Ники Прето – Корона из перьев (страница 22)
Ник медлил с ответом. Должно быть, стащил кинжал. Или он вовсе не из Вайле. Даже в низине, где торговля куда оживленнее, ни один рожденный на горе ребенок, у которого за душой ни гроша, не может позволить себе такого оружия.
– Нашел… – неуверенно произнес Ник. Тристан разрывался между странным чувством тревоги за мальчишку и удовлетворением: все же не зря он трубил в рог.
– Его сестра пыталась обворовать нас, – вмешался, победно доложив, Эллиот. – Они, наверное, работают в паре: один отвлекает, другой…
– Моя сестра не воровка, – отрезал мальчик. – И я тоже.
Коммандер взглянул на темнеющее небо, потом на мальчишку и нахмурился.
– Отвести его к Морре, – приказал он Берику и забрался в седло.
– Но, сэр… Коммандер Кассиан! – поспешил обратиться к нему Тристан. – Могу я… разрешите сопроводить пленника, ведь это я задержал его?
– Ты вообще патрулировал не там, куда тебя послали, а значит, лучше мне довериться наезднику, который следует приказам, а не подмастерью, который делает что вздумается.
Глава 13
Вероника
Слово было как последняя искра из огнива, распалившая дремавшие в сердце страхи.
Первой искрой стало пение рога, второй – сверкающее копье юного наездника. Потом все завертелось и происходило стремительно, внутри Вероники рос и рвался наружу страх. Ее окружили люди с безразличными лицами, одетые скорее как пехота, а не Укротители фениксов. Коммандер грубо допросил ее и поспешил избавиться. Потом – кинжал. Ее грубо обыскали, и она успела испугаться, что обнаружат перетянутые груди. Вероника затаила дыхание, боясь, как бы бурное дыхание не разожгло пламя эмоций, не привлекло внимание к небольшим выпуклостям под одеждой. Фениксы, их дикие сердца и пылающие умы все только усугубляли, но все же Вероника сумела сохранить свою тайну. Пока что.
Она и не думала, что простой кинжал вызовет столько подозрений. Да только вкупе с легендой о том, что она брат подслушавшей речи Берика в Вайле девушки, – да еще докладом Эллиота о сестре-воровке – рассказ о найденном ноже сделался очень неубедительным. Вероника не ожидала допросов и небольшой заминки, пока она решала, что стоит, а чего не стоит говорить наездникам, хватило, чтобы счесть ее подозрительной. И вот ее ведут в лагерь как пленницу. Казалось, ей вынесли приговор, не подлежащий обжалованию. Она провалилась.
Когда большая часть наездников поднялась в небо, оставляя Берика и Эллиота, в животе у нее образовалась свинцовая тяжесть. Парень, задержавший ее, улетал последним, бросив на прощание сердитый взгляд. Ну вот, нажила себе врага, но как – она еще не совсем понимала. Когда он только спикировал к ней, вооруженный сверкающим на солнце копьем, то показался ей героем пирейского эпоса. Зато потом он спешился и направил копье на нее – тут-то образ героя и рассыпался в прах.
Задумавшись, Вероника не заметила подошедшего Берика.
– Близняшки? – с любопытством спросил стюард. Тон у него был грубоватый, но не лишенный доброты, и все же Вероника испуганно дернулась, как от крика.
– П-простите?
– Ты и сестра твоя – близнецы?
– Нет, сэр, – ответила Вероника и застенчиво провела рукой по обрезанным волосам, когда Берик отвернулся.
Поначалу было больно отрезать косы, которые она носила всю жизнь, но Вероника не позволила бы такой мелочи, как то, что она – девочка, помешать ей стать наездником. И хотя многие пирейские мальчишки носили длинные волосы, заплетенные в косы, Вероника не могла не заметить, что Берик – чья темно-смуглая кожа выдавала пирейские корни – стрижется коротко.
Майора рассказывала об одной традиции: в знак начала новой жизни наездники остригали волосы. А еще так они сближались с боевыми товарищами, солдатами имперской армии – те тоже стриглись коротко. Косицы стали символом положения и срока службы.
Когда Воробейка предложила стать мальчиком, Вероника первым делом решила остричь волосы. Если уж начинать все заново и меняться, то полностью. К тому же надо слиться с окружением, то есть походить на парней во всем. Короткие волосы и правда сделали Веронику больше похожей на мальчика, к тому же у нее были резко очерченные скулы и подбородок, а уж когда она перебинтовала груди, то и вовсе преобразилась.
