Ника Ёрш – Темные секреты драконов. Часть 1 (страница 36)

К моему удивлению, Юлия сама охотно шла на контакт, делилась сведениями обо всем на свете и вообще много откровенничала. Так что вскоре она стала бесценным источником информации. Именно Юлия рассказала, что родители Эллиса Умса жили в Элискрии и были очень богаты. А его старший брат обитал неподалеку, в Москияре. И именно там Эллис проводил редкие дни каникул, в которые позволялось уехать из академии. Туда же он приглашал одногруппников.

А Даниэля Астрида воспитывала тетка. Потому что в мальчике открылся темный дар, и родители – серые маги – не могли находиться рядом. Но тетка у него была весьма эксцентричной особой: знахаркой, держащей ритуальное агентство.

Честно говоря, я бы задумалась, покупать ли у такой геры зелья… Она старалась приучить Даниэля к будущей деятельности и заставляла много помогать в агентстве. Однако добилась от него лишь одного: фобии. Теперь парень боялся находиться рядом с мертвецами. Зато перенял навык и отменно готовил самые разные укрепляющие настойки. Даже продавал их втихую, отлично наживаясь на хобби.

Виктор и Таттис приехали в академию из приюта. Сначала всех сторонились, общались только между собой, но потом привыкли к группе и потихоньку оттаяли. Хотя Таттис по-прежнему часто был отчужден, блуждал в собственных мыслях и иногда смотрел в пустоту, видя там то, что других довело бы до отчаяния. Сила его дара до сих пор росла.

Про Лиса я знала и так. Его отец был знаменитым менталистом. Часть дара передалась сыну. Кроме того, Марк гениально чертил ритуальные схемы и был очень собран в экстренных ситуациях.

Неделю назад я устроила группе обещанный поход на кладбище. Мы собирались просто посмотреть на работу третьего курса, но у тех все пошло не по плану. Один из студентов неправильно начертил схему для поднятия тела, так что едва не «разбудил» все кладбище. И пока мы дружно усмиряли восставших, Лис (под прикрытием Юлии) быстро подкорректировал чертеж. Так что никто не успел сильно испугаться или пострадать.

Марку за тот урок я поставила отлично, и он тут же потребовал закрепить все свиданием в ближайшие выходные. Пришлось назначить ему двойное дежурство по зданию академии. А в пару к нему я отправила Юлию. Она страшно возмущалась и даже пообещала обидеться. Но потом позвала меня к себе на чай с пирожными, и мы три часа выбирали, в чем же ей пойти дежурить…

В общем, я медленно продвигалась к цели, при этом все больше привязываясь к своим необычным студентам. Налсур на это время оставил меня в покое, взамен я временно не тиранила Неонилу.

А Экхан… Он и вовсе почти не появлялся в академии! Иногда я спрашивала у учеников, как проходят занятия по боевой подготовке, и они признавались, что преподаватель снова отсутствовал, так что кому-то приходилось его заменять. И тогда мне дико хотелось узнать, куда уезжал Конрад?!

Что за важные дела у него имелись помимо основной работы? И почему Налсур позволял ему все эти отлучки?

Но больше всего меня раздражали перемены в его поведении. Случайно встречая меня на территории академии, он вежливо здоровался и уходил. Тогда мне хотелось топать ногами и кричать ему вслед: «Что за ерунда, Экхан?!»

Но я молчала и делала вид, будто мне все равно. Потом подолгу убеждала себя, будто так даже лучше. Но перед сном снова терзалась вопросами, которые не могла задать ни Налсуру, ни Конраду. Отчего страшно злилась на обоих и строила свои догадки – одна хуже другой. Особенно после того, как дядя Нильс связался по руннофону, передавая сведения о Гомере Дорахе. Выяснилось, что родители парня были живы-здоровы и берегли единственную деточку, практически не выпуская из дома. На их семью несколько раз совершались нападения наемниками из Шокрилии.

Я записала услышанное в ежедневник и уже собиралась отключиться, когда дядя добавил недовольно:

– Чем ты там вообще так долго занимаешься? Давно пора было все выяснить. Еще и наследила.

– В каком смысле? – не поняла я.

– В прямом! – рявкнул дядя Нильс. – Кто-то проник в мой кабинет и вскрыл сейф. Ничего не взяли, но факт остается фактом. Кроме того, мной активно интересуются неизвестные лица. Поднимают архивные данные, расспрашивают старых знакомых о прошлом. Намекнули, что это шокрилийцы. А ведь я ничем не выдавал своего интереса к их делам. Значит, это ты.

– Что за бред? – возмутилась я. – Здесь вокруг одни студенты, и никто из них даже не подозревает, чем я занимаюсь в свободное от преподавания время. Ищи врагов рядом, дядя. Я предельно осторожна.

– Надеюсь! Ты ведь помнишь цену своей свободы? – спросил он.

