Никита Апрельский – Атомная душа. Том 1 (страница 4)

– Цех за контейнерами, триста метров на юг. Вход с западной стороны, но там растяжка – обходи с торца, там дыра в стене. Внутри – стеллажи, старые, ржавые. Не шуми. Должник – Длинный, кличка такая. Худой, высокий, в рыжем плаще. У него «ТТ» и нож. Он не стреляет первым, но если припрёшь – будет защищаться. Артефакт – «капля», маленькая такая, светится синим. Должен быть у него в левом кармане разгрузки. Всё понял?

– Понял.

– Тогда вали. И помни: без артефакта не возвращайся. Мне время дорого.

Я встал. Закинул рюкзак, проверил пистолет. Четыре патрона. Маловато. Но, может, и не понадобятся.

У выхода я обернулся. Слон уже отвернулся к своим ящикам, что-то подсчитывая на потрёпанных листах. Он больше не смотрел на меня. Я для него уже ничего не значил – просто очередной новичок, которого можно использовать и выбросить.

– Эй, – окликнул я. – А Артём? Ты ему тоже давал задание?

Слон даже не повернулся.

– Артём? А, тот толстый… Он заплатил. Отдал всё, что у него было, и пошёл дальше. Думал, что я его друг. – Слон усмехнулся. – Друзей в Зоне нет, парень. Есть должники и кредиторы. Ты пока должник. А станешь кредитором – тогда поговорим.

Я вышел в серый свет, сжимая в кармане «Макаров» и думая о том, что Слон, возможно, прав. Но думать об этом не хотелось.

Впереди был цех. Впереди был Длинный. Впереди был первый выбор, от которого уже нельзя было отвернуться.

Я шёл по контейнерному коридору, считая шаги. Триста метров. Не так далеко. Но достаточно, чтобы успеть передумать.

Я не передумал.

Глава 6. ДОЛГ

Триста метров до цеха я прошёл медленно. Не потому, что боялся – я уже принял решение, и страх остался где-то позади, на мосту, вместе с двумя банками тушёнки. Я шёл медленно, потому что учился слушать Зону.

Она говорила со мной. Шёпотом.

Ветер гулял между контейнерами, завывал в пустотах, хлопал оторванным листом железа где-то вдалеке. Где-то капала вода – ровно, монотонно, как метроном. Под ногами хрустел мелкий щебень, и каждый шаг отдавался в спине ожиданием выстрела. Но выстрела не было.

Цех нашёлся быстро. Слон не обманул – ровно триста метров, если считать от ворот овощебазы. Здание было старым, ещё советским, с высокими окнами, забитыми фанерой. Крыша местами обвалилась, стены покрывала какая-то бурая слизь, похожая на застарелую ржавчину. В воздухе пахло мазутом, сыростью и ещё чем-то сладковато-приторным, отчего к горлу подступала тошнота.

Я обошёл здание по периметру, как велел Слон. С западной стороны действительно торчала растяжка – тонкая леска, натянутая между ржавым штырём и погнутой арматурой. Под ней – банка из-под тушёнки с горкой патронов. Дешёвая ловушка для дураков. Я перешагнул.

Вход с торца оказался дырой в стене, пробитой, видимо, каким-то тяжёлым предметом. Края металла были загнуты внутрь, и мне пришлось протискиваться боком, царапая плащ о ржавые заусенцы.

Внутри было темно.

Я замер, давая глазам привыкнуть. Свет с трудом пробивался сквозь забитые окна, оставляя в цехе серые сумерки. Воздух стоял тяжёлый, спёртый, набитый пылью, которая кружилась в косых лучах, как снег.

Стеллажи. Слон говорил про стеллажи.

Они высились вдоль стен, уходя вверх на три, а может, и четыре яруса. Ржавые, перекошенные, заваленные каким-то хламом – ящики, бочки, промасленные тряпки, куски арматуры. Между стеллажами – узкие проходы, похожие на коридоры, которые сужались и расширялись, создавая причудливый лабиринт.

Я вытащил пистолет. Снял с предохранителя. Четыре патрона. Четыре выстрела, и я гол как сокол. Но лучше так, чем ничего.

Я двинулся вглубь.

Тишина давила. Каждый мой шаг казался оглушительным, каждый скрип железа под ногой – сигналом для того, кто мог здесь прятаться. Я старался ступать мягче, но пол был завален мусором, который предательски шуршал и хрустел.

Первый проход вывел в тупик. Завалы. Я развернулся, пошёл другим путём.

Второй проход был длиннее. Стеллажи здесь стояли плотнее, между ними едва протиснуться. Я шёл, пригибаясь, стараясь не задеть висящие провода, не наступить на что-то, что могло бы сдетонировать.

И тут я его увидел.

Длинный лежал лицом вниз, раскинув руки, будто пытался обнять пол. Рыжий плащ, о котором говорил Слон, был изодран в клочья, пропитан чем-то тёмным, въевшимся в ткань. Голова повёрнута набок, лицо не разглядеть – тень падала, скрывая черты. Рядом валялся пистолет ТТ, стволом к хозяину, словно он выстрелил и выронил.

Я замер, прислушиваясь.

Ничего. Только сердце стучит в ушах.

