Никита Аверин – Метро 2033: Крым. Последняя надежда (трилогия) (страница 165)
Тихо, темно, страшно.
Контейнер расчехлил трофейную винтовку. Марка незнакомая, с продольно-скользящим затвором и «леопольдовской» оптикой. Калибр 338 «Лапуа», можно спокойно поражать ростовую мишень на расстоянии в километр. До ратуши было значительно ближе…
– Все, спать, – скомандовал Контейнер. – Завтра будет тяжелый день.
– Я не усну, – пожаловалась Олька. – Адреналин бурлит.
– Ну, как хочешь, – пожал плечами Контейнер и провалился в глубокий спокойный сон.
Проснулись они от стрельбы. «Ух ты, – подумал Контейнер, – мы чуть не проспали решающую битву. Особенно Олька, которая сладко посапывала, несмотря на пальбу».
– По местам, – приказал Контейнер. – Ренькас, следи за лестницей. И разбуди Ольку, дай ей бинокль.
Сам он раскрыл сошку снайперской винтовки, лег поудобнее и стал наблюдать, что происходит в ратуше. Во всех окнах мелькали тени, внутри царила суматоха. «Готовились-готовились, а так и не подготовились», – злорадно отметил Контейнер. Наконец, из ворот гаража показался бронированный лимузин – та самая «Чайка». «Значит, кто-то из двоих – либо Ферзь, либо Правдоруб собирается куда-то ехать. Прекрасно. Тут я его и хлопну».
– Что там? – не оборачиваясь, спросил Контейнер у Ольки.
– Все по плану. ДОТы подорвались чисто, ополченцы пошли в наступление. К стене стягиваются войска.
– Что на море?
– Эскадры пока не видать, движения на берегу тоже. Ага! Татары перемещаются к стене, готовятся к наступлению…
Пока все шло нормально. Контейнер следил через прицел за лимузином. Никого. Но кому-то же его подали?
– Есть! – воскликнула Олька. – Татарская конница преследует бегущую пехоту. Ох, и рубят же они их! Ага! А вот и казаки. Отрезали. Окружили татар. Мясорубка.
И тут раздалось негромкое, но ритмичное бухание, сопровождаемое подвыванием. Контейнер оторвал взгляд от прицела. «Мать моя женщина! У них есть установки залпового огня!»
Три «Града», расположенные между казармами и торговыми рядами, лупили без устали. Ракеты, оставляя дымный след, улетали ввысь и падали прямо на ожесточенно рубящих друг друга казаков и татар. Да, Ферзь умеет преподносить сюрпризы. И своих людей совсем не жалеет.
– Море! – рявкнул Контейнер.
– Есть эскадра! Строятся! Разворачивают пушки! Залп!
Отголосок корабельного залпа докатился до колокольни с запозданием. Тяжелые артиллерийские снаряды легли россыпью по береговой линии, но, увы, не задели бетонные надолбы береговой батареи. Та ответила протяжной и раскатистой канонадой. Между кораблями и батареей завязалась ожесточенная артиллерийская дуэль.
– Что десант?! – спросил Контейнер.
– Спустили катера. Приближаются. Ох, черт!
– Что там?
– Катер подорвался на мине. Блин! Еще один! Это не мины, это торпеды! В акватории порта подлодка!
«Надеюсь, капитан сообразит сбросить глубинные бомбы», – подумал Контейнер, и в этот самый момент флагман эскадры, крейсер, переименованный в «Колесо Кармы» (именно так, с большой буквы) вспух изнутри оранжево-черным шаром. Прямое попадание в крюйт-камеру.
Прощайте, капитан Олег Игоревич и добрая псина Карма!
Остальные корабли еще вяло постреливали, батарея огрызалась, но десант захлебнулся в собственной крови.
С холмов заговорила наземная артиллерия повстанцев – пушки, снятые с кораблей и переставленные на автомобильные шасси. Батарея «Градов» скорректировала свой огонь. Артиллерия исчезла в клубах пламени и дыма.
Повстанцы медленно, но уверенно проигрывали битву. Пора было разыгрывать козырную карту.
Контейнер дослал патрон в патронник, прицелился в ближайшее окно. Человек. С рацией.
Ба-бах! Винтовка больно лягнулась в плечо. Ну и отдача у этого «лапуа»!
Перенос прицела. Еще один, серебристый галун на мундире, шеврон Серебряной Маски. Задержать дыхание, плавно выбрать спуск. Минус два.