Я отключилась, посчитав разговор законченным. А потом долго думала над услышанным, гадая, мог ли Конрад быть среди тех, кто интересовался делами дяди? И если да, то зачем ему это?

Тогда же впервые задалась вопросом появления Экхана в академии спустя семь лет. Где он сам был все это время? И почему решил вернуться сюда именно в год выпуска наследника Ордисов? Чутье подсказывало: во всем перечисленном имелась связь.

Голова буквально трещала от фактов и предположений, которые требовалось разложить по полочкам. А между тем неумолимо приближался Зимний бал.

Мои студенты готовились вовсю. Парни нервничали даже больше Юлии. Хуже того, меня также обязали явиться на торжество в качестве их куратора. Неонила принесла письменное сообщение от Налсура и, заикаясь, пожелала отлично провести время.

Я была вне себя. И… в предвкушении. Потому что в академии, куда меня перевели по дядиной инициативе, бала не было. Там провели лишь официальное мероприятие, на котором выслушали нашу присягу и презентовали звания для дальнейшей службы. И уже на следующий день меня приняли на работу…

Теперь же я планировала оторваться на полную! Если уж идти на бал, то быть там королевой. Пришлось даже выделить день для поездки в Москияр и снятия мерок в лучшем салоне города.

Юлия пищала от зависти, когда увидела присланное на днях платье. Я делала вид, что ее реакция меня забавляет, а сама испытывала дичайший восторг.

Темно-бордовое шелковое платье очень мне шло. Приспущенные на плечи короткие рукава были расшиты золотой нитью. Спина открыта на треть. Узкую талию подчеркивал золотой поясок. Широкая куполообразная юбка в пол придавала платью торжественности. Образ завершали крупные золотые серьги в виде гроздьев мелких ягод.

– Вы будете как принцесса, – говорила Юлия, поглаживая гладкую, чуть переливающуюся ткань. – Никто не сможет оторвать от вас взгляда.

– Кроме Марка Лиса, – усмехнулась я, подмигивая Юлии.

Она тут же поджала губы и передернула плечами.

Отношения этих двоих меня очень забавляли. Вернее, отсутствие оных. Даже я сразу приметила, что между ними не просто искрило, а сверкало, но оба отказывались это признавать. А причина была простой и грустной одновременно: отцы этих двоих не ладили, вечно сталкиваясь по рабочим вопросам и нагнетая междоусобицу все сильнее. Своих детей родители очень любили и готовы были дать многое, кроме разрешения на дружбу. Что уж говорить о большем?

Так что первые три курса Юлия и Марк страшно ссорились и подставляли друг друга. На четвертом курсе учиться стало в разы сложнее, так что пришлось отложить войну до лучших времен. А на пятом…

– Мне плевать на Лиса, – сказала Юлия, присаживаясь в кресло и принимаясь допивать отставленный ранее на столик чай.

– Но это не отменяет того, как он на тебя смотрит, – пожала плечами я, убирая платье в коробку.

– И как же? – Она откусила печенье и замерла в ожидании.

– С восторгом, о котором многие девушки не смеют даже мечтать, – ответила я, улыбаясь.

Юлия тихо вздохнула и задумчиво уставилась в стену, забыв о печенье.

Я слышала, с каким теплом и трепетом она говорила о своей семье. О братьях, матери и – особенно – отце. Единственная дочь, любимица. Юлия страшно боялась разочаровать Бьертов плохой учебой, недостойным поступком или – не приведи боги! – отношениями с врагом. А потому просто ждала, когда чувство пройдет.

Я понимала ее. И тоже ждала подобного. Думала о Конраде Экхане, ругала его и повторяла, как заклинание, что ненавижу этого гада. А потом специально шла через плац, чтобы глянуть хоть мельком, как он тренирует студентов.

– Знаете, как говорят: запретный плод сладок? – неожиданно спросила Юлия.

Я кивнула, посмотрев на нее.

Она улыбнулась и сказала тихо:

– Я все думаю… а если он перестанет быть запретным? Если позволить себе маленький укус… сладость уйдет? Может, этот плод вообще червивый, да?

– Или вкусом напоминает старый поношенный тапок, – задумчиво добавила я.

– Вот-вот. – Юлия кивнула. – И тогда все страдания по запретному станут совершенно пустыми. Можно будет вспоминать о них и смеяться над собственной глупостью.

Я не ответила. Но подумала, что давно склонялась к такому же варианту. Что может быть плохого, если надкусить запретное? Даже если понравится, можно снова уйти и постараться забыть. Как раньше.

– Пойду готовиться к балу. – Юлия поднялась, улыбнулась мне и уточнила: – Гулять сегодня не пойдем?

Я покачала головой. Через час мне требовалось вернуться в академию и провести еще два урока у третьих курсов. А потом заказать ужин и сделать пару тренировочных причесок на завтра.

День был распланирован и обещал приятные хлопоты, но все испортил один момент. Миртон Эшер не пришел на занятия.