Ники Вейлен – Потеряв всё, не потерять себя (страница 11)

— Вы идиоты, — сказал я спокойно, но улыбка всё равно дёрнула уголок рта. — Она просто испугалась. Не меня, вообще всего. Я не хочу, чтобы её вчерашний вечер превратили в ваши тупые шутки.

Джек на секунду посерьёзнел, кивнул:

— Ладно, окей. С этим согласен. Но факт остаётся фактом: ты о ней сегодня думаешь.

Я промолчал. Этого ответа им было достаточно.

Джек хлопнул меня по плечу:

— Пошли кофе выпьем, философ хренов. Пока режиссёр тут своих кроликов гоняет, мы хоть немного проветримся.

— А кастинг? — лениво спросил Джерри.

— Без нас справятся, — отмахнулся Джек. — Если что, вернёмся, когда начнут самых горячих запускать. Нам же не чуждо искусство.

Режиссёр, услышав это, только махнул рукой:

— Идите. Всё равно пока свет докручиваем. Я вас потом дёрну, когда дойдём до финального списка.

Мы с Джеком вышли из павильона, оставив Джерри и Брэда спорить о том, у кого «лучший вкус на девушек». На улице стояла прохладная погода, пахло кофе из маленького фургона у входа.

Мы подошли, заказали по стакану. Джек, конечно, взял себе какой-то сладкий латте с сиропом, как всегда.

— Ну давай, — протянул он, когда мы отошли в сторону. — Рассказывай. Кто она?

Я сделал глоток, выждал пару секунд.

— Не знаю, — честно сказал я. — Имя не спросил. Она вообще ни слова не сказала.

— Молчаливая таинственная незнакомка, — протянул он с нарочитой драмой. — Классика жанра.

— Это не кино, Джек, — я посмотрел в сторону, в мыслях снова видя тот коридор. — Она смотрела так, как будто… любое прикосновение — это уже слишком. И при этом не кричала, не истерила, не цеплялась. Просто… выключилась.

Джек на секунду перестал улыбаться:

— То есть не из тех, кто «ОМГ, Мэтт, сфоткаемся»?

— Вообще не из тех, — усмехнулся я. — Телефон даже не доставала.

Он покачал головой:

— Вот ты где себе голову и сломал. Привык к тем, кто сам лезет. А тут — человек, который вообще не просит. Ни внимания, ни фотки, ни «заметь меня». Вот мозг и завис.

Я вздохнул, глядя на тонкую струйку пара над своим стаканом.

— Знаешь, что странно? — сказал я тихо. — С тех пор, как мы начали эту группу, через меня прошли тысячи лиц. И почти все — как шум: яркий, громкий, но быстро растворяющийся. А её я видел минут десять. И вот сижу на кастинге, где передо мной дефилирует толпа красивых девушек… а в голове всё равно её босые ноги на холодном полу.

Джек фыркнул, но уже мягче:

— Ну… значит, не зря нёс. Раз уж мозгу запомнилось. Может, ещё пересечётесь. Жизнь любит такие повторы.

— Если пересечёмся, — пробормотал я, — я хотя бы спрошу, как её зовут.

Джек усмехнулся:

— Вот, уже план намечается. Смотри, не профукай момент, рыцарь.

Он хлопнул меня по плечу и вернулся к своей обычной ироничной ухмылке, а я сделал ещё глоток кофе и подумал, что, кажется, впервые за долгое время хочу, чтобы реальный клуб, а не съёмочная площадка, снова свёл меня с кем-то не по сценарию.

А пока — надо было вернуться внутрь и смотреть на тех, кто согласился играть роль «идеальных людей для клипа».

И делать вид, что ни одна молчаливая девчонка с прошлого вечера не сидит у меня в голове как незаконченная песня. Первая часть кастинга наконец-то закончилась, и мы с Джеком направились перекусить в наше любимое место, где можно спокойно поесть и фанаток туда не пускают.

Дверь кафе звякнула, когда мы с Джеком вошли внутрь. Пахло кофе и чем-то сладким, людей было немного — пара столиков заняты, бариста у стойки, тихая фоновая музыка.

