Ники Вейлен – Потеряв всё, не потерять себя (страница 20)

— Ага, — хмыкнул он. — Им показалось, что это «крутая импровизация». А я просто пытался не убиться и не сломать гитару. С тех пор у меня в чехле всегда лежит запасной ремень. На всякий случай.

Я помедлила, потом всё-таки сказала:

— Похоже… ты умеешь выкручиваться.

— Не всегда, — честно ответил он. — Но на сцене выбора нет. Там либо шутишь, либо тонешь. А тонуть перед десятками тысяч человек мне пока не хочется.

— А… в жизни? — сорвалось у меня.

Он немного помолчал.

— В жизни сложнее, — сказал уже без смеха. — Там не всегда получается прикрыть сломанный ремень фразой про стриптиз. Иногда просто сидишь на краю своей сцены и делаешь вид, что так и задумано. Хотя внутри всё давно порвалось.

Я не сразу нашла, что ответить. В горле защекотало — слишком узнаваемо прозвучало.

— Понимаю, — только и сказала я.

Он ничего не ответил, и в этой тишине вдруг стало легче — как будто кто-то сказал за меня больше, чем я сама могла бы.

Я сама не заметила, как начала отвечать откровеннее, чем обычно. Местами всплывали картинки детства: строгая мама, которая всегда следила за «правильным» впечатлением, и папа, который баловал и разрешал почти всё. Я рассказала Мэтту об этом — и сама удивилась, что вообще это кому-то говорю. Он в ответ поделился кусочками своего детства: музыкой, домом, потерями.

Раньше я никогда не была настолько открыта с кем-то, кроме Виры. Мы говорили долго, легко, и ни одному из нас не хотелось прекращать этот поток. Стоило одной теме закончиться, как тут же всплывала другая, словно сама просилась в разговор.

— Вау, — вдруг воскликнул Мэтт. — Посмотри в окно.

Я посмотрела — и ахнула. Небо уже посветлело. Был не просто ранний час — уже начинался рассвет. Мы проговорили всю ночь.

— Эй! Ты не уснула там? — его голос прозвучал чуть встревоженно.

— Извини, просто задумалась, — ответила я.

— О чём? — мягко спросил он.

Я чуть улыбнулась, глядя на полоску света на горизонте.

— Извини, но на этот вопрос… я не могу ответить, — честно сказала я.

— Понял, — без давления ответил он. — Тогда давай так: зафиксируем, что это наш первый общий рассвет. — В голосе скользнула лёгкая улыбка. — Уже почти шесть. Мне через час нужно встретиться с группой. Жаль, что приходится ставить паузу.

Он зевнул — громко, заразительно. Я невольно улыбнулась.

— Удачного тебе дня, — тихо сказала я. — Пока.

Я уже потянулась к кнопке завершения разговора, когда он снова остановил меня:

— Эй, подожди. — В голосе прозвучала непривычная для него неуверенность. — Пообещай… что, когда мы встретимся, ты не убежишь.

Я закрыла глаза.

— Я… не знаю, — честно сказала я, отрицательно покачивая головой, хотя он этого не видел.

— Просто дай мне шанс, — так же тихо ответил он. — Если будет тяжело — ты уйдёшь. Но сначала — дашь шанс. Ладно?

— Мэтт, я… — я хотела сказать что-то ещё, но в трубке уже послышались гудки — он отключился, не дав мне договорить.

Я ещё долго сидела, глядя в окно, как солнце медленно поднимается над горизонтом. Рассвет казался каким-то особенно ясным. Будто шептал о начале чего-то нового в моей жизни.

Чего именно — я не знала. И это пугало не меньше, чем притягивало.

Я медленно легла, не раздеваясь, натянула плед до подбородка. Телефон положила рядом, на подушку.

Не заметила, как глаза сами закрылись. Сон накрыл меня почти мгновенно — впервые за долгое время не тяжёлый и рваный, а тихий, как утренний свет за окном.

Глава 8. Мэтт. Кастинг и минное поле

Приняв быстрый душ, я накинул джинсы, футболку, схватил ключи и, практически запрыгнув в машину, поехал на кастинг к нашему новому клипу.

Пока вёл, в голове крутилась только прошедшая ночь.

Впервые за очень долгое время я просто разговаривал по телефону с девушкой всю ночь. Без подтекста, без «ну, так что, приезжай». Я не думал, что вообще ещё способен на такое.

Я был в отличном настроении. В машине играла моя любимая музыка, я подпевал вполголоса, барабаня пальцами по рулю. Сонный, но довольный.