Если сами волосы для нее ничего не значили, то бусины и памятные мелочи, которые она вплетала в косы годами, были бесценны. Вероника, что могла, сохранила и спрятала в потайной кармашек брюк. Она вшила его много лет назад: в нем было удобно прятать монеты и прочие ценности от воров и карманников. Вот и на случай неожиданного обыска тоже сгодился.
Главное сейчас – говорить низким голосом, и все будет хорошо. Она стала Ником, а Вероника – еще одной частью прошлого, которое надлежит оставить позади.
– Ну, нам пора, – сказал Берик. – Идти недалеко, птицы будут ждать нас на месте, – продолжил он, когда фениксы взмыли в небо.
Берик шел впереди, держа в руках кинжал и узелок с пожитками Вероники, а Эллиот – позади. Последний держался настороженно, опасаясь, видимо, что Вероника даст деру. От этой мысли стало смешно: куда ей бежать, такой усталой?
Сдавшись пленителям, после недели, на протяжении которой она терпела тяготы пути, боясь заблудиться и не давая себе умереть с голоду или от жажды, Вероника испытала странное облегчение.
К тому времени, как она изменила внешность в Вайле, повозка Берика давно уже скрылась в холмах. Вероника хотела уже броситься вдогонку, но потом сообразила, что лучше немного выждать. Догони она повозку той же ночью, Берик заподозрил бы неладное и точно вспомнил лицо той, с кем утром столкнулся у корчмы. А вот если пересечься с ним где-нибудь в упомянутых им Рашли или Петратеке, то будет проще сойти за парнишку-рекрута. Да, сходство он заметил, и Вероника это предвидела, потому и придумала легенду о сестре. Сестра у нее и правда была, и хотя вспоминать о ней совсем не хотелось, врать оказалось проще и убедительней.
Помощь Воробейки в подготовке к путешествию оказалась просто на вес золота: вместе они собрали припасы, выклянчив черствый хлеб у пекаря, крохи соли у торговца рыбой и несколько полосок сушеной оленины у проезжавшего через городок охотника.
В детстве Веронику воротило от одной мысли о том, чтобы есть мясо животных. Это же как есть друзей. Варварство! Со временем, однако, сталкиваясь то с одним зверем, то с другим, она поняла, что сами животные смотрят на это иначе. Люди – хищники, и поедание добычи в их природе. Ей все еще трудно было представить себя в роли охотника, хотя анимаги вовсю промышляли охотой – еще со времен Первых наездников, прославленных звероловов. Правда, магию в ход они не пускали, считая, что так оскорбляют дар Аксуры.
Иного мнения придерживались жители империи, не владевшие магией: они только рады были принуждать повинников усмирять приведенный на убой скот или выманивать оленя на гончих. Анимаги такого не заслуживали, ведь это оскорбляло их дар. Не заслуживали такого и послушные им животные.
Когда припасы были собраны, Воробейка подарила Веронике мешочек и старинный жестяной котелок из личных трофеев, которые хранила в дупле. Стоило упомянуть при ней ферросский клинок, как у нее отвисла челюсть.
– Можно сбыть за хорошие деньги. А нож себе новый справишь, как я, – добавила она, указав на копье.
– Лучше я его, пожалуй, сохраню, – сказала Вероника, поправив кинжал за поясом. – На крайний случай, вдруг пригодится.
Бабушка как-то рассказывала о частных учителях наездников. Богатые лорды долины нанимали отставных укротителей обучать детей с даром анимагии, чтобы те, когда поступят на военную службу, мастерски владели талантом и заняли место в рядах элитных воинов. Майора считала это низостью и мошенничеством, мол, наездник не должен платить за обучение. Однако новые наездники – не богатая имперская армия. Стоило быть готовой к чему угодно, и если придется заплатить за право примкнуть к этим людям, то лучше приберечь самое ценное, что у нее оставалось.
– Спасибо тебе за все, Воробейка, – поблагодарила Вероника незрячую девочку, когда они прощались на берегу реки. И хотя ей не терпелось отправиться в дорогу – ее ждало два дня пути, надо было догонять повозку, – мысль, что снова предстоит остаться в одиночестве, заставляла медлить. – Надеюсь, еще свидимся.
Воробейка на миг смутилась, как будто не привыкла к таким любезностям, а потом широко улыбнулась.
– Удачи тебе обмануть стюарда. Может, и у меня получится обмануть его, когда в следующий раз заглянет в деревню.
С этими словами она ушла, исчезнув из жизни Вероники столь же быстро, как и появилась. Вероника вспомнила о Вал: та применяла магию, чтобы манипулировать людьми, заставлять их помогать ей, – но глядя в спину Воробейке, что покручивала копьем и живо болтала с Чириком, Вероника радовалась новому опыту: ради помощи не надо никем управлять. Порой даже просить не приходится.