— Я говорю, если мы возьмём тот рифф на припев, а не на бридж… — Джек что-то увлечённо объяснял, размахивая рукой, и именно в этот момент кто-то врезался мне в плечо.

Я машинально отшатнулся, удерживая равновесие.

— Ой, чёрт, извините! — раздался передо мной женский голос.

Рыжие волосы, яркие, как огонь под тёплым светом ламп. Девушка в кожаной куртке, с телефоном в руке. Она подняла голову, быстро оценила ситуацию и выдала без тени смущения:

— Не убила?

— Выживу, — отозвался я.

Джек фыркнул у меня за спиной, но промолчал. Рыжая уже шагнула в сторону, будто мы были просто помехой на её пути, и торопливо обошла нас, почти не оглянувшись.

Я проследил за ней взглядом, лишь краем сознания отмечая, как она лавирует между столиками. И только потом понял, к кому она так спешит.

Увидел её.

Без клубного света, в простой одежде: джинсы, мягкий свитер, волосы собраны, на ногах кеды. Та же линия шеи, те же плечи. Те же глаза.

Она сидела у окна, положив ладони на чашку, будто грелась о неё. Подняла взгляд — и я узнал её мгновенно.

Никакого неона, никакого шума, только тёплый свет кафе и звуки кофемашины. Но внутри меня на секунду щёлкнуло всё то же:

Вот она.

Рыжая машет ей рукой:

— Солнце!

Она чуть вздрагивает от оклика, но почти сразу расслабляется. Я замираю на пару секунд, потом понимаю, что уже стою ближе к их столику, чем планировал. Не помню, как туда дошёл — ноги сами вынесли вперёд.

Рыжая наклоняется к ней, Ангел поднимается, целует подругу в щёку. Она улыбается — просто, по-настоящему. И в этот момент она похожа на совершенно другого человека, не на ту, что вчера прижималась к стене, будто мир вот-вот обрушится.

И да, её улыбка — такая, за которую люди пишут песни.

Я подхожу ближе. Останавливаюсь на уважительном расстоянии, не влезая в личное пространство, и всё равно чувствую себя так, будто мне снова восемнадцать.

— Привет, моя очаровательная незнакомка, — говорю я, позволяя себе лёгкую улыбку.

Мозг тут же меня одёргивает: «Серьёзно, Мэтт? Это лучшее, что ты смог придумать?»

— В клубе ты так стремительно исчезла, — продолжаю, уже спокойнее, — что я даже не успел представиться.

В глазах Ангела я наблюдаю, как эмоции меняются: от удивления к настороженности, потом — к осторожному, почти невольному расслаблению, словно где-то глубоко внутри она действительно ждала этой встречи. Она улыбнулась мне — снова тихо, почти робко, — и всё же в глубине её взгляда таится печаль, которую она старательно скрывает или, может быть, просто пытается утопить поглубже.

Молчание затягивается. Секунда, другая. Она не отвечает — будто слова застряли где-то у неё в горле.

Почему она молчит, как будто немая? Она немая? Чёрт.

Но прежде, чем я успеваю задать хоть один вопрос, вместо неё заговорила её подруга.

— Моя подруга немного молчунья, — сказала рыжая, приветливо улыбаясь. — Меня зовут Вира, а мою подругу Эмили.

«Эмили…» — повторил я про себя, примеряя её имя на вкус, как редкое вино. Подруга сказала это так буднично, а у меня внутри будто что-то щёлкнуло на своё место. И одновременно я испытал облегчение, она не немая.

— Красивые имена, — киваю я, переводя взгляд с Виры на Эмили. — Очень вам идут. Меня зовут Мэтт.

Эмили слегка опускает глаза, будто ей неловко от комплимента. Она перебирает пальцами край рукава, зарываясь в ткань, как будто ищет в ней спасение от этого внимания. И почему-то именно этот жест цепляет меня сильнее, чем любая нарядная улыбка.

— Значит, Эмили… Ангел, — мягко говорю я, будто проверяя, не вспыхнет ли она от этого прозвища.

Вира тихо смеётся.