, проговорила Бандеролька, – и моральную тоже.
Выпрямилась и огляделась. Задумчивый Игорь, так и не сменив выражение лица, добивал противника – колошматил его затылком о бетон. Остальные легионеры были мертвы, а команда Бандерольки – жива.
– Осталось двадцать… Девятнадцать…
– Грузимся!!! – заорала Бандеролька.
Они успели набиться в кабину самолета – тесно, как шпроты в банке, и Телеграф, безотказный водитель и бывший пилот, буквально за минуту разобрался с управлением, потянул какой-то рычаг на себя, и ушла вниз земля с ангаром, с ранеными и мертвыми, и Бандеролька подумала, что раньше не поступила бы так, что раньше она пожалела бы… но жалость выгорела.
Как база Последнего Легиона.
Самолет вертикально взмыл в синее безоблачное небо, когда под ним ухнуло и начал разрастаться обманчиво медленный гриб взрыва – как на той записи…
Самолет рванул вперед, обгоняя ударную волну, и Бандеролька услышала свой голос:
– Домой. В Крым.
– Они все погрузили, – сказал Кайсанбек Аланович. – Бандеролька, доктор! Они погрузили все: и оборудование, и ГМО-семена! Все, за чем мы шли!
– Значит, шли не зря, – что-то в Бандерольке замерло и не давало радоваться. – Осталась малость: спасти почву для этих семян…
Глава 11
Битва пяти армий
– Солярку я вам дам, – сказал капитан Олег Игоревич в десятый раз. – И бензин дам, и авиационный керосин. И боезапас – от автоматных патронов до тяжелых бомб. Мы разгрузили два крейсера и четыре миноносца. Вам надо только дотянуть до Судака, там мы вас заправим, переснарядим, и можно в бой…
– Нет! – Навигатор был непреклонен. – Можно в бой – еще не означает, что нужно в бой. Это не наша война.
Контейнер вздохнул. Все это он уже слышал много раз. Два дня Олег Игоревич (и, разумеется, Карма – мозг капитана) и листоноша пытались убедить Навигатора повторно задействовать изрядно потрепанную, но все еще грозную Лапуту в налете на Керчь. Тщетно.
Мысль задействовать авиацию пришла к капитану одновременно с Контейнером. Известие о бомбардировке Керчи плюс малый процент кораблей, способных не то что отойти от набережной Судака, а просто удержаться на плаву, натолкнули Олега Игоревича на идею заключить союз с Лапутой. О местонахождении секретной базы летающего города капитан узнал от казаков – Казачья Сечь, почти уничтоженная в прошлую войну, медленно, но верно возрождалась и была не в восторге от широких полномочий Союза Вольных Городов. Ферзь и Правдоруб привлекли на свою сторону татар, давних противников казаков, что окончательно склонило нового гетмана Сечи на сторону капитана.
Именно гетман – звали его Федор Чуб – и рассказал капитану, как несколько лет назад казачий разъезд наткнулся на чатырдагской яйле на пустую воронку от бомбы, оборудованную как верфь. Верфь посреди плоскогорья – явление странное, а налетевшие на разъезд верткие бипланы напрочь отбили у казаков желание что-либо выяснять. Информацию, что называется, положили под сукно. Гетман Федор Чуб все понял, когда услышал о бомбежке Керчи летающим городом, и сложил два и два. Капитан Олег Игоревич с небольшим отрядом морского спецназа отправился на Чатыр-Даг, едва не угодил в лапы сектантов Серого Света, но успешно отбился и нашел Лапуту за пару часов до прихода Контейнера с отрядом.
Все сходилось в одной точке. Близился финал.
У Пеевой стояли под ружьем почти три тысячи человек – народное ополчение из крошечных колоний и деревень, наемники, охранники, вчерашние бандиты и наркоманы, обитатели Казантипа и даже мирные мутанты.
Казаки выставили четыреста сабель – хорошо вооруженных и подготовленных всадников на бронированных лошадях.
У капитана – или его вернее было бы называть адмиралом? – Олега Игоревича ждала финальной команды эскадра из пяти кораблей и восьми торпедных катеров.
Силы были накоплены.
Решение принято.
Но Навигатор заартачился.
– Повторяю: это не наша война. Лапута вне политики. Нам неинтересны разборки наземных жителей. Мы живем в небе. Мы не будем умирать ради землян, – монотонным голосом повторил Навигатор. – Мы благодарны вам за спасение Летуна. Мы дадим вам оружие и лошадей. Но не более.
– А как же Керчь? – спросил Контейнер. – Ваши небесные убеждения не помешали вам разбомбить Керчь.
– Керчь – другое дело. Нам стало известно, что у Союза Вольных Городов появилось новое оружие, прежде в Крыму невостребованное – зенитные орудия. Разведка донесла, что орудия доставили с материка с непонятной целью. Это новый фактор в игре, он угрожает самому существованию Лапуты. Мы решили нанести упреждающий удар. Неудачно. Еле ноги унесли. И это еще одна причина, по которой мы не будем участвовать в битве за Керчь. Желаю успеха. До свидания!
Спорить дальше смысла не было. Контейнер и капитан с собакой вышли из каюты капитана, спустились на центральную палубу Лапуты.
