Ники Сью – Любовь против правил (страница 8)

Провожу пальцем по экрану, хотя понимаю, особого приятного разговора по душам не выйдет, не при чужих ушах.

– Ксюша, привет, – радуется Вовка, при виде меня. Волосы у него растрепаны, будто кто-то постарался сделать ежик. На фоне музыка звучит, голоса разные.

– Приветик, – пытаюсь выдавить из себя типично-милое выражение, и при этом не обращать внимания на Стрельцова.

– Как ты, душа моя? – я даже морщусь, раньше Вовка так меня не называл. И вообще он какой-то… уж больно веселый, радостный. – Смотри, мы тут с ребятами, – Хромин отводит телефон, и теперь передо мной предстает обзор происходящего.

Они дома у Люськи Субботиной, моей хорошей подруги, вернее бывшей лучшей подруги. Мы были не разлей вода, пока я не переехала. Люська на полном серьезе обиделась, что я якобы бросила ее одну в Екатеринбурге. Она меня, как только не умоляла остаться, даже к моему отцу приходила и просила, чтобы мне позволили жить в общаге или с ней на квартире. Вот только не учла момент, что я родителей не брошу. Плюс мы не в том положении, когда есть возможность жить на два города.

Люську мой отказ настолько зацепил, что она добавила меня в черный список по всем фронтам. Собственно, я уже не надеюсь, что мы вновь будем близки.

– Мы тут собрались отметить поступление с ребятами, – Вовка показывает на наших одноклассников, там реально почти все, не хватает пары человек. Они такие радостные, и Хромин тоже, счастья полные штаны.

– Ты там как, Ксю? – Люська, которая со мной не обмолвилась ни словом с выпуска, лезет в камеру и строит такие глазки, будто жизни без меня не чает.

– Нормально, – сухо отрезаю я. Настроение моментально улетучивается. Чувствую себя одинокой и никому не нужной.

– Надеюсь, ты смогла с кем-нибудь подружиться и не обедаешь в одиночестве? – типа участливо спрашивает Субботина. И Вовка главное, нет бы заткнуть ее, сидит молча салат поедает, с кем-то фразами обменивается. Зачем только позвонил? Унизить меня что ли? Показать, как им хорошо? Что жизнь не закончилась? Предатель.

– Я не…

– Я видела у тебя ни одного нового друга в вк не появилось. Я переживаю, Ксю, – Люська всегда была язвой, правда язвила она обычно всем вокруг, кроме меня. Мы с ней друг друга защищали.

Субботина начинает о чем-то вещать, а уже через пару минут, она теряет ко мне всякий интерес, переходит на остальных. Теперь я тут вроде пятого колеса, от которого пора бы избавиться. И Хромин главное, уже забыл, с кем на связи. Хочу убрать телефон и скинуть вызов, но сил хватает, лишь бы сдержать слезы. Все так легко разрушилось.

И тут неожиданно вмешивается Стрельцов. Нет, он, как и договаривались, в камеру не лезет, просто выхватывает из моих рук мобильный, затем быстро скидывает вызов.

Я молча жду, когда он откинет дурацкую фразу, начнет шутить или чего хуже, однако Дан лишь коротко спрашивает:

– Выпить хочешь?

– Чего? – я аж дар речи теряю от такого предложения.

– Секс, текила, рок-н-ролл – вот такая шутка, – он показывает большой палец.

– Ты о чем-то кроме секса думаешь?

– Может быть… – он делает загадочный вид, и прежде, чем я успеваю вставить свои пять копеек, добавляет томным голосом. – О тебе.

Его слова подвисают где-то в воздухе, и отчего-то заставляют, нет, не смутится, но улыбнуться. Я даже толком не могу описать эту улыбку и ее смысл, но мне вдруг становится приятно.

– Ну вот видишь, – Дан щелкает пальцем мне по носу, затем поднимается, накинув на плечи рюкзак. – Уже настроение есть. Я же говорю безотказная шутка. Ладно, мне пора. Еще увидимся, папина дочка.

Смотрю на его удаляющуюся спину и ловлю себя на мысли, что, в самом деле, больше не грущу. Выходит… Стрельцов только что… Пытался меня подбодрить?

Глава 10 – Ксюша

– Попалась! – Танька пинает меня в бок локтем, затем толкает в сторону кофейни, которая находится через дорогу. – Пошли, все расскажешь.

А я только и успеваю, кивнуть. И вроде рассказывать особо нечего, с другой же стороны, в голове такой хаос, что неплохо было бы немного разобраться.

Таня выбирает дальний столик у окна, усаживается поудобнее и смотрит на меня с таким любопытством, словно я ей обещала дать карту сокровищ. Честно сказать, мне даже немного не по себе. Чтобы куда-то деть руки, обхватываю стаканчик с капучино, а у самой перед глазами Вовка, его радостное выражение лица.

– Что у тебя со Стрельцовым? – не выдерживает Танька, заставив меня переключить спектр внимания от одного парня на другого.

– Ничего.

– Ага, я, что на дуру похожа? Парень, с которым ничего, не будет носить кофе к тебе на факультет.

– Аргумент, – киваю я. – Но у нас, правда, ничего.

