Ники Прето – Корона из перьев (страница 52)
Такого же, как она.
– В начале да, было плевать, – признал Сэв, отвечая на последнее обвинение. Он знать ничего не хотел о замысле Кейда и Трикс. Жизнь проще, когда на все плюешь, – так он думал. Он так долго жил в страхе, что сердце его снова разобьется, в страхе снова все потерять, что и забыл: жизнь пуста и не стоит спасения, если жить незачем. – Но теперь все не так.
– Что изменилось? – спросил Кейд, опустив руку. – Ты ведь ныл, умоляя освободить тебя от роли в миссии.
– Не знаю. Я… – Сэв тяжело сглотнул. Да, конечно, ему было совестно за то, что он все испортил, спутал планы Трикс, и за то, что по его вине наказали Кейда. Но дело-то вовсе не в этом. Изменились не обстоятельства, а сам Сэв. – Не знаю, что и как изменилось, но теперь и правда все по-другому. Я иду до конца, – сказал он, решительно тряхнув головой.
Кейд пристально посмотрел на него. В мерцающем свете огня трудно было понять, что за выражение у него на лице. Может, он удивился, что Сэв так рвется назад… или обрадовался?
– А ты что? – спросил Сэв, стараясь не смотреть ему в глаза. – Вначале ты меня ненавидел. Все по-прежнему?
– Я никогда тебя не ненавидел, – торопливо возразил Кейд.
Сэв выдавил грустный смешок:
– Ну, и кто из нас лжец?
Первую в мире самку феникса звали Игникс, а первого самца – Кирикс. Они стали парой, так же как и их наездники.
Кирикс связал себя узами с возлюбленной королевы Нефиры, Каллистой. Когда она погибла, Кирикс последовал было за ней, но вернулся и связал себя узами с ее дочерью. Так повторялось снова и снова, и Кирикс оставался в роду Каллисты многие поколения.
Игникс же, напротив, не умирала и не воскресала. Говорят, она жила в королевстве веками до самого основания империи – тут ее след в истории теряется. Многие верят, что она так и осталась в Ауре и жила на ее золотых руинах.
За всю свою долгую жизнь Игникс так больше ни с кем и не связала себя узами.
Глава 28
Вероника
Вероника, остолбенев, смотрела, как к ним приближается Вал. Как Вероника и ожидала, толпа расступалась перед ней. Вероника не удивилась бы, даже если бы сами горы подвинулись перед ее сестрой. Лук выпал из ослабевших пальцев: стук, с которым он коснулся утоптанной земли, раздался словно бы издалека.
Хотелось бежать. Хотелось кричать. Хотелось содрать это холодное, бесстрастное выражение с сестриного лица.
– Мне пора, – услышала как будто со стороны свой собственный голос Вероника. Слова, пробившись сквозь непослушные губы, звучали слегка приглушенно.
– Ник? – позвал Тристан, но Вероника уже шла к открытым воротам тренировочной площадки, спеша перехватить Вал.
– Откуда ты тут взялась? – зло зашептала она, хватая Вал за руку и с силой уводя ее в сторону. Видеть знакомое лицо сестры тут, в укрытии, которое Вероника нашла себе, было неприятно. Ей не положено быть здесь. Вероника только и думала о том, что Вал причинила ей. Перед мысленным взором стояла Ксепира: широко распахнув глаза, она боролась за свою жизнь. Воспоминание об отравлении было свежо, как весенний цвет, а горечь предательства разъедала внутренности, точно гниль. Голова кружилась, сердце обливалось кровью.
– Я иду куда мне вздумается, Вер…
– Не называй меня так, – отрезала Вероника и повела сестру прочь из крепости, в поселок. Она отвела бы Вал до самой извилистой лестницы, но возле затихшей лавки кузнеца сестра наконец уперлась и встала.
– И как же мне тебя величать? Ник?
Вероника слегка попятилась:
– Откуда ты…
Вал закатила глаза:
– Ты на себя посмотри. Если бы я даже не слышала, как тот парень тебя называет, я бы догадалась обо всем по твоему виду.
Вероника и забыла, как Тристан окликнул ее. Ей вдруг стало стыдно за то, как она бросила его, но думать об этом было некогда.
Вероника пристально посмотрела на сестру. Выглядела Вал как обычно: высокая, красивая; голова гордо поднята, пусть даже одета Вал в рванье, а на лице все то же отстраненное, ледяное выражение.
– Как ты меня нашла? – строго спросила Вероника. – Чего тебе нужно?
– Кто тот парень? – спросила в ответ Вал, кивая в сторону крепости.
– Никто.
Вал расхохоталась, и от ее легкого серебристого смеха волоски на руках Вероника встали дыбом.