Я опустился на корточки, стараясь не касаться тела. Зачем? Слон сказал, что Длинный живой, что он прячется. Но он не сказал, что тот ранен. Или мёртв.

Я перевернул тело.

Длинный был молод. Лет двадцать пять, не больше. Худое, измождённое лицо, впалые щёки, давно небритая щетина. Глаза открыты, смотрят в потолок, ничего не видят. На лбу – глубокая рана, будто ударился обо что-то острое. Или кто-то ударил. Я осмотрел его – больше ран не было. Только этот удар, и кровь, которая залила лицо, плащ, пол вокруг.

Он не стрелял. ТТ валялся рядом, даже не взведённый. Значит, его застали врасплох. Или он сам упал, ударился головой о стеллаж, о торчащую арматуру…

Я не стал додумывать. В Зоне смерть редко бывает красивой.

Разгрузка. Левый карман. Я запустил руку под лоскут рыжей ткани, нащупал что-то твёрдое, округлое. Вытащил.

Артефакт.

«Капля». Маленькая, размером с крупную горошину, она лежала на моей ладони, светясь тусклым синим светом. Тёплая. Живая. Я чувствовал, как она пульсирует, переливается, словно внутри неё бьётся чужое, нечеловеческое сердце. Впервые в жизни я держал артефакт. Он не обжигал, не отталкивал. Он просто… был.

Я сунул его в карман плаща.

Посмотрел на Длинного ещё раз. Что-то кольнуло внутри. Не жалость – я уже не был уверен, что способен на неё. Что-то другое. Понимание, что этот парень мог быть мной. Пришёл в Зону за чем-то, взял задание у Слона, не справился. Или справился, но это не спасло его от ржавого штыря, торчащего из стеллажа, или от камня, выбитого из-под ноги.

Я поднял ТТ. Проверил магазин – четыре патрона. Как у меня. Сунул за пояс.

– Прости, – сказал я вслух. Голос прозвучал глухо, чуждо. – Я не знаю, кто ты был. Но твой долг я верну.

Я развернулся и пошёл к выходу. Не оглядываясь.

Слон ждал меня с тем же выражением лица – скучающим, равнодушным, будто я сходил за сигаретами, а не на первое в своей жизни дело. Он сидел за столом, жевал что-то, вытирая жирные пальцы о грязную тряпку.

Я положил артефакт на стол.

Синий свет залил клеёнку, отразился в маленьких глазах Слона, заставил их блеснуть. Впервые за всё время я увидел на его лице что-то похожее на живой интерес. Он взял «каплю» своими лопатообразными пальцами, поднёс к свету, покрутил, хмыкнул.

– Настоящая, – сказал он, словно сомневался. – Чистая. Хорошая работа, парень.

– Длинный мёртв, – сказал я.

Слон даже бровью не повёл.

– Ну, значит, так решила Зона. Мне-то что? Долг оплачен. – Он сунул артефакт в карман, и его лицо снова стало прежним – сытым, равнодушным. – Садись. Информация ждёт.

Я сел на тот же стул. Руки дрожали. Я спрятал их под стол, чтобы Слон не видел.

– Твой друг, Артём, прошёл здесь три дня назад, – начал Слон, лениво помешивая ложкой в кастрюле. – Хороший парень. Наивный. Думал, что Зона – это приключение. Я ему объяснил, что это не так, но он не послушал. Заплатил за информацию, получил карту и пошёл.

– Куда?

Слон отложил ложку, посмотрел на меня в упор.

– Дальше. На север. Через Мёртвые топи.

Я не знал этого названия, но от того, как Слон его произнёс – с лёгкой усмешкой, с каким-то мрачным удовольствием – мне стало не по себе.

– Топи – это следующая локация после промзоны, – продолжил Слон. – Бывшее болото, которое Зона переработала под себя. Там вода не вода, земля не земля. Аномалий – как грязи. Тварей – ещё больше. И люди… – он усмехнулся. – Люди там не такие добрые, как те двое на мосту. Глушак с Клыком – это щенки. В Топях настоящие хищники живут. Те, кто не спрашивает, а берёт. Те, кто не оставляет банку, а оставляет пулю в затылке.

– Артём прошёл через Топи? – спросил я.

Слон пожал плечами.

– Не знаю. Может, прошёл. Может, нет. Я за ним не следил. Но если он пошёл той дорогой, которую я ему указал… – Слон замолчал, делая паузу, которая длилась слишком долго. – Есть там одна тропа. Тайная. Её знают только сталкеры со стажем. По ней можно пройти к Старым складам, где твой дружок, скорее всего, и ищет что-то. Но тропа эта идёт через самое сердце Топей. Место, куда даже я не сунусь без хорошей команды и тяжёлого ствола.

Он откинулся на спинку стула, и стул снова жалобно скрипнул.

– Так что, парень, выбор у тебя небогатый. Или ты бросаешь эту затею, возвращаешься туда, откуда пришёл, и живёшь долго и счастливо, вспоминая Зону как страшный сон. Или ты идёшь в Топи. Один. Без карты, без нормального оружия, без опыта. И там ты, скорее всего, сдохнешь.

– Ты дал мне карту? – спросил я.