Найти следующего.
Контейнер методично, как в тире, расстреливал здание ратуши, выискивая среди мельтешащих в окнах людей тех, кто вел себя увереннее прочих. Рубил голову гидре.
Они даже не сразу поняли, что по ним стреляет снайпер – наверное, списали пару первых смертей на шальной осколок, залетевший в окно. Жаль, ни Ферзя, ни Правдоруба в окнах не было, в бункере, поди, отсиживаются, гады!
– Как там наши? – поинтересовался Контейнер, не прекращая стрелять.
– Хреново. Пеева бросила в атаку последние резервы. Флот тонет, осталась всего пара катеров. Похоже, мы проиграли, – грустно поведала Олька.
– Мы еще живы, а значит, можем драться! – заявил Контейнер, и в ту же секунду шальная пуля высекла искры в сантиметре от его лица. Листоноша нырнул за парапет.
Все, тир закрывается. Снайпер обнаружен и сейчас будет уничтожен.
– Бегут, сволочи! – сообщил Ренькас, державший в поле зрения площадь и лестницу, ведущую на колокольню. – Штурмовать собираются. Вон вам!
Он швырнул вниз связку гранат и дымовых шашек. Ахнуло звонко, в ратуше повылетали последние стекла. Энтузиазма у штурмующих почтамт поубавилось.
Но все равно, теперь проигрыш был вопросом времени.
«Ну что, Контейнер, – спросил листоноша сам у себя, – не получилось? Развязал большую войну, погубил кучу людей – и проиграл?
Черта с два! Листоноши не сдаются!»
Он опять вскинул снайперскую винтовку и принялся стрелять – сначала по бегущим от ратуши вертухаям, потом по окнам ратуши. И тут небо закрыла тень.
Контейнер поднял голову.
Это была Лапута.
Они все-таки прилетели.
Никогда еще звук падающих бомб не был столь приятен слуху Контейнера.
Керченцы запаниковали. Как только первые термобарические бомбы уничтожили «Грады», а кумулятивные снаряды вспороли бетонные укрепления береговой обороны, защитники Керчи бросилась, кто куда. Бомбы – зажигалки с напалмом, обычные фугасы, кассетные боеприпасы – сыпались из Лапуты, словно из рога изобилия. В акватории порта всплыла брюхом вверх подводная лодка в луже горящего мазута.
Немногочисленные морские десантники все-таки добрались до берега и побежали взрывать казармы. Ополченцы атаманши Пеевой форсировали остатки крепостной стены и устроили ожесточенное добивание бегущего противника.
Появление Лапуты в небе над Керчью переломило ход сражения.
Это произошло так быстро и стремительно, что с трудом укладывалось в голове.
– Смотрите! – выкрикнул Ренькас.
К ратуше подъехал БТР, из которого выскочил человек в сером камуфляже и… неужели? Да, совершенно верно! В серебряной маске!
– Ну, на ловца и зверь бежит, – пробормотал Контейнер, приникая к прицелу.
Он поймал серый силуэт в перекрестье и мягко выбрал спуск. Боек сухо щелкнул. Бракованный капсюль. Контейнер яростно передернул затвор, но Серебряная Маска уже скрылся в ратуше. Тогда Контейнер расстрелял движок бронетранспортера – тяжелые пули триста тридцать восьмого калибра легко пробили броню, и выкрикнул:
– За ним!
Вниз по лестнице, через площадь. На бегу подобрать автомат. Контуженный охранник у ратуши? Срезать короткой очередью. Дверь? Выбить ногой. Вниз, в бункер. Еще два охранника? Два выстрела. Готово.
Дверь бункера! Открыта! Вот это удача!
Внутри все трое – Ферзь, Иван Зарубка и Человек в Серебряной Маске.
– Стоять! – гаркнул Контейнер. – Не двигаться!
Правдоруб и Ферзь замерли, оцепенев от страха, а Серебряная Маска, напротив, начал двигаться плавно и быстро, точно сгусток ртути. Контейнер трижды выстрелил ему вслед – и все три раза промахнулся. Потом в подобранном автомате закончились патроны.
«Он листоноша! – осенило Контейнера. – Никто другой не смог бы двигаться так».
– Я так понимаю, вы тот самый пресловутый Контейнер? – без тени эмоций спросил Серебряная Маска.
Ренькас и Боевой Зяблик, отставшие еще на площади – куда им угнаться за листоношей – ворвались в бункер.