Ники Прето – Корона из перьев (страница 51)

Взгляд Трикс сделался туманным, словно она заново, в памяти проживала это событие. Вынырнув из задумчивости, она поворошила угли.

– И вот мы остались без принцесс, без короля и королевы. Губернаторы, как встарь, грызутся и спорят за малейший клочок власти и контроля. Прошло шестнадцать лет, а они все никак не проголосуют за следующего монарха. Те, кто поосторожнее, опасаются гражданской войны, те, кто голоден до власти, ждут своего часа. Их провинциальные армии только-только входят в полную силу, восстановившись, и рано или поздно кто-нибудь сделает ход – захватит власть, которая только того и ждет.

– Думаешь, это получится у наездников? Снова усадить кого-то на трон? – спросил Сэв.

Трикс, как будто удивленная вопросом, резко посмотрела на него темными, как две лужицы тени, глазами.

– Если честно, я даже не знаю, какие у них цели. Прячутся себе в горах. Но да, я верю, что однажды они могли бы снова усадить на трон королеву-наездницу.

Могли бы? А разве не должны? Сэв предпочел не спрашивать. Уж конечно это повлечет больше войн, и вряд ли борьба того стоит… Наездники вернутся, только чтобы снова проиграть.

– А что… стало с твоим фениксом? – нерешительно спросил Сэв. Явно ничего хорошего, но любопытство взяло верх.

Глядя на слабое пламя, отбрасывающее золотистые тени лишь на нижнюю половину ее лица, Трикс сказала:

– Ее звали Беллатрикс.

«Мне бы хотелось зваться Трикс…» Некоторое время старуха молчала, и Сэв решил, что беседа окончена.

– Мы пережили бои в Аура-Нове, – низким голосом начала Трикс, – потому что не участвовали в них. Я уже работала по поручению королевы в Гнезде, нельзя было себя выдавать. Беллатрикс оставалась с молодняком в ставке Авалькиры, на Пирмонте. Разлука давалась тяжело, но, глядя на падающих с неба фениксов, я была благодарна ей. Мне было плохо от собственной трусости, но вместе с тем я радовалась. В последующие дни и недели мы поддерживали восстание. Я оставила пост, но не столицу: городская стража на воротах требовала от всех подорожную. Выходили новые законы. Друзей казнили как предателей. Просто оставаясь в живых, мы превращались в мятежников. Безопасно не было даже в Пире. Авалькира же ничего не оставила, никаких распоряжений на тот случай, если не вернется. Мы остались без предводителя, наши лучшие воины пали или угодили в плен. На границах бесчинствовали разбойники, а анимагов загоняли все дальше в горы. Но мы жили. Она жила.

– Кто жил? Твой феникс?

Трикс на мгновение замерла, и ее лицо исказилось от боли. Потом она отбросила палочку в сторону и ответила:

– Да. Какое-то время она еще была жива. Молила меня бежать вместе с ней. В глушь, где еще могли укрыться люди вроде нас. Но я не могла.

Трикс говорила все быстрее, слова лились с ее губ стремительным потоком:

– У меня перед королевой долг, и работа еще не выполнена. Я раз за разом повторяла это Белле: сиди в укрытии, не то выдашь нас обоих. Когда же она воспротивилась моим словам, я приказала ей, собрав всю волю и магию. Она и тогда не послушала. Упрямая старуха была моя Белла, – с любовью и болью в голосе произнесла Трикс. А затем продолжила резким тоном: – Когда меня наконец вычислили и нашли, то поволокли на городскую площадь. Должна признать, мне стало страшно. Я шпион и всегда была готова к смерти… но столкнуться с ней лицом к лицу как с неизвестным зверем… А увидеть смерть Беллы? Вот к этому я готова не была. Она прилетела ко мне: пылающие крылья, свирепый клекот. Пока на нее накидывали сеть, заставляя приземлиться, сгорело с десяток солдат. Из-за слез я почти ничего не видела. Белла взывала ко мне, и ее ужас отзывался огнем у меня в животе. Я едва успела выкрикнуть ее имя, как одним ударом топора ей отсекли голову. Феникс не воскреснет, если отрубить ему голову. Для него это – окончательная смерть. Кровь была всюду: она шипела, растекаясь по мостовой.

Сэв смотрел на старуху, не в силах прогнать из головы жуткий образ:

– Не знаю, что и сказать.

– Ничего и не говори, – резко ответила Трикс, откашливаясь. – Много лет прошло с того дня. Много воды утекло. Ветер унес пепел.

– Соболезную, Трикс, – произнес наконец Сэв.

– Илития, – поправила Трикс. – Так меня зовут. Ну, или звали. Илития Шэдоухарт. Пора тебе узнать мое имя.

Сэв прочувствовал всю важность и момента, и имени. Тия – как назвалась Трикс вначале – было сокращением от Илитии, а Трикс – от Беллатрикс.

«В имени так много смысла…»

– Соболезную, Илития.

– А знаешь что? Предпочитаю Трикс, – сказала старуха и одарила Сэва одной из своих широких безумных улыбок. Как ни странно, Сэву стало спокойнее.

– Пора, думаю, на боковую, – сказала она и встала, скрипя суставами. – Нет ничего лучше перед сном, чем истории о кровавом прошлом. Приятных снов, Сэвро.

