Ника Варназова – Кинжал Гая Гисборна (страница 58)

— Всё сделал, — тяжело дыша ответил тот. — Как они?

Вдова с кряхтением поднялась и кивнула на дверь, приглашая их выйти, чтобы дети не могли услышать разговор. Все трое вышли в коридор, оставив дверь открытой — старушка продолжала внимательно следить за комнатой.

— Нужны ведь две жертвы, — шёпотом проговорила она. — Аманда живёт одна.

— Знаю, — кивнул Гай. — Половину я положил на её порог, половина досталась Эммету. Это второй её подручный, — пояснил он Йовану.

— Хорошо, — вдова вздохнула с облегчением. — Будем верить, что золото скоро начнёт работать. А тебе, наверное, стоит побыть с Марион. Она ведь…

Старушка повернулась к Йовану, вопросительно глядя на него.

— Ещё жива, — подтвердил он. — Правда, не думаю, что надолго.

Гисборн хотел что-то сказать, но вдова подтолкнула его, необычно властным жестом указывая на спальню колдуньи. Проворчав ему вслед что-то невразумительное, она поковыляла обратно к детям.

Йован поплёлся за ней.

Поведение старушки начинало его волновать. Казалось странным, что человек, жалевший даже Робина, так легко принял идею об убийстве Аманды.

«Если посмотреть объективно, — подумал он, — Аманда не такой уж плохой человек. Она думает, что действует во благо деревни. Ну да, она оговорила меня и пыталась убить, но мы-то сами чем лучше? Да и лучше ли того же Робина? Мы ведь сейчас убиваем, оправдываясь благой целью…»

Он тяжело вздохнул. Ему стало не по себе и от собственной реакции на их затею с золотом. До сих пор он ни разу не засомневался, да и сейчас не чувствовал, что они поступают неправильно, хотя по логике выходило иное.

«Надеюсь, это не моральный горизонт событий и мы не станем злодеями, которые глупо сдохнут в конце фильма под торжественные пляски сорока слонов-зомби…»

— Йован, — взволнованно окликнула его вдова, — смотри!

На раскрытой ладони Энни вокруг золотых монет расползались розовые пятна, покраснение быстро распространялось и даже начало переходить на запястье.

— Жжётся, — пожаловалась она, с тревогой пытаясь рассмотреть свою руку.

Несмотря на то, что ещё минуту назад ей не хватало сил, чтобы пошевелиться, теперь у неё получилось поднять голову.

— Кажется, работает! — вскричала старушка, от радости обнимая Йована. Тот вздрогнул и чуть было не отшатнулся, невольно представив на её месте нежить, жаждущую близости, но вовремя одёрнул себя и обнял её в ответ.

— Оуэн, где твоё золото? Возьми в руки, — скомандовала вдова.

Мальчик сунул ладонь в карман, но тут же выдернул её с визгом:

— Ай, колючее! Как крапива!

— Всё равно держи и терпи, — голос старушки стал строгим. Оуэн поморщился, но всё-таки сжал монеты в кулаке. Вскоре и его рука порозовела, как от горячей воды.

Наблюдая за этим, Йован чувствовал, что ему почему-то становится всё тревожнее.

Глава XXII. Вторая кончина Марион

«Вроде смерть ребят мы отсрочили, но всё же что-то не так, — думал Йован, рассеянно наматывая на палец длинную бахрому покрывала. — Слишком уж быстро ухудшилось состояние Энни… Могло ли это быть делом рук нашего колдуна? Что ж, в таком случае, своего он добился — Марион умирает. Хотя всё равно от неё толку немного. Теперь, похоже, надо искать не одно, а два сердца, но мы всё ещё понятия не имеем, как».

Вдова мягко дотронулась до его плеча.

— Ты в порядке?

— Да… То есть… — он устало потёр виски. — Я волнуюсь о том, что мы будем делать дальше. Без Марион, без поддержки людей, да ещё когда Аманда настроила всех против нас… Разве мы можем втроём бороться на два фронта?

— Ничего не втроём! — воскликнул Оуэн. — Я буду бороться вместе с вами! И Энни тоже, когда поправится. А ещё у нас есть Ганнибал и мистер Пушистая Попка.

Йован через силу улыбнулся.

— Ты прав. Даже хватит одного мистера Пушистой Попки. Подержим его пару дней на диете, и он мгновенно сожрёт всю банду Робина.

— А тётушке Аманде я объясню, что ты хороший, — наивно продолжил мальчик.

Энни раздражённо нахмурилась, но не стала его разубеждать. Она была старше и понимала, что к их словам никто не прислушается, потому что дело вовсе не в заботе Аманды.

«Ещё неделька-две — и, будем надеяться, объяснять уже станет некому», — подумал Йован, кивая в ответ на предложения Оуэна.

На другом конце коридора хлопнула дверь, и через минуту в комнату вошёл Гай. Его лицо не выражало ничего, только было несколько бледнее обычного.

— Марион умерла, — тихо проговорил он и посмотрел на Йована. — Пойдём, поможешь убрать тело.

Глаза вдовы снова заблестели от слёз. Она вытащила из кармана жакета изрядно промокший платок, толку от которого теперь было не много.

