Никанор Стариков – Мехвод-1. Начало (страница 3)

Схема изменилась, показав чертёж продолговатого, строгого контейнера, лишённого каких-либо видимых органов управления.

– Ваше физическое тело будет помещено в капсулу жизнеобеспечения. Путём применения технологий нейрокогерентного интерфейса нового поколения, ваше сознание, ваша личность, будет временно перенесена в управляющий модуль боевого антропоморфного боевого робота Полимат.

На схеме возник образ мощного, двуногого механизма, чьи стальные мускулы и линии напоминали одновременно и древнего воина, и футуристическую машину.

– Но вы не будете одни, – голос Колесникова стал ещё более металлическим и весомым. – Вам предстоит не управление машиной, а симбиоз на уровне сознания с тактическим Искусственным Интеллектом. Ваша задача – не подчинить его, и не подчиниться ему. Ваша задача – слиться с ним в единый операторский конгломерат, где человеческая интуиция и нелинейность мышления будет усилена скоростью, логикой и безграничной вычислительной мощью ИИ. Вам предстоит пройти полевые испытания в условиях, максимально приближённых к боевым.

Я слушал, и мир вокруг меня словно терял свои очертания. Голографические схемы пылали передо мной, а слова сознание, перенос, симбиоз обретали зримую, почти осязаемую плоть. Это был тот самый прорыв, то самое озарение, о котором он говорил на лекции, доведённое до своего логического, пугающего предела. Это был уход от человеческого облика ради служения человечеству. Сердце заколотилось в груди, не от страха, а от предвкушения бездны. Я видел перед собой не просто профессора, предлагающего эксперимент. Я видел Мехвода, который, потеряв свои ноги, нашёл способ обрести новые, несравненно более мощные.

И он протягивал мне, следующему поколению, шанс сделать шаг через ту же грань. Мысли о родителях, об истории, о долге сплелись в один мгновенный, ясный и неопровержимый вывод. Это был мой путь. Путь, на котором знание отца и мудрость матери должны были слиться в нечто новое, чтобы вести в бой уже не людей, и не машины, а воплощённую волю. Я встретил его взгляд, стараясь, чтобы мой голос звучал так же ровно и твёрдо, как его.

– Я согласен, товарищ профессор.

Колесников медленно кивнул. В его глазах, казалось, на мгновение мелькнуло нечто, напоминающее одобрение, или, возможно, понимание тяжести того выбора, что я только что сделал.

– Отлично, – сказал он. – Завтра в шесть ноль-ноль. Лабораторный корпус Сигма. Начинаем испытание.

Глава 2

Утро следующего дня не было похоже ни на одно из предыдущих в моей жизни. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь высокое окно моей скромной комнаты в курсантском общежитии, казался чужим, отстранённым, словно наблюдающим за подготовкой к ритуалу, смысл которого был известен лишь посвящённым. Я проделал все привычные действия – утренний туалет, облачение в форму – с автоматической точностью, пока мой внутренний взор был обращён внутрь себя, пытаясь осознать грядущее.

Я не испытывал страха в его обывательском понимании, скорее, это было чувство глубочайшей ответственности, подобное тому, что должен был испытывать древний мореплаватель, впервые отважившийся выйти в открытый океан, руководствуясь лишь звёздами и смутными преданиями. Ровно в шесть ноль-ноль я пересёк порог лабораторного корпуса Сигма. Стерильная тишина, нарушаемая лишь низкочастотным гудением скрытых энергосистем, сменила шум утреннего города. Меня проводили в предоперационную, где группа молчаливых специалистов в белых халатах, чьи лица были скрыты под медицинскими масками, произвела последние приготовления. Меня уложили в черный прямоугольный контейнер. Он был из крепкого пластика. Внутри обит белой мягкой тканью. Когда туда забрался. Ко мне подошли двое специалистов. И стали закреплять на моем обнажённом теле датчики. Одна из них. Я как-то это понял. Возможно, из-за её нежных материнских прикосновений, она провела рукой по моему лбу, затем приложила свою ладонь к моей щеке. Я посмотрел этой женщине в глаза, они были карими и добрыми, я заметил, как она улыбается мне уголками своих прекрасных глаз. И мне стал так хорошо, а еще через минуту я успокоился. Прошла нервная дрожь моего тело, ушло все накопившееся напряжение. А затем – холодное прикосновение сенсоров к вискам, я как мне показалось заснул, и…

…и я оказался в ином месте. Вернее, в ином теле. Моё первое ощущение было не зрительным, а тактильным – чувство невероятной, исполинской мощи. Это было по-настоящему восхитительно и волшебно. Я бы даже сказал это магия какая-то. Я стоял. Но это не было стоянием на собственных ногах из плоти и крови. Это было фундаментальное, незыблемое утверждение себя в пространстве, подобное скале, выросшей из земли. Я медленно, с величайшей осторожностью, попытался окинуть взглядом то, что стало моим новым телом. Я стал боевым роботом Полиматом. Я был высотой около четырёх метров. Мой облик не был грубой пародией на человека, скорее, он воплощал его идеальную, утилитарную сущность, очищенную от биологических излишеств. Металлические руки шли из плеч, плечи держали голову, ноги, ступни все как у человека, но из металла.

