Ники Сью – Люблю тебя ненавидеть (страница 1)

Ники Сью

Люблю тебя ненавидеть

Приветствую вас, дорогие читатели!

Этот роман — мой эксперимент в данном жанре. Я очень давно хотела написать что-то в стиле дарка, поэтому решилась попробовать. Прошу строго не судить: все, что вы найдете внутри, остается в рамках темной романтики. В этой книге вас ждут сразу две части (как и в бумажном издании).

Но прежде чем начать чтение, пожалуйста, внимательно ознакомьтесь с дисклеймером.

Дисклеймер

Данное произведение является художественным вымыслом. Все персонажи, события и ситуации вымышлены. Любые совпадения с реальностью случайны.

Книга содержит сцены, которые могут вызвать сильный эмоциональный и психологический дискомфорт. В тексте присутствуют:

физическое и психологическое насилие;

сталкерство, преследование и манипуляции;

неконсенсуальные / сомнительные сексуальные сцены;

графические описания насилия, крови и смерти;

токсичные, собственнические и разрушительные отношения;

темы семейного насилия, алкоголизма и детских травм;

месть, убийства и криминальный мир.

Произведение предназначено исключительно для взрослых читателей 18+. Автор не романтизирует и не оправдывает насилие, абьюз, преследование или принуждение в реальной жизни. Всё описанное существует только в художественном мире.

Если у вас есть триггеры, связанные с перечисленными темами, — читайте осознанно или воздержитесь от чтения.

Ваша Ники Сью

Пролог

В зал медленно стекались гости, разодетые в роскошные наряды, от которых рябило в глазах. Сказать по правде, я презирал это чертово высшее общество с их фальшивыми улыбками и пустыми разговорами. Но приходилось здесь бывать. Работа обязывала. Моя жизнь – тень, где каждый шаг выверен, каждый взгляд – оружие.

Порой я задавался вопросом, зачем пошел к дяде в тот день, зачем попросил его научить меня убивать. Он не хотел. Все твердил мне, что отец был бы против. Но отца давно нет в живых, и прислушиваться к его мнению я не планировал. В моей груди жила дыра размером с Марианскую впадину, и ее надо было чем-то заделать. Жаль, что для таких вещей не подходит банальный лейкопластырь. Было бы неплохо заклеить им и дыру, и душу. Хотя… В последний год я все чаще задумывался – есть ли у меня вообще душа? Способен ли я хоть что-то чувствовать? И пару дней назад выяснилось, что порох в моей пороховнице никуда не делся.

Собственно, поэтому я и пришел на самый пышный на моей памяти прием, посвященный семейству Амировых. Я знал, что она будет здесь. Девушка, которую мне априори нельзя было любить, а я, как чертов кретин, именно этому греху и поддался.

Прости, отец… Твой сын предатель. Дерьмо, которое ты вправе ненавидеть.

Я взял бокал шампанского у официанта, поднес его к губам, но так и не сделал глотка. Замер, увидев их. В груди что-то заштормило, кажется, то душа подавала признаки жизни. Умершая и перепотрошённая.

Но я постарался отвлечься от собственных чувств и сконцентрироваться на увиденной картинке. Даниэль, наследник одной влиятельной и очень богатой семьи, вел под руку ее. Ту, что я не должен был любить. Ту, что я, как одержимый, искал месяцами, пока резко не остановился, решив, что это знак. А знаки, как говорится, нужно уважать и соблюдать. Вот и я поддался этому желанию, завязал глаза черной лентой и как-то пробовал существовать дальше.

И… Судьба будто решила посмеяться. Не хочет она, родимая, отпускать меня. Решила подкинуть в мою и без того шаткую жизнь адреналина. Выкрутить по новой, зажать пальцами шею, выбить весь кислород из легких. Дать возможность встретить эту девушку, когда у нас с ней нет, не единого шанса на “хеппи-энд”.

Она улыбнулась Даниэлю, и моя челюсть невольно сжалась до боли. Ревность ядом расползлась по венам, медленно и верно убивая каждую гребаную клетку в теле. Он отпустил ее руку, оставив в центре зала, и пошел здороваться с влиятельными типами, чьи лица я знал лучше, чем хотелось бы. А она… она стояла, растерянная, будто не понимала, куда себя деть. Ее хрупкая фигурка в этом прямом платье с неприличным разрезом до бедра и открытой спиной, привлекала внимание всех змей, что собрались в этом логове.

Черт… Как она вообще могла стать его женщиной? Как? Не понимаю.

Она вдруг начала оглядываться, словно ощущала мой взгляд на себе, но, не найдя никого, — а меня она явно не заметила, — поспешила выйти из зала. Я двинулся следом за ней тенью, скользя по пустому коридору. Шаг за шагом. Она остановилась, не оборачиваясь. Почувствовала? Наверняка.

Дернув ручку двери подсобного помещения, маленькая принцесса скрылась в темноте. Я вошел следом, не в силах ничего с собой поделать, хотя не должен был. Мне стоило держать себя в узде, но было поздно. Она не обернулась. Так и стояла спиной ко мне, позволяя разглядывать в тусклом свете ее плечи, спину, задумываться о том, какого цвета белье под этой тряпкой.