– Да ну? – выгибает она бровь, и к своему кофе с пончиками даже не притрагивается. Все ждет новостей.

– В общем… – я рассказываю вкратце обо всем, опускаю только моменты, где Дан меня нагло лапал. О таком говорить не особо хочется, больно смущает. Терехина, конечно, то охает, то ахает, но в целом, реакция у нее не такая, на какую я рассчитывала.

– Лучше тебе держаться от Стрельцова подальше, – выдает она. Уж от кого, а от Тани я такого не ожидала. Нет, я и сама понимаю, что Данил – худший вариант из всех, правда обычно моя подруга такие варианты сама любит.

– Он тебе нравится? – кидаю последнее предположение.

Танька на такой вопрос аж закашлилась.

– Боже-упаси, – машет она руками. – Ты знаешь, – Терехина поддается вперед, и шепчет таким шпионским тоном, будто сообщает мне совершенно секретную информацию. – Я слышала, что на первом курсе он мутил с одной девчонкой и та залетела.

– Ого!

– Да! – щелкает Танька пальцами. – Но Дан отказался от ребенка, и она от досады кинулась под машину. Ее чудом спасли.

– Тань, ты какие-то жутики вещаешь, – поражаюсь я. – Ладно, беременность еще можно понять, но под машину-то зачем бросаться. Бред какой-то.

– Вроде как любила она его со школы и не готова была пережить потерю.

– М-да, – только и могу выдать я.

– Это я к чему, что ты у нас вроде нежная фиалка и если этот придурок западет в твое сердечко, будет больно. Такие как он не умеют любить, только трахаться, – изрекает философскую мысль Танька. Я отвожу взгляд, и делаю глоток кофе. Впервые согревающий напиток совсем не греет.

***

Вовка вечером мне присылает смайлик “спокойной ночи”, но я не отвечаю. Хотя не понимаю толком, что со мной: то ли обида в целом, то ли гордость кусает. Он поступил отвратительно. Такое я не готова простить, по крайней мере, не сегодня. Поэтому решаю какое-то время игнорировать Вову, дать себе возможность разгрузится.

В воскресенье у нас первый в моей жизни осенний пикник. Мама делает тосты, печет шарлотку и наливает компот в специальную бутылку. Папа привозит нас на пляж, где до сих пор купаются туристы.

Чайки скользят над водой, издают мелодичные крики и создают ощущение безмятежности, словно останавливая время. Я чувствую, как шум волн успокаивает мои мысли, и мне хочется, чтобы этот момент длился вечно – чтобы солнце запомнилось, как яркий завершающий аккорд этого дня, а вечер остался в сердце, как теплое воспоминание.

Мы сидим на пледе минут сорок, может больше, и родители как обычно начинают предаваться прошлому.

– А ты помнишь, как бесил меня? – смеясь, говорит мама, прильнув к отцу. Папа не обнимает маму, он скупой в этом плане, но зато улыбается. По лицу вижу, сейчас он тоже счастлив.

– Ты думала, я решил посмеяться над тобой, – рассказывает отец. Историю их любви я знаю наизусть, поэтому, когда они уходят дебрями в подробности, предпочитаю прогуляться.

– Вовке отойду позвонить, – обманываю их, ведь звонить мне по факту… теперь некому. А хочется оставить их наедине.

Поднимаюсь, и иду вдоль набережной, разглядывая как волны разбиваются на мелкую гальку, оставляя после себя причудливые узоры из камешек. Я бы может так шла, наслаждаясь приятным вечером, если бы не… мальчишка, который привлек мое внимание. Он выскочил на набережную, рубашка его была расстегнута, так словно кто-то сильно дернул и вырвал пуговицы. Темноволосый мальчуган лет десяти, пугливо оглянулся, и скрылся в переходе между двумя зданиями ресторана.

Не знаю зачем, но решаю пойти следом за ним. Прохожу мимо столика с компанией людей, оставляю позади огромную колонку, откуда играет попсовая музыка. И когда оказываюсь на задней части набережной, где и людей-то толком нет, вижу какую-то возню в закутке, где мусорки. Подхожу на цыпочках, а там тот мальчишка. Только не один он, напротив его двое высоких худощавых парней.

– Гони деньги, – рычит один, который в черной кепке, козырьком назад.

– У меня нет, – поджимает малец губы.

– Твой старик бутылку взял, значит, деньги гони. – Напирает козырек.

– Папа…

– Или может отлупить тебя как твой отец? – смеется козырек, другой поглядывает по сторонам. И вдруг замечает меня. Наши взгляд пересекаются, и я понимаю, что, наверное, не стоило приходить сюда. Хотя пройти мимо тоже не правильно, но так страшно…

Интуитивно сглатываю, но почему-то не отступаю. Жалко мальчика, кажется, уйди я, никто ему не поможет и они изобьет его. И он еще так поглядывает на меня, будто молит остаться.

– Эй, киска, проваливай, – рычит кепка, мысленно я ему дала такую кличку.

Идей как быть не особо: можно уйти и позвать на помощь, но есть вероятность, что когда я вернусь с кем-то, будет слишком поздно. Поэтому совершаю дурость, поднимаю телефон, махая им перед лицами хулиганов, и после двух глубоких вдохов, произношу: