Никита Апрельский – СТАЛКЕР Атомная душа. Том 2 (страница 5)

– Уходите, – сказал я. – Пока я не передумал.

Они переглянулись. Тот, что с обрезом, сделал шаг назад. Другие заколебались.

– Он один! – крикнул кто- то из угла. – Мочи его!

Я не стал ждать. Шаг вперёд, рука на поясе – нож вышел из ножен бесшумно. Первый, с обрезом, даже не понял, что произошло. Нож вошёл в плечо, выворачивая руку, обрез упал. Я перехватил его, ударил второго – прикладом в висок, он осел, не успев выстрелить.

Двое оставшихся открыли огонь.

Пули застучали по стеллажам, взрывая бетонную крошку. Я ушёл в сторону, перекатился за стол, опрокидывая его на бок. Автомат привычно лёг в руки. Я высунулся, дал короткую очередь – в ноги, не на смерть. Один упал, второй побежал к выходу.

Я не стал стрелять вдогонку. Пусть бежит. Пусть расскажет остальным, что здесь произошло.

Тишина. Только стоны раненых и тяжёлое дыхание пленников, которые смотрели на меня с надеждой.

Я поднялся. Клык лежал у стола, лицо в крови, глаза закрыты. Дышал. Глушак сидел у стены, прижимая к груди сломанную руку, и смотрел на меня. В его глазах не было страха. Только злоба и недоумение.

– Зачем тебе это, зелёный? – прохрипел он. – Что тебе сделали эти люди? Они – дерьмо. Все они – дерьмо. Зачем ты за них?

Я подошёл к нему, опустился на корточки. Посмотрел в глаза.

– Ты прав, – сказал я. – Они – дерьмо. Я не за них.

– А за кого?

– За себя, – я выпрямился. – За тех, кого вы убили. За тех, кого вы собирались убить. За то, чтобы в Зоне был порядок. А не такое дерьмо, как вы.

Глушак хотел что- то сказать, но я не дал. Один выстрел – в упор, между глаз. Он мёртв.

Клык зашевелился, пытаясь встать. Я подошёл к нему. Он смотрел на меня снизу вверх, и в его глазах был страх. Настоящий, животный страх.

– Не надо, – прошептал он. – Я уйду. Мы уйдём. Никогда больше…

– Ты уже уходил, – сказал я. – Ты уже обещал Слону. И вернулся.

– Я больше не вернусь. Клянусь. Я…

Второй выстрел. Клык затих.

Я подошёл к столу, поднял свой автомат. Проверил магазин – хватит. Потом нагнулся над телом Глушака. На поясе, в маленьком кожаном мешочке, что- то блеснуло. Я отстегнул, развязал.

Артефакт.

Маленький, размером с крупную горошину, он лежал на моей ладони, переливаясь тусклым синим светом. Тёплый. Живой. Похожий на тот, что я когда- то нашёл у Длинного. «Капля». Такая же, но другая. Внутри пульсировал холодный, ровный свет.

Я сунул его в карман разгрузки. Пригодится.

Потом подошёл к пленникам. Они смотрели на меня – кто с надеждой, кто со страхом, кто с недоверием.

– Я сниму цепи, – сказал я. – Вы идёте на Овощебазу, к Слону. Он вас примет. Скажете, что Рысь прислал.

Один из них, пожилой мужик с седой щетиной, поднял голову.

– А ты? – спросил он. – Ты не пойдёшь с нами?

– Я догоню, – сказал я, перерезая ножом веревку. – У меня ещё есть дела.

Я освободил их всех. Медленно, аккуратно, проверяя, чтобы не поранить. Некоторые не могли идти сами – я помог подняться, поддержал, пока не встали на ноги. Один парень, молодой, с разбитым лицом, спросил:

– А Глушак? Он… он мёртв?

– Мёртв, – сказал я. – Оба.

Парень кивнул. В его глазах блеснуло что- то, похожее на облегчение. Или на благодарность.

Когда все были на ногах, я показал дорогу к выходу.

– Идите, – сказал я. – Слон ждёт.

Они пошли. Медленно, хромая, поддерживая друг друга. Я смотрел им вслед, пока последний не скрылся в темноте.

Потом обернулся к цеху. Тихо. Только запах пороха и крови. Двое охранников, которых я ранил, пытались уползти в угол. Я подошёл к ним.

– Уходите, – сказал я. – И скажите своим, что цех теперь свободен. Если кто вернётся – будете лежать рядом с ними.

Они закивали, поднялись и побрели к выходу, прижимая раны.

Я остался один.

Прошёлся по цеху. Собрал оружие – два автомата, обрез, патроны. Всё это потом можно будет отдать Слону. Или продать. Не важно.

На столе, среди опрокинутых бутылок и карт, лежал нож Глушака. Я взял его, покрутил в руке. Хороший нож, охотничий, с деревянной рукояткой. Сунул за пояс – пригодится.

Потом посмотрел на два тела. Глушак и Клык. Те, кто обобрал меня в первый день в Зоне. Те, кто превратил Овощебазу в тюрьму. Те, кто убивал, грабил, насиловал. Теперь они лежали на грязном бетоне, и Зона приняла их обратно.

Я не чувствовал ничего. Ни жалости, ни удовлетворения. Только холодную, тягучую пустоту. Они были мусором. Я убрал мусор. Всё.

Я проверил автомат, поднял с пола свой FN FAL, повесил на плечо. Пора возвращаться.

На выходе я обернулся. Цех стоял пустой, лампы всё так же горели, освещая стеллажи, опрокинутый стол, пятна крови на полу. Через месяц здесь снова кто- то поселится. Может, Слон вернёт своих людей. Может, другие придут. Но это будет уже не их место. Не Глушака и Клыка.

Я шагнул в ночь.

Овощебаза встретила меня тишиной. Не той, что была раньше, когда я уходил, – напряжённой, выжидательной. Теперь тишина была другой. Спокойной.

У входа стоял Слон. Впервые я видел его на ногах, без стола, без охраны. Он опирался на палку, смотрел на меня, и в его глазах было что- то, чего я не видел никогда. Благодарность.

– Рысь, – сказал он. – Они…?

– Всё кончено, – я кивнул. – Люди идут сюда. Примутся?

– Примутся, – голос его дрогнул. – Как я могу…

– Не надо, – перебил я. – Мы в расчёте.

Он хотел возразить, но я достал из кармана артефакт. Синий свет разлился по двору, отразился в глазах Слона.

– Это Глушака, – сказал я. – Купишь?

Слон посмотрел на артефакт, потом на меня. Усмехнулся – впервые за всё время.

– Куплю, – сказал он. – Заходи. Поторгуемся.

Я спрятал артефакт в карман и шагнул внутрь.

В ангаре было тепло. Горели лампы, пахло горячим чаем. Ева сидела на ящике, сжимая в руках кружку. Увидела меня – вскочила. Артём поднял голову от стены, и в его пустых глазах мелькнуло что- то живое.

– Я вернулся, – сказал я.

Ева подошла, остановилась в шаге. Посмотрела на мои руки, на следы крови на броне, на лицо. Потом обняла. Крепко, молча.

Я обнял её в ответ. Чувствовал, как она дрожит.

– Всё кончено, – сказал я. – Мы идём дальше.

Она кивнула, не отпуская.

Артём подошёл, положил руку мне на плечо. Рука была холодной, но в ней чувствовалась сила.