Разговаривать с Эмили было легко. Словно мы были старыми друзьями, которые много лет просто не виделись. Я ловил себя на том, что слушаю её — внимательно, не прерывая, запоминая мелочи: как она смеётся, как делает паузы, как тихо меняет тему, когда говорить о чём-то слишком больно.

Такого со мной раньше не случалось. Мои телефонные разговоры обычно длились не больше минуты. Максимум — пару фраз: «Ты где? Заезжай» — и точка. Если я кому-то и звонил, то только затем, чтобы переспать. После — прощался и через день даже лица не помнил, не то, что имена.

С Эмили всё было иначе. Мне хотелось слушать её голос. Он казался странно знакомым, как будто я уже когда-то его слышал, в другой жизни. Голос пробирал до мурашек, заставлял всё тело замирать, а сердце, наоборот, биться чаще. Нежный, мягкий, цепляющий.

Когда я услышал его ночью в первый раз по телефону — глаза сами на секунду закрылись от удовольствия, как от хорошей дозы. Только это был не наркотик, а… что-то очень живое.

На площадку я, как водится, приехал позже, чем должен был.

У входа толпились девушки — короткие юбки, высокие каблуки, топы, которые больше ничего не прикрывали, чем закрывали. Половина уже успела накраситься прямо в очереди, подправляя помаду по отражению в чёрных стёклах машин. Раньше такой вид меня забавлял, иногда даже заводил. Сегодня всё это казалось картинкой из чужой жизни.

Внутри павильона был привычный хаос: свет ещё не настроен, декорации «клуба» достраивают, технари переговариваются через ползала, режиссёр машет руками оператору. Ассистент по кастингу запускает девушек партиями.

Джордж смерил меня своим фирменным взглядом «я недоволен, но улыбнусь, потому что у нас шоу-бизнес».

— Мэтт, — протянул он, — мы опять выбились почти на час. Ты помнишь, что вчера обещал: сегодня добираем полный набор? Нам не хватает трёх девушек. Для массовки нам подгонят моделей из агентства, я уже договорился.

Я посмотрел на него недовольно, и он, чуть повысив голос, добавил, чтобы слышали остальные:

— Не переживай, у них строгий контракт. Любая, кто рискнёт хоть на малейший флирт, будет уволена.

— Класс, — отозвался я, криво усмехнувшись.

Джек, Джер и Брэд уже устроились на стульях перед столом. Я подошёл, почувствовав на себе сразу три варианта недовольного взгляда. Мол, из-за тебя у нас полный облом.

— Опять мрачный король опоздал, — буркнул Джек. — Мы тут с ног сбились, а он только соизволил.

— Уже начали без тебя, — добавил Брэд. — Но последнее слово, как всегда, остаётся за тобой. Так что давай, включайся.

Я кивнул и сел на стул, откинулся назад. Джек шёпотом наклонился ко мне:

— Как всё прошло? Удалось поговорить?

Я ответил ему одной довольной, очень понятной для него улыбкой. Он одобрительно кивнул. Джек всегда умел считывать меня без слов.

Дальше я сделал вид, что внимательно смотрю на претенденток. Хотя взгляд скорее проскальзывал по лицам.

Девушки шли одна за другой: пройтись, повернуться, посмотреть в камеру — «как будто вам кайфово в лучшем клубе мира». Я видел красивых, очень красивых, эффектных. Но внутри было глухо. Всё слишком знакомо, слишком отрепетировано.

Я на секунду прикрыл глаза. Но стоило закрыть их, как вместо очередной «претендентки» всплыла другая картинка.

Эмили.

Я представлял, как она лежит на спине, волосы рассыпаны по подушке. Как прижимает телефон к щеке. Как губы — те самые, алые, — тянутся в едва заметную улыбку, когда я что-то говорю. Как кончиками пальцев трогает край пледа от волнения. Как её колено подёргивается, когда тема заходит туда, куда ей ещё страшно.

Мой мозг, сволочь, тут же пошёл дальше, чем следовало.

Я представил, как мои руки скользят по её коже. Неторопливо. Осторожно, будто я трогаю не тело, а тонкое стекло. Как тепло растекается по её спине, как она замирает, как под кожей дрожат мышцы. Как мои пальцы опускаются ниже… и в этот момент я очень ясно почувствовал, как мне становится тесно в джинсах.

Я шумно выдохнул и провёл ладонью по лицу.

Безумие.

Всю ночь я говорил с ней про книги, музыку, детство, а утром — вместо того, чтобы вырубиться, как нормальный человек после бессонной ночи, я сижу на кастинге и мысленно раздеваю её. Мозг и тело, как обычно, играют в разные игры.