Потрепав напоследок его за плечо, она медленно удалилась к месту своего ночлега. Сэв остался у костерка в одиночестве.

Спать не хотелось совершенно. Он бы не удивился, если бы Трикс и правда считала, что рассказ о войне и правда уместен перед сном, а вот ему так не казалось. Разум кипел, переполненный образами сражений, крови и смерти.

Подкинув в костер хвороста, Сэв стал смотреть, как разгорается огонь.

Он знал, что может и не пережить грядущего, как могут не выжить и Трикс с Кейдом. Но что, если план сработает? Тогда он и остальные обретут свободу. Сэв будет волен идти куда угодно, делать что угодно, ведь не будет солдат, которые потащат его назад под иго империи. Как бы ни прельщала эта мысль, Сэву все же хотелось иметь цель – куда податься, когда все завершится. Чтобы у него были «друзья и любимые», как у Трикс. Теперь, когда он едва-едва познал, что это такое, лишаться этого не хотелось.

– Не спится, солдат?

Сэв прищурился, глядя во тьму, и вот из тени выступил Кейд. Сэв не слышал, как он подошел. Так сколько же он таился во тьме?

– Подслушивал? – укоризненно спросил Сэв, когда Кейд присел на бревно напротив.

– Илития не сказал бы тебе ничего такого, чего я и так не знаю. К тому же я не хотел, чтобы старуха нас перебивала.

Сэв настороженно поерзал на месте. В присутствии Кейда он всегда замыкался.

– Она просит называть ее Трикс.

Кейд фыркнул:

– Просто из вредности. Когда мы только познакомились, она просила звать ее Принцессой-жемчужинкой.

Сэв сам не заметил, как ухмыльнулся, и Кейд ответил ему улыбкой.

– Ты точно выполнишь миссию, солдат? – уже без улыбки спросил повинник. Сцепив пальцы, он смотрел даже не на Сэва, а в огонь.

– Не хочешь, чтобы я участвовал, – заметил Сэв. Это не удивляло, лишь выводило из себя. Он-то думал, что Кейд на его стороне, раз вступился за Сэва после случая с ламой. Думал, что Кейд не хочет разлучаться с ним или просто считает его способности полезными. Однако сейчас Кейд не спешил ничего отрицать. Подобрав брошенную Трикс палочку, Сэв со злостью перемешал угли. Видно, все же ошибся.

– Вообще-то, выбора у тебя нет, – горько произнес он. – А значит, нам с тобой друг от друга никуда не деться.

– Можно еще что-нибудь придумать, – сказал Кейд, пересаживаясь на бревно рядом с Сэвом и подаваясь вперед к огню. – Найти иной способ.

Сэв продолжал слепо тыкать палкой в огонь.

– Я знаю, что оплошал несколько раз, – начал он, стараясь говорить ровно, – но я все сделаю.

– Оплошностей мы себе позволить не можем, солдат. На кону жизни людей.

– Думаешь, я не понимаю?

– Не так глубоко. Ты сознаешь, что отравишь сослуживцев. Посмотришь им в глаза, а в следующий миг вонзишь нож в спину.

Чувство вины изнутри раздирало Сэва, однако он не позволил словам Кейда лишить его уверенности. Да, их задумка просто чудовищна, но иного пути нет. К тому же, если ее не осуществит Сэв, это сделает кто-то иной.

– Почему бы не смотреть на это дело шире? – огрызнулся Сэв.

– Шире? – нахмурился Кейд.

– Ты видишь во мне солдата, но не меня самого.

– А ты посмотрел на это дело шире до того, как стал одним из них? Когда сотни таких, как они, прошлись по твоей ферме?

– Закрой рот, – прорычал Сэв. – Это империя, ее солдаты сделали меня таким. Анимаг-сирота, которому некуда податься и который никому не верит.

Бросив веточку в огонь, он резко вскочил на ноги, перешагнул через бревно и уже хотел было уйти, но Кейд преградил ему путь. Встав с бревна, он сказал:

– Думаешь, один такой с тяжелой жизнью? Не заблуждайся. Ты не единственный анимаг-сирота в этом лагере.

Сэв пристально посмотрел на бурно дышащего Кейда. Так он тоже осиротел из-за войны?

Не успел он спросить, как Кейд раздраженно выдохнул и продолжил:

– Я понимаю, что тебе пришлось несладко в жизни, но люди-то судят тебя по тому, что видят сейчас. По твоим поступкам.

– И что тебе говорят мои поступки? – со злостью спросил Сэв.

Кейд пожал плечами и отвернулся. Видно было, что он пытается говорить спокойно, но жилы у него на шее выступили перетянутыми струнами; на скулах бугрились желваки. Пригладив короткие волосы, повинник искоса глянул на Сэва:

– Ты лжец и шкурник. Безрассудный. На наше дело тебе плевать.

Первые три обвинения Сэв отрицать не стал бы. С четырех лет он врал, что не владеет анимагией, долгие годы заботился только о себе, а обе его попытки бежать иначе как безрассудными не назовешь. За это он нравился себе не больше, чем Кейду, но все изменила Трикс. Заглянув Сэву в душу, она увидела в отрицательных чертах самую его большую силу. Увидела в Сэве полезного человека – человека со скрытыми талантами и темным прошлым.