– Ой, брось, сестренка. Запирай свои чувства сколько угодно, но от меня ты их не спрячешь.
«Или ты все забыла?»
Вероника отпрянула, спеша укрепить ментальную защиту, выискивая бреши и трещины в ее каменных стенах. Вдали от сестры она обленилась, растеряла былую бдительность, и вот барьер в сознании сделался хлипким, словно, забытая, кладка стены расшаталась и поползла.
– Ты так и не сказала, чего тебе нужно и зачем ты здесь.
Вал просто пожала плечами:
– За тобой пришла.
За ней? Что за бессмыслица? Неужто у Вал настолько ум за разум зашел? Думает, будто она пришла сюда ради Вероники? Что Веронике нужна помощь?
– Мы же семья, – добавила сестра лишенным обычного презрения тоном. – Я за тобой хоть на край света. На все готова. Ты ведь и сама знаешь.
Да уж, все это Вероника знает. Вал на что угодно пойдет: она производила впечатление человека, которого ничто не сдерживает, человека, полного лицемерных убеждений и способного оправдать любое свое злодеяние. И все это невыносимо давило.
– И вот ты здесь, – сказала Вероника. – Чего же ты хочешь?
Вал скрестила руки на груди, но как-то скованно. Казалось, ей неловко. Веронике в голову пришла шальная мысль: неужто Вал будет прощения просить? Виданное ли дело, чтобы она пожалела о содеянном и хочет загладить вину?
– Знаю, мы расстались не лучшим образом, – начала сестра, кладя руку на плечо Веронике. – Но это в прошлом.
Нет, извиняться не будет. Вероника стряхнула ее руку.
– Не лучшим образом? – повторила она дрожащим голосом. Потрясение от неожиданной встречи, всплывшие воспоминания о боли и предательстве… все это навалилось на Веронику. Голова закружилась.
– Ты все еще злишься на меня за то, что я отсеяла…
– Отсеяла? – Вероника чуть не задохнулась. Это слово как будто вырвали из сдавленного горла. – Это же был мой соузник!
Вал плотно сжала губы, раздув ноздри. Потом она медленно и глубоко вздохнула, будто Вероника – это неразумное дитя в припадке бешенства, а Вал пытается терпеливо переждать приступ. Вероника огляделась по сторонам. Не следовало ей кричать. Впрочем, поблизости никого и не было. С поляны за воротами доносились голоса и смех – все собрались там, а сам поселок опустел. Надо держать себя в руках. Надо сдерживать Вал.
– На это нет времени, Вероника. Ты нужна мне. Вместе мы сильнее, мы лучше.
Эти слова резали слух. Да откуда у Вал вообще такие мысли? За последние несколько недель Вероника увидела наконец, что такое настоящая дружба, как двое работают вместе и помогают друг другу. Отношения с Вал никогда не были и не станут на это похожи.
– Со мной не надо притворяться, – продолжала Вал, скользя взглядом по ее лицу. – Ты остригла косы и забыла, кто ты есть, прикинулась… кем? Крестьянским мальчонкой?
– Я такая, какая есть. Ничего я не забыла. И нет ничего постыдного в том, чтобы переодеться мальчишкой, – силясь сохранять спокойствие, ответила Вероника. – Так поступала королева Малка. Она перевязывала груди, а косы носила короткими.
Вал закатила глаза, но не успела она ответить, как Вероника добавила:
– И я не какой-нибудь там крестьянин. Я конюх.
– Конюх? Ты бросила меня, свою последнюю родню, чтобы жить во лжи как безымянный слуга?
– И что такого? – снова повышая голос, спросила Вероника. – Есть вещи и похуже, чем служить тем, кого уважаешь, чем отдавать долг, пока…
– Пока – что, ксе Ника? Думаешь, я ничего не знаю, думаешь, я не расспрашивала людей в округе, не залезала в их умы и сердца и не догадалась ни о чем, едва ступив сюда, в это жалкое подобие заставы наездников? Ни одной наездницы, всего с десяток мастеров: половина из них – юнцы, а вторая – сморщенные старцы. И здесь нет яиц, а значит, нет фениксов и будущего.
Веронику трясло. Ее испугало, как Вал смогла узнать так много и так быстро.
– Мне бы не пришлось идти сюда и надеяться на новое яйцо, если бы ты не убила моего соузника.
Вал сжала и разжала кулаки, скривившись от гнева. Она порывисто отвернулась, словно замахиваясь для удара, сделала глубокий вдох и, обычно такая горделиво статная, ссутулилась. Обернулась через плечо:
– Если бы было иначе, если бы все сложилось по-другому…