Ники Вейлен – Потеряв всё, не потеряй себя (страница 35)

Парни наблюдали за нами издалека и издавали одобрительные свисты. Мэтт жестом пригласил нас пройти к столику. Джек поприветствовал нас жестом. Особое внимание он уделил Вире, рассматривая её медленно. Его взгляд мог смутить кого угодно, но не мою подругу.

— Так, официальная часть, — заявил он. — Я Джек, если вдруг забыли. Это наш маленький ковен: четыре придурка, называющих себя «Мои дьявольские дни».

— Гений самопрезентации, — спокойно вставил парень в очках. — Брэд. Гитара, иногда мозг.

Он посмотрел на меня чуть дольше, чем было необходимо — не нагло, но внимательно. С какой-то странной смесью интереса и настороженности, будто пытался сопоставить картинку с чем-то, что уже знал. Внутри что-то дёрнулось. Когда он отвёл взгляд, я почти физически почувствовала облегчение.

— А я Джер, — третий, с неоновым ирокезом, махнул рукой так размашисто, что чуть не задел бутылку пива на столе. — Барабаны, хаос и вот это всё.

Он ткнул пальцем в свой ярко-зелёный гребень:

— Оно светится в темноте, — гордо сообщил он. — На случай, если вдруг потеряюсь.

— Мы всё ещё надеемся, — сухо заметил Брэд.

Вира засмеялась:

— Кажется, мы попали по адресу. Я Вира. Модель, катастрофа и личный телохранитель Эмили.

Две пары глаз почти синхронно переключились на меня. Кожа под воротником вспыхнула. Мэтт смотрел мягче всех.

— Это Эмили, — сказал он. — Мой… друг.

Слово прозвучало чуть непривычно, как новая обувь, но внутри отозвалось тёплым щелчком.

— Ангел, — оценил Джер, скользнув по мне взглядом сверху вниз, но без пошлости — скорее с искренним восхищением. — Теперь понятно, почему наш мрачный король неделю зависал в телефоне, как школьник.

— Джер, — спокойно напомнил ему Джек.

— Я же комплимент, — искренне удивился тот.

— В их мире это и правда комплимент, — почти шёпотом пояснил Джек мне. — Мы, вообще, вежливее не умеем.

Я чуть-чуть улыбнулась. Еле заметно. Но они заметили.

— Рад знакомству, — сказал Брэд уже серьёзнее. — Про тебя… — он скосил взгляд на Мэтта, — мы кое-что слышали. По уровню его «чат-активности».

Я собралась с духом и сказала:

— Приятно познакомиться.

Повисла тишина на долю секунды.

— Она говорит, — театрально прошептал Джер.

Мэтт смотрел на меня так, будто я только что совершила подвиг. Я отвела взгляд, рассматривая сцепленные пальцы.

— Конечно говорит, — вмешалась Вира. — Эмили просто экономит слова, но когда решает потратить — делает это по делу.

— Экономный человек — это хорошо, — кивнул Джек. — Мэтт обычно тратит все свои слова на песню, а потом по интервью отдуваемся мычанием.

— Ну, для интервью у нас есть ты, Джек, — отозвался Мэтт.

— В любом случае, — Джер хлопнул в ладони, — по протоколу: гостьям — напитки. Потом — живая музыка и фальшивые ноты.

— Фальшивые — это только у тебя, — вставил Брэд.

— Это авторская интерпретация, — обиделся Джер. Его кислотный ирокез при этом честно вздрогнул, как отдельный персонаж.

Джек с Мэттом помогли нам устроиться за тем самым столом у сцены. Я заняла место между Вирой и Мэттом и невольно выдохнула с облегчением: позади нас не было никого, только сцена и пустой зал.

— Что будете пить? — Джек повернулся к нам. — У нас есть всё: от воды до того, что лучше не доверять Джерри.

— Апельсиновый сок, — тихо сказала я.

Трое на секунду переглянулись — будто что-то между собой вспомнили — и дружно улыбнулись.

— Классика, — одобрил Джек. — Апельсиновый сок для Ангела.

— А тебе, рыжая бестия? — он повернулся к Вире.