Повисла пауза. Долгая, тяжелая, почти невыносимая.

– Госпожа Амирова, – произнес я с усмешкой, нарочно назвав так, хотя внутри вспыхнул не хуже вулкана от ревности. – Эта фамилия тебе не пойдет.

– Я… – Она шумно выдохнула и наконец, повернулась. Ее глаза, почти ангельские в тусклом освещении, поймали мои. Она моргнула, отступила и уперлась спиной в стену.

– Почему ты сбежала? – я шагнул ближе, и расстояние между нами исчезло. Провел пальцем по ее обнаженному плечу, чувствуя, как сгораю от этих прикосновений. Эта девушка принадлежала мне. Только мне. Не ему. И должна остаться моей.

Неожиданно она откинула мою руку, взгляд ее стал решительным, почти дерзким.

– Не трогай меня, Тим. Никогда. Больше никогда, слышишь?

Я усмехнулся, наклоняясь ближе. Аромат ее парфюма ударил в нос и вызвал щемящее чувство тоски. По тем дням, когда мы жили в моей квартире и спали в одной кровати.

Она, кажется, тоже подумала о прошлом: ее дыхание сбилось от нашей близости, как бывало всегда, когда я оказывался рядом.

– Если продолжишь так на меня смотреть, я трахну тебя прямо здесь, крошка, – прошептал я, намеренно провоцируя. Эта девушка пробуждала во мне зверя, ненасытного и вечно голодного.

Она толкнула меня в грудь, видимо, хотела показать, что я ей безразличен, но это только разожгло огонь. Вцепившись своими тонкими пальчиками в мои плечи, она дернулась, а я резко подхватил ее под бедра и прижал к стене. Черное платье задралось, обнажая нежную кожу, и я услышал, как моя принцесса тихо выругалась.

– Ублюдок! – прошипела она, почти касаясь моих губ, и начала брыкаться. Но я уже не мог остановиться.

Пальцы скользнули под ее юбку, нашли тонкую ткань трусиков.

– Скажи, что скучала по мне, – потребовал я, представляя, как срываю с нее это платье, как она стонет подо мной, умоляя не останавливаться.

– Отпусти меня. – Она дернулась, но я лишь сильнее сжал ее бедра. Жар внизу живота усилился, отключая мозги.

– Нет. – Я вдохнул ее аромат – спелые яблоки. Черт возьми, как я мог забыть? – Ты моя. И этот твой Даниэль… он не получит тебя. Никогда.

– Я почти замужем, Тим! – ее голос дрожал, но в нем звенела сталь. – У меня есть…

– Не будешь ты его женой, – рявкнул я, обрывая ее. – Ты сама знаешь, что между вами ничего нет. Ты не его и никогда не была его.

Я коснулся ее там, она была влажной. Пах забурлил жидким свинцом, , желая получить разрядку, но я медлил. Сам не знаю почему. Моя принцесса простонала, тихонько так, сладко, как только она умеет.

– Вот видишь, – прошептал я и резко отпустил ее, растерянную, смущенную, кусающую губы. – Ты моя.

Она молчала, но взгляд говорил больше, чем слова. Она ненавидела меня и в то же время желала. В тот момент я отчетливо понял – гори оно все синим пламенем. Я заберу ее у Даниэля. Любой ценой. Даже если придется разрушить все, что у меня есть. Даже если придется умереть.

Глава 1

– Ну и ну, – вздохнула Маринка, когда лампа снова моргнула. Из-за сильного дождя с электричеством снова были перебои.

Я отложила фен, кое-как просушив волосы. Пока бежала к Маринке в гости, промокла вся до нитки. В другой раз я бы и не пошла, но дома находиться было настолько невмоготу, что лучше уж дождь, ветер, ураган, да что угодно, только не оставаться там.

В дверь позвонили, и Белкина так заговорщически подпрыгнула на месте, что я сразу поняла – дело нечисто. Вышла в коридор, кутаясь в олимпийку лучшей подруги, и замерла на месте, когда порог переступил он. Привалился плечом к дверному косяку, пока Маринка на нем висла, на радостях впиваясь губами в его щеку и блаженно закрывая глаза. А он… Он почему-то в этот момент, не стесняясь, рассматривал меня, словно какую-то диковинку.

– Привет, – только и смогла выдавить из себя я, слишком внимательно изучая незнакомца.

Высокий, плечистый, с острыми скулами и довольно чувственными губами. В его облике читалась какая‑то невероятная уверенность — не напускная, а естественная, будто он с рождения знал, что мир лежит у его ног. Тёмные брови подчёркивали его взгляд — цепкий, изучающий, серьезный. И улыбка такая, красивая, но при этом не предвещающая ничего хорошего. На руке у него были часы, а из-под расстегнутой кожанки виднелась рубашка с эмблемой «Лакост». Все в этом человеке так и кричало, что он не из бедной семьи.

Парень провел рукой по коротким волосам цвета коньяка и произнес, не сводя с меня заинтересованного взгляда: