Ники Сью – Люблю тебя ненавидеть (страница 2)

– Ну привет.

Спину осыпал табун мурашек. А почему – я и сама не поняла.

– Ой! – пискнула Маринка. – Знакомьтесь. Это Тимофей, можно Тима, да?

Он кивнул, подмигнув мне. Я тут же стушевалась, ощутив стыдливое смущение. Про Тиму Маринка рассказывала мало, только то, что они познакомились в парке, когда она каталась на роликах. Она толком ничего не знала о нем – ни про семью, ни где он учится, да и не волновало ее это. Главное – машина спортивная и безлимитная кредитка. Вот и все, что нужно Ольшанской.

– Настя… То есть меня Настей зовут.

– Понятно. – Он не переставал смотреть на меня, и это, с одной стороны, напрягало, а с другой, от его красноречивого взгляда у меня аж живот стягивало. Со мной такое происходило первый раз.

– Идем. Чего в проходе стоим? – очнулась Маринка.

Она завела нас на кухню, вытащила пирог из духовки, и маленькое помещение тут же наполнилось ароматом выпечки. Затем достала наливку из ящика, которую передала ей бабка из деревни. И только после мы расселись за столом. Свет от старой люстры падал неровно, поэтому создавалось ощущение, словно Маринка в самом центре освещения, а я — чуть в тени, почти у стены. Подруга весело болтала с Тимом, смеялась, наклонялась к нему через стол, а он отвечал ей короткими фразами, но взгляд его время от времени возвращался ко мне.И я вдруг почувствовала себя третьей лишней. Вот зачем она его позвала? Стоп. А может, они договорились встретиться, и это я подруге как снег на голову свалилась? Блин, нехорошо.

За окном шумел ветер, гнал по асфальту сухие ветви, а здесь, на кухне, всё казалось одновременно уютным и чужим. Наверное, поэтому я теребила край салфетки, стараясь не смотреть на Тима, хотя кожей ощущала его внимание — оно будто висело в воздухе, смешиваясь с запахом ванили и терпким ароматом наливки. Маринка уже открыла ее и собралась разливать.

– Марин, я это… – покачала головой, когда подруга протянула мне бокал. – Не буду.

– Да за знакомство, чего ты? – обидчиво надула она губы.

– Я тоже откажусь, мне еще за руль, – поддержал Тимофей.

– Скучные вы, ребят… – приуныла Маринка, но наливку пригубила.

Я хотела возразить ей, что не в бутылке счастье, но мой телефон неожиданно пиликнул. Вытащив его, я увидела очередное оповещение о доставке. Тело вмиг будто одеревенело, мне сделалось не по себе. Я закусила губу, стараясь держаться спокойно и не думать ни о чем плохом, но лицо, как обычно, выдало меня с поличным.

– Опять он? – нахмурилась Белкина.

Я не хотела говорить при ее идеальном до чертиков парне о наболевшем. Он явно жил в каком-то другом мире: где обедают за большим столом среди семьи, где по утрам желают друг другу «доброе утро», и где никто не мыслит относительно тебя ничего плохого. Так мне казалось, когда я смотрела на Тимофея. Моя реальность сильно отличалась по всем категориям, она была той, какую обычно скрывают за семью замками. Да и в целом, кому чужие проблемы интересны? Но Маринка вдруг позабыла обо всех рамках приличия и давай вещать:

– Насте какой-то ухажер через курьерскую службу дарит непонятные коробочки. Уже, между прочим, третья за месяц. Этот Ромео посылает ей их каждую пятницу в одно и то же время. Но Авдеева боится вскрывать, – запросто рассказывала Маринка.

Я разозлилась на нее, обиделась молчаливо. Зачем она так? Совершенно постороннему человеку? Я ведь с ней как с близким делилась, а не просила сделать то, что меня терзало достоянием общественности. Хотелось, конечно, отругать подругу, задрать носик и уйти.

Вся эта история отзывалась во мне страхом. Даже слушать про проклятые коробки было жутко, а заглядывать внутрь и подавно. А она болтала о них, как о ерунде какой-то. Для нее-то может и ерунда, а мне каждый раз не по себе становилось. Мурашки по коже пробегали. Противные такие, от которых волоски вставали дыбом.

Внешне коробочки были в упаковках: матовые, черные, с кроваво-алым бантиком сверху. Я как увидела первый раз, мне сразу поплохело. Отложила в дальний ящик и забыла. Но через неделю мне пришла еще одна коробка. Такая же черная с красным бантом. Ее я тоже отправила в ящик, так и не вскрыв. Сегодня приехала третья… Господи, сколько их еще должно прийти? Когда это прекратиться? Сердце болезненно сжалось от чувства безысходности.

– Так, может, тебе просто вскрыть их? – предложил Тим, проводя пальцем по ободку чашки с кофе, которую перед ним поставила Маринка.

– А если там… ну… – замялась я, отчего-то мне всем нутром не хотелось вскрывать подарки.

– Не конечности же человеческие там, в конце концов, – бросил Тим и хищно рассмеялся, сверкнув белозубой улыбкой. Уверена, он не поверил мне или посчитал дурочкой, которая что-то приукрашивает. Нет, может, оно со стороны и звучало забавно, в реальности же я жутко перепугалась, когда увидела очередной подарок в прошлую пятницу.

