Ники Прето – Корона из перьев (страница 23)

К несчастью, планы Вероники пошли прахом, и очень скоро. Путь занял времени больше, чем она рассчитывала, – из-за усталости и двух бессонных ночей. В Рашли она разминулась с Бериком, а по пути в Петратек дважды сбивалась с пути. Так что паренек-наездник стал для нее даже не пленителем, а спасителем – ее наконец отведут в тайное укрытие.

Вскоре они вышли к реке Аурис и пересекли ее по шаткому веревочному мостику, что болтался над пенными водами подобно отсыревшей паутине. Наступила темнота, однако на открытой местности вблизи реки было светло: лунный свет выкрасил склон горы всеми оттенками угля и пепла. На волосы Веронике попадали капли, а шум воды скрадывал прочие звуки.

На противоположном берегу они увидели широкую дорогу – Паломничий тракт, – что пересекала поросшую бурьяном холмистую равнину. Она привела к освещенным фонарями постройкам, врезанным в высоченную скалу. Черная громада на фоне усыпанного звездами ночного неба напоминала каменный наконечник копья. Тут же были конюшня, выложенный камнем колодец, а в одном особенно крупном здании угадывались корчма и кухня – постоялый двор. Постепенно Вероника разглядела крутую узкую лестницу, вырезанную прямо в склоне, неровной лентой уходящую к вершине утеса и исчезающую из виду.

И тут до Вероники дошло: они достигли конца Паломничьего тракта, а значит, стоят на Поле перьев. Именно здесь королева Лира Зищитница собрала наездников во время Вторжения на Равнину. Сотни лет назад в Предгорье жило племя, которое пыталось захватить Пирмонт. Наездники Лиры, которых часто называли Красной ордой, стали первым собранием всех укротителей. Так сложилось, что наездники жили в разрозненных поселениях на самых высотах горы Пирмонт, в их деревни и города добраться можно было только на фениксах. И лишь когда королева Лира отбила атаку с Равнины, наездники решились спуститься – в низины и Предгорье. Расширенные границы Пиры с тех пор не менялись.

Веронику вели вовсе не в поместье губернатора-изгнанника. Раз они сейчас на Поле перьев, то лестница ведет…

– Гнездо Азурека, – сказал Берик, проследив за ее взглядом и указывая на скалистый утес, нависший над ними.

С земли ничего было не разглядеть, но в том и смысл. После победы Лиры над жителями равнины постройки на вершине утеса – спустя века названные Гнездом Азурека – стали одной из крупнейших застав за все время, что правили королевы. Там должны быть храм Аксуры, казармы и тренировочный лагерь. Храм возвели на том самом месте, где фениксы Аксуры победили в первом сражении с Нокс, – в честь той самой победы.

Когда Пира вошла в состав империи, большую часть лагерей перенесли в долину, а это место пришло в упадок. Только при короле Джастине Благочестивом оно сделалось местом паломничества и к нему проложили Паломничий тракт. Строительство длилось почти весь срок правления короля Джастина, но после торговля и досужие странники пополнили казну Пиры и сделали путешествия по горам привлекательными. Когда Авалькира Эшфайр добилась независимости Пиры, денежный поток иссяк, и Пира с тех пор так и не оправилась. Корчмы и кухни, обслуживавшие пилигримов, были закрыты, а храмовые постройки вроде Гнезда стояли в запустении – не стало лидеров и некому стало платить за их восстановление.

Но все, похоже, изменилось.

Впрочем, Гнездом Азурека Пирмонт не оканчивался: крутой склон вздымался выше, скрываясь в ночном небе. Туда не вела тропа, однако жившие наверху в дороге не нуждались. Они летали на фениксах.

Конвоиры провели Веронику мимо постоялого двора, прямо к ступеням, задержавшись у подножья лестницы только затем, чтобы поправить сумки. Вероника боялась, что ноги не выдержат длительного подъема, но просить отдыха отказалась. Вместо этого она стала считать ступеньки.

Пройдя под висячими лозами, Вероника оказалась среди кривых деревьев, над которыми словно было не властно притяжение земли. За поворотом они расступились, и теперь уже ничто не отделяло Веронику от пропасти. На одном из таких открытых участков Вероника рискнула глянуть вниз: склон показался ей бесконечным, а она себе – невероятно крохотной. Девушка стояла выше многих пиков, окружающих долину, утопающих в кудрявых облаках. Деревень вдоль тропы она не видела, но готова была поклясться, что физически ощущает, как далеко забралась.

На расстояние, что отделает ее от Вал.

Воздух тут был разреженный. Вероника заставила себя опустить взгляд под ноги на ступеньки. Какой же она наездник, если у нее на высоте голова идет кругом?

Спустя двести двадцать одну ступеньку Вероника, задыхаясь, ступила на вершину лестницы. Берик с Эллиотом негромко договорились доложиться коммандеру, а Вероника, улучив момент, плюхнулась на землю отдышаться.

