Ника Веймар – Злолушка против! (страница 4)

Я знала эту историю, как же иначе. Несколько веков назад благородный лорд Ларс Искиган и первый герцог Ротерийский Ральф Морган влюбились в красавицу Сьюзанн. Она принимала ухаживания обоих, но в итоге выбрала герцога Ротерийского – сама или по подсказке опекуна, уже не имело значения. Лорд Искиган не пожелал смириться с поражением, выкрал чужую невесту практически из-под венца, увёз в заснеженный морозный Элерхейм и тут же женился на ней сам в замковой часовне. Оскорблённый Ральф Морган с войском явился к стенам замка снежных лордов уже через два дня и взял его в осаду по всем правилам военного искусства так, что и мышь не проскочила бы незамеченной.

Наступило шаткое равновесие: взять замок герцог не мог, но и защитники тоже ничего не могли поделать с расположившимся у стен войском. Его сиятельство привёл с собой достаточно магов, чтобы суметь защитить солдат от магического мороза и снежных духов. Ротерийский не желал отказываться от невесты, Искиган не собирался отдавать жену. Мнением самой новоявленной леди никто, разумеется, не интересовался. Семейным счастьем лорд Ларс, впрочем, наслаждался недолго: молодая супруга оказалась слаба здоровьем и в считанные недели зачахла во льдах, словно нежный первоцвет. Герцог Ротерийский вполне справедливо обвинил соперника в её смерти и получил взаимное обвинение в том, что это его войско перекрыло все входы и выходы, потому целители не успели прибыть вовремя.

Осада потеряла всякий смысл, потому после ещё нескольких коротких боёв Ральф Морган вместе с войском отступил. Но не просто так. Среди людей снежного лорда нашёлся предатель, который передал герцогу тело Сьюзанн и храмовую книгу с записью о заключённом браке. Мрачная ирония: Ларс выкрал девушку накануне свадьбы, а Ральф – накануне погребения. Когда Искиган узнал о произошедшем, было поздно. Морган успел добраться до своих земель, похоронить бывшую невесту в родовой усыпальнице и уничтожить книгу – единственное документальное свидетельство брака Ларса и Сьюзанн. На этом трагичная история любви и соперничества закончилась и началась долгая грызня по поводу прав на приданое покойной, так как опекун лэри Сьюзанн, единственный и последний из её родных, пал у стен замка лорда Искигана.

По сути, ни тому ни другому наследство было не нужно, просто хотелось посильнее ужалить соперника и отстоять своё право на любимую женщину хотя бы после смерти. Спорные земли, составляющие большую часть приданого, за эти века были несколько раз перепроданы, и у Морганов остался лишь один боевой артефакт средней мощности. Второй, точно такой же, хранился у Искиганов. Ценность артефактов состояла в том, что они были универсальными, а для подзарядки им хватало остаточных эманаций магии в пространстве. Минус – они не могли работать друг без друга. Собственно, именно артефакты были той пресловутой костью, которую враждующие семейства с упоением грызли уже не первый век. Каждая из сторон считала себя единственно и законно владеющей обоими артефактами и требовала от врага немедленной передачи недостающего имущества. И каждой они бы пригодились. Да и вообще за прошедшие столетия список претензий благородных семейств друг к другу разросся до безобразия, чему немало способствовали законники-крючкотворы.

В общем-то, учитывая предысторию, я была практически уверена относительно минимум одного пункта в перечне моего приданого. Но всё-таки враг рода в качестве жениха меня, мягко говоря, смущал, как и его реакция на «королевскую милость». Мне показалось, что лорду Аларику было совершенно неважно, жениться или нет: лёгкое недовольство относилось лишь к кандидатуре невесты. А ещё я абсолютно не хотела на север. Там холодно, в конце концов! Сугробы по пояс, сосульки в человеческий рост и такие морозы, что кипяток замерзает, пока ты его наливаешь в чашку. В общем, Злолушка была однозначно против замужества! Немедленно поговорила бы на эту тему с отчимом, но его сиятельство герцог и мой ширрхов жених сразу после приснопамятного объявления ушли при содействии короля обсуждать вопросы приданого, выкупа и обещанного финансового участия короны в нашей (моей, какой кошмар!!!) скорой свадьбе.

– Зларис, – герцогиня Ротерийская легонько коснулась моей руки, вырывая из невесёлых мыслей, – дорогая, нас ждут швеи. Пока мужчины заняты обсуждением финансовых вопросов, с тебя успеют снять магические мерки. Ты будешь самой красивой невестой, моя девочка.

Мне захотелось взвыть, упасть на паркет и забарабанить по нему руками и ногами с криком «Не хочу!». Но я не могла позволить себе опозорить семью, тем более, к нашему разговору жадно прислушивались. О, придворная знать обожала сплетни! А что могло быть интереснее, чем анонсированный его величеством союз между двумя враждующими благородными семьями?

Оставив Николь на попечение графа Ридли и его семейства, мы покинули бальный зал. Пользуясь тем, что в коридоре было пусто, я тихо спросила:

– Мама, ты знала? Только честно.