– Слушай, а правда, – поддержала Маринка. Хотя до этого была на моей стороне. – Открыть надо, и дело с концом.

– Нет, – покачала я головой. – Мне сердце подсказывает, что… ну…

– Боишься? – глаза Тима сузились, он подался вперед, задумчиво поглаживая длинными пальцами подбородок. И я поймала себя на мысли, что тушуюсь от его взгляда, прямого и пронзительного. Вроде и ничего в нем особенного не было, но при этом таким жадным он мне показался, что к щекам вновь прилип румянец.

Мамочки! Ну что такое? Маринка – моя самая лучшая подруга. Как я вообще могу в таком ключе думать про парня напротив? Что за глупости? И чтобы как-то оттолкнуть от себя эти мысли, я схватила кружку с чаем, сделала большой глоток. Как назло напиток оказался горячим и я ко всему прочему обожгла язык. Замечательно!

– Тим, ну она же девочка, – ответила за меня Белкина. – А вдруг там реально маньячелло какой? Кто знает, что у отправителя в голове. Слушай, – щелкнула пальцами Маринка. – А может, тебе с ней поехать? Посмотрите вместе эту коробку. Как думаешь?

– Мне?

– Ему?

В один голос спросили мы, затем снова переглянулись, и мне сделалось душно.

– Конечно! Тим же парень, если что, помочь сможет. А я… Я пока ужин приготовлю. Как тебе идея? Заодно и Настю подбросишь домой. Ливень такой, как ей идти?

Честно сказать, идея подруги мне понравилась. Все-таки одной вскрывать «подарки» было жутко, а с кем-то, наверное, и не так страшно. Плюс, я догадалась, что Белкина хочет от меня избавиться. У них тут, видимо, интим намечался, а я своим визитом все испортила.

– Ладно, – кивнула я, шумно вздохнув. – Если это не сложно…

– Хорошо, – согласился и Тим, поднимаясь с табурета. – Мне несложно, даже интересно. Идем, Настя…

Я быстренько оделась и выскочила в подъезд. Когда Маринка, помахав нам, закрыла дверь квартиры, я поймала себя на странной мысли. Дикой. Она охватила горло тугими лианами, не давая вдохнуть.

Будто я совершаю ошибку.

Но я отмахнулась от этого ощущения, списав все на непонятное волнение перед вскрытием коробки. Глубоко вдохнула. Это просто нервы, не более.

Дверь подъезда распахнулась, впустив порыв холодного ветра — он будто пытался остановить меня, коснувшись затылка ледяными пальцами. Но я и тут отмахнулась, а потом увидела машину Тимофея и обомлела. Черный тонированный спорткар. Я не очень разбиралась в марках, но эта на вид казалась дорогой. Дерзкая. Опасная. Как и ее хозяин.

А когда мы уселись в салон, Тим повернулся ко мне и неожиданно произнес:

– Посмотрим, кто охотится за ангелом.

Глава 2

– Что? – глухо прошептала я, решив, что ослышалась. Может, воображение разыгралось? Уж больно фраза прозвучала… Не знаю, угрожающе, что ли. У меня даже в сердце кольнуло от волнения.

– Говорю, адрес диктуй, – спокойно произнес Тим, и я выдохнула. Точно показалось.

Продиктовав адрес, я повернулась к окну. На улице не было ни души. Ни одного прохожего или машины. Казалось, весь город замер в ожидании чего-то жуткого. Еще и погода такая, под стать фильму ужасов.

По спине побежали мурашки, когда я увидела в стекле отражение своего взволнованного лица, искаженное каплями дождя.

– Ты кому-то говорила про подарки? – вдруг спросил Тим.

– Нет, только Маринке.

– Понятно. – Помедлив, он добавил: – Это правильно. Родные будут волноваться, ни к чему это им.

– Ну да, – с неохотой согласилась я, не желая вдаваться в подробности о своей родне. Подноготная у меня была та еще… Мать бросила, подкинув бабке, которая приняла без особого энтузиазма. А отец… О нем лучше не вспоминать. Так я и жила девятнадцать лет в ветхой трешке на птичьих правах, мечтая однажды сбежать.

– И парня у тебя нет? – продолжал закидывать вопросами Тим.

– Нет. Я… мне сейчас не до отношений, учеба на первом месте, – постаралась съехать с темы.

– Какая правильная девочка, – прозвучало саркастично, но я не обиделась. Возможно, со стороны я именно такой и казалась: правильной, скучной и пресной.

Остаток дороги мы провели в молчании, только дождь, что тарабанил по стеклам машины, разбавлял гнетущую тишину.

Через двадцать минут, черный спорткар остановился прямо напротив моего подъезда, чтобы нам не пришлось долго бежать и промокнуть. Тим вышел первым и неожиданно раскрыл надо мной зонт. Я заметила в его глазах озорной блеск. Будто он предвкушал что-то. Хотя, возможно, это в очередной раз со мной играло воображение, и никакого блеска в глазах Тима не было. В конце концов, на улице слишком темно, чтобы я могла точно разглядеть.