Йован меньше всего сейчас хотелось хоронить подгнивший труп, но отказаться он не мог, поэтому молча встал и пошёл вслед за Гисборном.

Тело колдуньи полулежало в кресле. Точнее, это уже был скелет, с которого медленно сползали куски мяса. Со смертью Марион исчезла и магия, держащая их, и сейчас её тело возвращалось к изначальному виду, то есть снова становилось грубо порубленной бараниной.

— Кто там говорил, что в смерти всегда есть очарование? — пробормотал Йован. — Покажите мне этого человека, и я ткну его сюда носом, как кота в лужицу.

Проигнорировав его слова, Гай расстелил на полу простыню, в которую собирался завернуть останки.

— Я так и не смог применить заклятие восстановления, — сказал он, не отводя взгляд от трупа. Теперь, когда колдуньи больше не было в этой оболочке, он не пытался избегать любых взаимодействий с ней.

— Марион переживала, что задела твои чувства, — добавил он немного погодя. — Просила передать извинения.

— Единственное чувство, которое она задела — это чувство самосохранения, — буркнул Йован. Ему стало немного совестно за то, что он не остался с умирающей нежитью подольше. Пусть тело и было более чем отвратительным, всё же в нём находилось полноценное человеческое сознание.

Гисборн принялся снимать со скелета остатки мяса. Оно отходило легко, а сухожилия, создавшиеся во время воскрешения, иссыхали и рассыпались от прикосновения. Уже почти половина испорченной баранины была свалена в кучу, а кости нижних конечностей полностью обнажены. На оголённой большеберцовой кости до сих пор висели остатки прочно присосавшегося плюща.

Йован напряжённо нахмурился.

— Гай, — медленно позвал он. — Заклинание всё ещё действует? Нас никто не услышит?

Гисборн кивнул, наконец отвлекаясь от нежити.

— Можешь говорить.

— Наверно, я скажу глупость, но… — Йован неуверенно почесал в затылке. — Марион ведь говорила, что сердце можно поместить только в живое существо. Конечно, если Робин засунул его в зайца или белку, то хрен его кто-то найдёт, но ведь и для него это не очень удобно, самому не знать, куда ускакал зверь с сердцем. Так вот, я подумал, что, если сердце Робина находится в растении? А ещё Марион говорила, что для её оживления необходимо большое количество крови бессмертного, которой просто неоткуда было взяться в начале ритуала. Может, тогда она получила кровь раньше? Например, через плющ от того дуба, к которому её привязал Робин?

— В растении? — повторил Гай, дотрагиваясь пальцем до плюща, лист которого почти не утратил упругости. Это могло быть следствием воскрешения вместе со всем телом, но плоть уже давно начала распадаться, а листья всё ещё оставались живыми. — В дубе?

Он резко повернулся к Йовану.

— В ближайшее время больше об этом не упоминай. Даже в этой комнате, даже когда рядом только я или вдова. Ты понял?

Тот не понял ровным счётом ничего, но всё же ответил утвердительно.

— Нам не следует делать что-либо, пока я не приму некоторые меры предосторожности. Неизвестно, что может сотворить колдун, если мы убьём Робина и снимем проклятие, — продолжил Гай. — И уж точно он не должен узнать о твоём предположении, так что с этого момента ни слова о дубе.

— Ну ладно, — согласился Йован, пожимая плечами.

Вскоре скелет Марион был полностью освобождён от мяса. Гисборн аккуратно завернул кости в простыню, а дурно пахнущую кучу баранины, в которой виднелось несколько тусклых золотых монет, накрыл какой-то не менее вонючей тряпкой.

— Унеси это, а я займусь погребением, — сказал он.

Йован с отвращением покосился на груду и задумался о том, не применить ли мистера Пушистую Попку в качестве средства для уборки.

— Сожжёшь кости? — поинтересовался он у Гая.

Ответ был странно неопределённым для человека, не понаслышке знающего, что можно сделать со скелетом:

— Возможно.

Окинув взглядом комнату, Гисборн поднял на руки останки. Йован открыл ему дверь и почему-то долго смотрел вслед, не сдвинувшись, даже когда тот скрылся на лестнице. Только через несколько минут он вернулся в спальню и с тяжёлым вздохом опустился на стул. Сейчас ему стало по-настоящему жаль и Марион, и Гая, и за компанию даже немного Робина.

«Интересно, принесла ли магия бессмертия хоть кому-то счастье?» — подумал он и тут же невесело усмехнулся своему вопросу. Сам он был бы не прочь заполучить такую невероятно долгую жизнь, да ещё и иммунитет ко всему на свете, кроме какого-то кинжала.

«Эти идиоты хоть и создают невероятные вещи, но совершенно не умеют ими пользоваться. Одному власть подавай, вторая просто по приколу, третий веками живёт в теле крысы… А ведь должны существовать и другие бессмертные. Похоже, они скрывают своё могущество и просто наслаждаются жизнью, в отличие от здешней компашки. Здорово, наверно, наблюдать, как человечество пересаживается с лошадей на мотоциклы и переходит с почтовых голубей на твиттер. А потом дожить до переселения к Альдебарану и туризма в чёрные дыры…»