– Риордан ничего мне не говорил, – покачала она головой. В голосе матери скользнула едва слышная горечь, которая тут же сменилась звенящей уверенностью. – Но он любит тебя не меньше, чем Николь, Лара, гордится тобой и никогда не заключил бы союз, который может тебе навредить.

– Я так и подумала, что он исключительно из большой отцовской любви решил выдать меня за его снежность Искигана, – поджав губы, бросила я.

Мать негромко рассмеялась удивительно мягким, серебристым смехом и ласково попеняла:

– Упрямица! Вы с герцогом похожи гораздо больше, чем тебе кажется. А что до лорда Аларика… Я не слышала о нём ничего дурного, Зларис. Уверена, что один из сильнейших боевых магов Легарии не станет опускаться до войны с собственной женой. Он тебя не обидит.

– Я не хочу за него замуж, – едва слышно шепнула я. – Терпеть не могу сугробы! И сугробов тоже. А он сухой, холодный и бесчувственный. – Не удержалась и буркнула: – В общем, Злолушка против!

– Ты успела это понять за один танец? – Уголки маминых губ совершенно точно подрагивали в улыбке. – Зларис, милая, я понимаю, что ты немного шокирована столь резкими переменами в судьбе, но это – приказ короля. Мы не можем с ним спорить.

Можем! Ещё как можем! Вот только последствия для рода окажутся плачевными… Я вновь вспомнила брошенную в лицо снежному лорду фразу «Воля монаршей семьи – закон» и стиснула зубы. Вот ведь ширрх! Напророчила, называется.

– А моя учёба? – выбросила я последний козырь. – Мне ведь осталось лишь пройти преддипломную практику и сдать выпускные экзамены. Может, свадьба всё-таки подождёт?

– Думаю, тебе лучше обсудить этот вопрос с его сиятельством, – после недолгого молчания произнесла мать. – Или с лордом Искиганом. Вряд ли он будет против, чтобы ты закончила учёбу.

Я ничего не ответила, но слова сиятельной герцогини зажгли в моём сердце огонёк надежды. И правда: брак ведь не означает, что мы с супругом обязаны жить под одной крышей. Вернусь в академию, а за полгода что-нибудь да придумаю. А даже если нет, по крайней мере, несколько месяцев мы с его снежностью будем жить дружно и счастливо, ведь Эсск ещё дальше от морозного Элерхейма, чем Ротерийский замок.

«А может, ещё удастся отговорить лорда Аларика от брака?» – мелькнуло в голове. Он дружен с кронпринцем, значит, для его рода королевская немилость будет не столь долгой, как для нашего: лэрт Джордан наверняка убедит его величество простить непокорному снежному лорду отказ жениться на назначенной невесте. И с отчимом я тоже непременно поговорю. Должен же он ответить «любимой» дочери, зачем вообще устроил эту аферу. В том, что дело далеко не только в прекращении старой вражды я не сомневалась. Его сиятельство Риордан Морган преследовал совсем иную цель и исключительно ради её достижения устроил этот брак. Любопытно, что же, по его мнению, я должна сделать. Разнести северное гнездо Искиганов по камешку, завершив то, что так и не удалось далёкому предку отчима? От этой мысли почему-то стало смешно. Мой дар был далеко не так силён, да и замок снежных лордов наверняка и не такое переживал. Но об этом я узнаю позже. А пока меня ждали снятие магических мерок и (какое горе!) возвращение в бальный зал. Я не имела права портить праздник Николь, который по прихоти… то есть, милости его величества неожиданно пришлось с ней разделить.

* * *

Поговорить с отчимом удалось ближе к полуночи, когда королевская чета покинула бал, тем самым давая негласное позволение расходиться и прочим гостям. Я к этому времени успела принять несколько десятков насквозь фальшивых поздравлений и пережить ещё два танца с женихом – что бы там лорд Аларик не думал о навязанном браке, о правилах хорошего тона он не забыл и не стал выставлять меня в неприглядном свете, исчезнув сразу после объявленной помолвки. Нам достались кадриль и вальс, и в этот раз танцевали мы молча. Я украдкой разглядывала будущего мужа, отмечая ровные чёткие черты лица, выразительный упрямый подбородок, убранные в низкий хвост иссиня-чёрные волосы. Снежный лорд был хорош собой, несомненно. Всё портили только глаза – холодный зеленоватый лёд без малейшего проблеска эмоций. Лэрт Аларик казался отстранённым, безукоризненно вежливым и насквозь холодным. Вот уж точно – сугроб! Я ничуть не ошиблась в первоначальной оценке. Очень хотелось сорвать с него маску равнодушия и дело было вовсе не в том, что я хотела произвести на него впечатление. Совсем не хотела. Это было не в моих интересах! А что сердце билось чаще, так исключительно от негодования и физических нагрузок, а не от того, что, повинуясь рисунку танцев, я раз за разом возвращалась в объятья горячих сильных рук. И уж тем более – не от мыслей о том, что уже завтра эти самые руки будут прикасаться ко мне далеко не так целомудренно… С полным, ширрх, на то правом! Да, знаю, благородной лэртис не пристало ругаться даже мысленно, но в этой ситуации удержаться было решительно невозможно!