Ники Прето – Дом костей (страница 38)

Около полудня они сделали привал в месте, которое когда-то было деревней, хотя теперь от зданий остался лишь фундамент и прогнившие, торчащие из земли деревянные балки. Поселение, несомненно, было заброшено еще до Пролома. Хотя, тщательно осмотревшись, Рен действительно нашла кости, но те не были привязаны к духу.

– Это мавзолей, – объявила она, присев на корточки перед мраморным сооружением размером с повозку. Сильно заросшая ползучими виноградными лозами, его поверхность была настолько грязной, что сливалась с окружающим пейзажем. Традицию строить мавзолеи на остров привезли валорианцы. Раньше все тела на острове погребали в землю. Поскольку жизнь, так же как и магия, шла из земли, и именно туда и должна была вернуться, чтобы передать свою силу будущим поколениям. Вот почему некроманты вселяли ужас. Они не только отказывали душе в упокоении, но и лишали магии будущие поколения.

– Что ты делаешь? – спросил Джулиан, когда в поисках ручки Рен потянула опутывающую мавзолей зелень.

– Не волнуйся, они должным образом похоронены. Внутри только мертвые кости. – Она потянула, и дверь в конце концов с трудом открылась достаточно, чтобы показать темноту, царящую внутри.

– Тогда зачем ты их беспокоишь?

Рен должна была отдать Джулиану должное: раньше он накричал бы на нее, но сейчас, хоть в его голосе и сквозило разочарование, он все же сдерживал свой гнев.

– Из-за оружия, – коротко бросила она, оглядываясь через плечо. – Нет, – добавила она, прежде чем он успел заговорить. – Не то, о котором ты думаешь.

Она не собиралась искать старые железные мечи. Ей нужны были кости.

– Все это отпугивает нежить? – спросил Джулиан, беспокойно заглядывая ей через плечо.

– Ну, наибольшей силой обладает привязанная кость – та, что удерживает дух. Такую плату мы берем за совершение похоронных обрядов. Люди могут хоронить своих мертвецов, не опасаясь, что те вернутся, а мы получаем материал, необходимый для защиты жизней и изготовления оружия. Только богачи могут откупиться, чтобы не отдавать кость и похоронить своих близких целиком. Так что, если эти люди не были очень состоятельными… – она наклонилась вперед, вглядываясь в тела, аккуратно сложенные на трех уровнях, затем отстранилась и покачала головой: – Ни одной привязанной кости.

– Разве это не значит, что теперь они непригодны? – спросил Джулиан, наблюдая, как она залезает внутрь.

– Пусть они не идеальны, но тоже сойдут, – ответила Рен, проводя рукой по полкам. Рен нуждалась в костяной пыли, но пока ей пришлось довольствоваться костяшками пальцев. Как оружие они были менее эффективными, но все равно наносили урон.

После того как дело было сделано, Джулиан с задумчивым выражением лица помог Рен закрыть дверь мавзолея.

– Ты когда-нибудь думала о том, чтобы стать жнецом? – спросил кузнец.

– Ни за что, – сразу ответила Рен. – Я всегда хотела сражаться.

– Неудивительно, – сухо отозвался он. – Неужели все валькирии такие же безрассудные и опрометчивые, как ты?

– Ну как сказать… они не перестают пытаться, – ответила Рен, и Джулиан искренне улыбнулся. Широкой, обнажающей зубы улыбкой, и нежить ее забери, если это не заставило ее улыбнуться в ответ. Рен вдруг отчаянно захотелось сменить тему. – Я прошла несколько вводных курсов. Они обязательны для всех. Мы учимся находить привязанные кости и нити, которые нужно обрезать. Но я едва слушала. Очень уж хотелось взять в руки меч. Или парочку. Мой отец – валькирия, так что я просто не видела другого пути.

– Мне знакомо это чувство, – тихо сказал Джулиан, глядя в сторону моста. – Честно скажу, меня никогда не тянуло драться. Но полагаю, это можно назвать семейной традицией.

– Твой отец, – начала Рен, тщательно подбирая слова, – он тоже Меч?

– Был, – ответил Джулиан, не глядя на нее. Он снова положил руку себе на грудь – на то место, куда угодила стрела. – Пока ему не пришлось сражаться во время Восстания. Он так и не вернулся.

Рен и Джулиан шли окольным путем.

Время от времени им приходилось взбираться на холмы, чтобы убедиться, что они не сбились с намеченного курса. Они зашли на север дальше, чем следовало, но в конце концов нашли остатки Старой дороги, с которой открывался хороший вид на мост.

Железная конструкция пронзала серые облака, а сияние Пролома окрашивало все вокруг жутким призрачным светом.

Плечи Рен напряглись от этого зловещего зрелища.

Она повернулась к Джулиану, чтобы оценить его реакцию, но он смотрел в совершенно противоположном направлении.

Позади них дорога прорезала скалистый склон, прежде чем нырнуть в некое подобие долины. И над этим впалым пейзажем поднималась еще одна волна уже знакомой, потусторонней зелени. Должно быть, они не заметили свечения раньше из-за солнечного света вкупе с возвышающимися холмами. Теперь же магия Рен с трудом пробивалась сквозь заполненное призраками пространство. Учитывая количество исходящего оттуда призрачного света, поблизости определенно находилось что-то неживое. И скорее всего, не одно.

Рен хотелось пойти и проверить, но ее любопытство уже навлекло на них неприятности. Она обещала избегать нежити.

Джулиан, однако, казалось, забыл об этом обещании и о том, по какой причине они его дали, и не оглядываясь зашагал к долине.

– Эй, ты что делаешь? Нам нужно добраться до моста, прежде чем… – Рен последовала за ним, но, как только они преодолели ближайший гребень, слова застряли у нее в горле.

Перед ними раскинулось поле боя. Взрыхленная земля, выбеленные солнцем и поросшие травой ржавые повозки и сломанное оружие. И тела. Бесчисленные, разбросанные поперек дороги трупы людей и лошадей были обглоданы падальщиками, которым хватило смелости забрести сюда. Те не оставили после себя ничего, кроме помятых кусков брони и гниющей кожи.

Ничего.

Даже костей.

Вернее, кости были, но раздробленные настолько, что представляли собой не более чем пыль, развевающуюся на ветру. А призраки? Их нельзя было отнести даже к первому уровню. Они существовали в дымке зеленого призрачного света, но их тела были уничтожены, исключая возможность восстановления или захоронения – так что эти бедные души навечно застряли в состоянии небытия.

Как это случилось?

Рен и раньше видела поврежденные кости – тех, кого люди сжигали, не придумав ничего лучше, или тех, чье тело было раздавлено в результате какого-нибудь несчастного случая, до неузнаваемости разрушающего духовные нити.

Но перед ними было поле битвы. Эти люди погибли в одном месте, но вокруг не было никаких признаков пожара, никакого разумного объяснения случившегося.

– Что… это такое? – ошеломленно спросила Рен.

Джулиан повернулся к ней. Рен еще никогда не видела, чтобы его глаза становились такими темными.

– Конец.

– Конец чего?

– Восстания. Дома Железа. Конец всего.

Но это означало… Как же Локк, ее отец, Одиль и солдаты Владений смогли сотворить такое?

Джулиан рассмеялся в ответ на молчание Рен, и глухой звук эхом разнесся по призрачному полю.

– Выкладывай. О чем рассказывают к западу от Пограничной стены? О героической битве? О том, как добро одержало верх над злом?

– Я…

Джулиан покачал головой:

– Некоторые говорят, что всему виной нежить.

– Нет, – ответила Рен, тоже качая головой. – После смертельной инфекции… не остается ни призраков, ни одержимых костей. И тела… они не могли бы выглядеть так…

– Нет, – тихо сказал Джулиан, как будто соглашаясь. – Другие говорят, что это сделал сын Грейвенов.

Локк. Рен отвела взгляд, радуясь, что никогда не называла Джулиану свою фамилию.

– Говорят, он обладал безграничной властью. Был способен управлять костями как живых, так и мертвых. Мог сгибать, ломать и разбивать их вдребезги. Он использовал свои силы против всех, даже против своих людей, пока злоупотребление властью не убило его.

– Но это невозможно, – возразила Рен, несмотря на то что доказательства лежали прямо у нее перед глазами. Джулиан пристально посмотрел на нее, и она почувствовала необходимость объясниться… защититься. – Костоломы не могут прикасаться к костям живых. Они также не могут прикасаться к ревенантам. Любая кость, к которой все еще прикреплен дух, нам не подвластна.

– Может быть, она не подвластна тебе. Но не ему.

– Но это не… – Рен замолчала, задумавшись.

Безграничная власть… Могло ли это иметь какое-то отношение к магии, ради которой некроманты копнули так глубоко? Джулиан сказал, что ревенанты все еще продолжают появляться. Означало ли это, что любая магия, которую они обнаружили, исходила от Пролома? Могла ли эта энергия каким-то образом коснуться Локка? Изменить его? Но никто никогда не говорил ей ничего подобного… Хотя отец вообще ничего ей не рассказывал. Именно Одиль посвятила Рен в детали Восстания, но она не упоминала о Локке, хотя сказала, что что-то темное и злое обитает в Проломе…

Но если это было правдой, если ее дядя стал виновником… этого…

Рен внезапно поняла, почему отец никогда не хотел обсуждать случившееся. Почему они решили сделать ее дядю героем, вместо того чтобы рассказать правду.

Вокруг Рен видела только смерть. Но даже это было неправдой. Произошедшее было хуже смерти. Сражающиеся на этом поле вместо кончины получили вечное проклятие.

Джулиан остановился на краю поля, пристально вглядываясь в облаченные в железные доспехи трупы, будто хотел подойти, но боялся клубящейся вокруг нежити дымки.