– М-да, – сказал Олег Игоревич. – Столько усилий – и все впустую. Политика страуса. Наша хата с краю. Так нас всех и прижмут. Поодиночке. И передушат.
– Значит, – сказал Контейнер, – будем атаковать Керчь без поддержки с воздуха.
– Это серьезно снижает наши шансы на успех, – нахмурился капитан, а Карма легла на землю и положила голову на вытянутые лапы. – Я послал несколько матросов на разведку. Троих взяли – тайная полиция Союза Вольных Городов работает на диво хорошо, – остальные сумели вернуться. Они рассказали, что так называемся армия Союза – только верхушка айсберга. Настоящие силы Ферзь держит в резерве. По слухам, у них есть все: авиация, подводные лодки, торпедные катера, артиллерия, танки…
– А у нас – ополчение Пеевой, казаки, флот и фактор внезапности. Надо рискнуть. Другого шанса не будет.
Капитан и собака синхронно вздохнули с одинаково печальными мордами.
– Придется… – сказал Олег Игоревич, а Карма тихонько заскулила.
– Ладно, – махнул рукой Контейнер. – Иди собирать отряд. Через час выдвигаемся. А я схожу попрощаюсь с крестником.
– С кем-кем? – не понял капитан.
– С Летуном.
Летуна все еще не выпустили из лазарета. Он лежал на койке, бледный, но бодрый, а при виде Контейнера расцвел и даже попытался сесть.
– Листоноша! – приподнялся на локте юноша. – Как успехи?
– Никак, – мрачно ответил Контейнер. – Мы уезжаем. Навигатор не хочет нам помогать.
Летун усмехнулся.
– Этого следовало ожидать, – сказал он. – Отец всегда был себе на уме.
– Отец? Навигатор – твой отец? – удивился Контейнер.
– Ну да, – пожал плечами Летун.
– И он послал родного сына в рейд, когда на яйле охотились сектанты?
– Ну и что? – опять пожал плечами Летун. – У нас главное – Лапута, а уж родственные отношения потом.
Контейнер подумал.
– Вот что, Летун. Мы сейчас уедем. А через неделю, максимум десять дней – погибнем. Мы попытаемся взять Керчь приступом. Без Лапуты и поддержки с воздуха это очень сложно, чтобы не сказать – маловероятно. Постарайся как-нибудь донести до отца простую мысль – Союз Вольных Городов Крыма представляет существованию Лапуты куда большую угрозу, чем все зенитные комплексы мира. Во-первых, они всего лишь марионетки в руках Человека в Серебряной Маске и тех сил, что стоят за ними. А во-вторых, они не потерпят существования в Крыму того, что не смогут контролировать. Лапуты в том числе. И в-третьих, я не знаю, какие у них реальные цели, но, судя по их поступкам, они собрались или полностью уничтожить население Крыма, или загнать в скотское состояние.
Летун отмахнулся.
– Напрасно стараешься, Контейнер! Отец не будет рисковать Лапутой ради землян! Таков закон!
Контейнер взял с больничного столика шприц-тюбик с бутарфанолом.
– Видишь? – показал он ему. – Тебе кололи это, чтобы унять боль. Это называется наркотик.
– Не надо разговаривать со мной, как с ребенком! – обиделся Летун. – Я, конечно, провожу больше времени в небе, чем на земле, но что такое наркотики знаю!
– Отлично, – кивнул Контейнер. – Тогда представь себе, что кто-то из ваших разведчиков принесет обратно на Лапуту целый ящик такой дряни. Не завтра, и не послезавтра, может быть, через год, или два, или пять. И ты – или твои дети – станут пустоглазыми наркоманами, как обитатели Инкермана. Твой отец думает о настоящем, это его работа. Ты же – как наследник – должен думать о будущем. И Лапуты, и всего Крыма. Поговори с отцом, Летун. Иначе настанет день, когда Лапута не сможет подняться в небо. Некому будет летать. Мне пора идти. Прощай, Летун!
Контейнер встал, пожал руку Летуну и вышел из лазарета.
Впереди его ждала долгая дорога до Керчи.
Военный совет держали в блиндаже, наспех вырытом в чистом поле неподалеку от Керчи. Присутствовали: от клана Листонош – Контейнер, от черноморского флота – капитан Олег Игоревич, от Казачьей Сечи – гетман Федор Чуб и от ополчения Крыма – атаманша Пеева.
– Пойдем в атаку перед самым рассветом, – сказал Контейнер. – Бросим вперед ополченцев.
– Пешком на пулеметы?
– О пулеметах можешь не беспокоиться, – сказал Контейнер.
Весь периметр Керчи теперь украшали бетонные конусы укрепленных огневых позиций, способных вести огонь из счетверенных КПВТ как по наземному, так и по летящему противнику – урок бомбардировки не прошел для Ферзя и Правдоруба даром. Всю прошлую неделю, пока стягивались силы к месту битвы, Контейнер провел, ползая на брюхе и минируя эти самые бетонные дзоты. Теперь ему оставалось лишь повернуть ручку на взрыв-машинке, и пулеметные гнезда станут не страшны пехотинцам Пеевой.