— Мне… что-нибудь, чтобы не влюбиться в кого-нибудь из вас, — усмехнулась она.

— Тогда воду, — без паузы отозвался Джек.

— Ты жесток, — вздохнула Вира. — Но, боюсь, прав.

— Рыжая бестия, у тебя кто-то есть? — полюбопытствовал он.

— Я, воистину, свободна. Но, боюсь, тебе, милый, ничего не светит.

Джек схватился за грудь, как раненный, и театрально простонал:

— Моё сердце разбито. Но я не сдамся так легко.

Нас всех охватил смех. Я неожиданно расслабилась, и мне стало уютно сидеть за этим столиком. Они ещё перекидывались репликами между собой — легко, по-своему.

Парней знали все, кто хоть раз слушал их песни и влюблялся в музыку. Но меня всегда манила загадка: кто они на самом деле за пределами сцены. Сцена и реальная жизнь — словно две параллельные вселенные. Людей часто возносят до небес из-за славы, делают из них богов. Здесь передо мной сидели обычные, живые мужчины.

Обстановка была непринуждённой и дружеской; всё время звучали шутки и смех. Парни оказались очень приятными и открытыми, общение с ними было настолько естественным, что я чувствовала, будто мы знакомы давно. Такая встреча у меня уже случалась раньше — и я знала, как быстро всё может оборваться, но сегодня позволила себе об этом не думать.

Вира постоянно просила Джека перестать называть её «детка», но он всё равно не унимался и продолжал флиртовать. Я говорила мало, но часто улыбалась. Мне было спокойно и хорошо.

К моему удивлению, Мэтт отказывался от алкоголя, предпочитая колу. Он был немногословен, но его взгляд, который время от времени ловил меня врасплох, разливал по груди приятное тепло. Я отвечала ему улыбкой. Мы не виделись всего неделю, но, сидя рядом, я вдруг с ясностью поняла: мне его не хватало.

Ребята делились историями о создании группы, но меня беспокоило одно — странный взгляд Брэда, который он время от времени бросал на меня.

В какой-то момент Джек громко хлопнул в ладони:

— Так! Хватит трепаться. Это всё-таки наш юбилей или собрание анонимных болтунов? Мэтт, бери гитару.

Мэтт фыркнул:

— Конечно. Как только вы нажрались, сразу: «Мэтт, играй».

— Мы же не зря притащили сюда аппаратуру, — вмешался Брэд. — Пора отработать аренду бара.

Он взял гитару первым, проверил звук. Джерри устроился за крошечной ударной установкой, подогнанной под это место. Джек взял бас, подошёл к микрофону. Всё было проще, чем на сцене — без декораций, без постановки. Они просто были собой.

А потом Мэтт взял вторую гитару.

Он сел на высокий табурет у края сцены, почти напротив меня. Свет падал сбоку, подчёркивая линию скул и лёгкую усталость под глазами. Он бросил на меня короткий взгляд, как бы спрашивая: нормально? Не слишком громко? Я едва заметно кивнула.

И они начали.

Сначала — знакомые песни. Те самые, которые я слушала в наушниках, лёжа ночью в темноте. Только сейчас не было ни студийной обработки, ни идеальных слоёв. Голос был живой, немного хриплый, местами неровный — настоящий. От этого каждая строка звучала честнее.

Я поймала себя на том, что тихо подпеваю губами, не издавая звука. Вира заметила, усмехнулась и ткнула меня ногой под столом. Я сделала вид, что не поняла.

Иногда Мэтт смотрел на ребят, подавая им сигналы. Иногда — в пол. Но чаще — в мою сторону. Не пристально, не прожигающе. Скорее проверяющее: ты ещё здесь? тебе не плохо?

И каждый раз, когда наши взгляды случайно встречались, внутри что-то подрагивало, как от лёгкого электрического удара. Я быстро отводила глаза, но всё равно чувствовала на себе его мягкое, тёплое внимание — как свет настольной лампы.

Они шутили между песнями, вспоминали первые выступления:

— Помнишь, как мы играли для шести человек и одного пьяного бармена? — смеялся Джерри.

— Бармен был не так уж плох, — добавлял Брэд. — Он хотя бы хлопал в ритм.