Вершина с невысокими холмами стояла в окружении каменных зубцов. Вот из-за них-то и не получалось разглядеть плато снизу. Оно напоминало пирейскую деревеньку среди необтесанных безжизненных камней. Шелестел на ветру бурьян, а в бескрайнем небе сверкали звезды. На дальнем краю поля расположился поселок из каменных построек, а на окружающих его склонах ярусами раскинулись ухоженные сады. Крепость закрывали стены в два ряда, причем верхний ряд был массивнее нижнего. В мерцающем пламени фонарей пляшущими тенями меж строений бродили местные обитатели.

За крепостными стенами высилась громада храма – высотой этажей в десять, украшенная наверху золотым изображением готового взлететь феникса. Тут Вероника поняла, что стоит на четвереньках, будто о чем-то смиренно просит. Казалось, так и надо – при виде такого-то места. Прежде наездники, славные и могущественные, были для нее частью прошлого, давно забытого, о котором только шепчутся. И вот легенда ожила. Вероника наконец нашла своих, и она готова.

Веронику повели во внутренний дворик крепости – мимо конюшен, кухонь, трапезной, в обход храма. Позади него располагались еще каменные постройки, к которым примыкали деревянные склады и сарайчики.

В самом конце двора, на вершине широкой лестницы стояла каменная арка. Что там, за ней, Вероника не видела, но ощущала исходящие оттуда волны магической энергии.

Фениксы.

Должно быть, тут они живут и спят, отдельно от основной части крепости. Тело покалыванием отозвалось на прилив теплой энергии. Усталость как рукой сняло. Арка взывала к Веронике, и ей до боли хотелось откликнуться.

– Сюда, – сказал Берик, направляя Веронику к самому крупному из каменных строений.

Снаружи оно ничем не выделялось: такое же серое, как и прочие, ничем не украшенное. Зато внутри… Их встретил слуга и повел богато обставленными залами: пышные ковры, яркие гобелены и деревянные столы и полки со свитками – такое Вероника видела лишь в снах. Наконец они вошли в просторную комнату, внушительные стены которой оживлял огонь светильников. Почти все пространство занимал огромный стол, вырезанный из цельного куска дерева. Ничего красивее Вероника в жизни не видела: свет лишь подчеркивал контраст между рисунком на срезе и искусные детали на углах и у ножек. Стол совершенно точно привезли из Арбории: эта провинция славилась деревьями-великанами и одаренными резчиками. За столом стояла дюжина одинаковых стульев, один из которых был занят.

Коммандер сидел за столом, откинувшись на спинку стула, а позади него стояли наездники, среди которых был и парень, задержавший Веронику. Держался он скованно, а когда Вероника вошла, обратил на нее сердитый взгляд.

Вероника потупилась, стараясь не упасть и не делать суетливых движений, в то время как Берик докладывал коммандеру об обратном пути. Вернулась усталость, но тревожные мысли гудели в голове, точно осы.

– Ему нужно поспать, коммандер Кассиан, и подкрепиться. За Моррой пошлю завтра утро…

– Уладим все немедленно, – оборвал его коммандер. Потом он обратился к Веронике: – Расскажешь нам все сейчас, только говори правду. По тому, как покажешь себя, мы решим, где будешь спать: в гостевой или в камере. Понятно?

– Да, коммандер, сэр, – ответила Вероника.

– Врать смысла нет, так что советую воздержаться ото лжи, – добавил коммандер, и от его тона по спине прошелся морозец. Вслед за Бериком вышли все, кроме Вероники, коммандера и парня, который ее задержал. От него исходили волны гнева и отчаяния такой силы, что они валом бились о стены ее ментальной защиты. Неужели и Вал ощущала себя так же, когда Вероника забывала скрыть чувства?

Воцарилась тишина. Вероника не знала, куда смотреть и куда девать руки. У коммандера отлично получалось давить на нее одним своим присутствием: он словно заполнял комнату, вытесняя других. Телосложения он и правда был немалого: высокий, широкоплечий, с крупными руками, – но угнетал именно взгляд. Он излучал власть и силу, но не грубую, а утонченную. Смуглая кожа, волнистые каштановые волосы с проседью, небольшие залысины на лбу… Броню коммандер сменил на великолепную куртку, украшенную серебряным шитьем в виде скрещенных ферросских кинжалов; на сцепленных пальцах рук поблескивали золотые кольца. Выглядел он в точности как имперский губернатор, пусть и в изгнании, напоминая богатых купцов и вельмож, которых Вероника встречала в Аура-Нове – когда те проезжали по узким городским улицам в паланкинах.

Парень же, напротив, скрестил руки на груди и широко расставил ноги, будто готовился к чему-то неприятному. Неподвижный, он тем не менее стрелял по сторонам взглядом. В его чертах угадывались пирейские корни, хотя волосы у него были каштановые, мягкие и волнистые, а золотистая кожа имела смугловатый оттенок.