Каркас, служивший основой, был собран из композитных материалов тёмно-графитового цвета, напоминавших своим строением и крепкостью скелета исполинского хищника из доисторических эпох. В местах сочленений – плечи, локти, бёдра, колени – располагались силовые шарниры, закрытые ребристыми броневыми кожухами цвета воронёной стали. Они испускали лёгкое шипение при моей попытке пошевелиться, свидетельствуя о работе мощной гидравлики. Вместо мышц по всему корпусу были проложены пучки искусственных миофибрилл – упругих полимерных жгутов, которые под напряжением сжимались и расширялись, создавая плавность и мощь движений, недоступную старой механике.

Они пульсировали тусклым багровым светом, словно по ним бежали потоки раскалённой лавы, выдавая кипящую в них энергию. Грудь и спина аппарата были защищены монолитными плитами керамо-титановой брони, на поверхности которой был вытравлен матовый, геометрический узор, снижающий заметность для радаров. В центре грудного блока пульсировал бледно-синим светом основной энергетический реактор – сфера, заключённая в ажурную титановую клетку. Его ровное, глубокое гудение стало моим новым сердцебиением.

Мои руки заканчивались не кистями, а многофункциональными манипуляторами. Каждый палец был самостоятельным инструментом – от точного захвата, способного удержать микрочип, до мощных клешней, которыми, я чувствовал, было под силу разорвать броню лёгкой техники. В предплечьях, за сдвижными панелями, я смутно ощущал присутствие встроенного оружия – его холодную, смертоносную мощь. Ноги представляли собой шедевр инженерной мысли – мощные, с рессорными суставами, позволявшими гасить колоссальные нагрузки. Ступни, широкие и устойчивые, были снабжены гидравлическими захватами для движения по сложному рельефу.

Но самым поразительным была голова – или то, что его заменяло. Голова Полимата была лишена какого-либо подобия лица. Вместо него располагалась гладкая, обтекаемая капсула с множеством сенсорных кластеров – лидары, радары, тепловизоры, оптические камеры с многократным зумом. Это был не орган зрения, а всевидящее око, способное воспринимать мир в десятках недоступных человеку спектрах. Информация от всех этих систем не обрушилась на меня лавиной, а мягко, вплеталась в моё сознание, создавая целостную, объёмную и невероятно детализированную картину окружающего пространства.

Я видел не просто ангар, в котором стоял. Я видел тепловые следы на полу, оставленные техниками минуту назад, электромагнитное поле силовых кабелей, залегающих в стенах, микроскопические трещинки в бетоне на расстоянии в пятьдесят метров. И в этом новом, стальном теле, я не был один. На периферии моего сознания, подобно далёкой, но неумолимой гравитационной волне, ощущалось присутствие чего-то иного. Холодного, кристально ясного и безгранично сложного. Это был тактический ИИ. Он молчал, ожидая моих действий. В этот момент прозвучал голос Колесникова, в голосовом эфире:

– Системы стабильны. Нейрокогеренция на уровне 98,7%. Воронов, теперь вы – Полимат. Познайте же себя. Сделайте первый шаг.

Я сконцентрировался. Мысль о движении, рождённая в моём человеческом я, была мгновенно подхвачена, усилена и преобразована в команду для стальных мускулов. С негромким, влажным шипением гидравлики, моя правая нога оторвалась от пола и плавно, с нечеловеческой точностью, шагнула вперёд. Пол подо мной дрогнул. Это был не просто шаг. Это было рождение нового существа – симбиоза плоти и стали, воли и логики. И где-то далеко, в герметичной капсуле, моё биологическое тело, должно быть, улыбнулось. Первый шаг стал для меня актом космического значения, подобным первому вдоху новорождённого ребёнка. С каждым последующим движением я всё лучше управлял машиной, всё глубже проникал в её сущность, а она, в свою очередь, вплеталась в узор моего сознания. Гидравлика была моими мышцами, сенсоры – моими органами чувств, а мощный титановый каркас – моим скелетом.

Я начал понимать, что имел в виду Колесников, говоря о симбиозе. Это было слияние, при котором границы между я и не-я становились призрачными, как туманность Андромеды, видимая с Земли. Внутри этого стального исполина я обрёл новое измерение бытия. Пространство вокруг меня было не пустым, а наполненным данными. Каждая пылинка в воздухе, каждая вибрация пола, каждое электромагнитное колебание – всё это складывалось в единую, сложную симфонию, которую моё расширенное сознание могло не только слышать, но и интерпретировать. Я видел мир таким, каким его не дано видеть человеку из плоти и крови – в его многогранной, объективной полноте. И на фоне этой симфонии всё отчётливее становилось присутствие ИИ, безэмоционального, нечеловеческого. Он не был голосом в голове. Он был структурой, системой, гигантским кристаллом разума, чьи грани преломляли реальность, раскладывая её на составляющие: траектории, вероятности, векторы силы. Он не думал – он вычислял. И в этом была его несокрушимая мощь и его главное ограничение.