Ника Варназова – Кинжал Гая Гисборна (страница 57)

«По законам всех мыльных опер, Гай назовёт её мамой в последнюю секунду перед тем, как она умрёт во второй раз, а потом прольёт скупую мужскую Ниагару слёз над скелетом, и всё под печальную песню на испанском языке».

Прошло минут пятнадцать, прежде чем Йован осознал, что больше не слышит шёпота колдуньи. Он подошёл к двери, пытаясь уловить хоть какой-то звук. Из комнаты не доносилось ничего, и он собирался постучать, боясь, что сил Марион не хватило и она умерла прямо во время ритуала. Но тут раздался негромкий звон пересыпаемых монет, и нежить сама позвала его войти.

За это недолгое время её вид успел измениться к худшему: шрамы, соединяющие куски мяса, разбухли и приоткрылись, несколько клоков овечьей кожи с шерстью упало на пол.

— Теперь я едва могу шевелить руками, — прошептала нежить. — Собери золото, не прикасаясь к нему. Решки отдай детям, пусть держат ближе к телу. Орлы убьют трёх-четырёх человек, не больше. Это золото уже было однажды проклято и использовано, поэтому не сможет вобрать столько же силы во второй раз. Но большего вам и не требуется, достаточно двух жизней.

Казалось, эти слова отнимали у неё последнюю энергию. Последние фразы она произносила еле слышным голосом.

Йован подскочил к шкафу за перчатками, в спешке уронив вешалки с одеждой и запутавшись в ней. От досады он выругался не самым приличным образом, чем пробудил в колдунье такое негодование, что она даже смогла привстать в кресле и громко выразить своё недовольство.

Рассеянно извинившись, Йован выбежал в коридор и бросился к другой спальне.

— Как Энни? — выпалил он, распахивая дверь.

От внезапного грохота девочка вздрогнула и попыталась повернуть голову. Хотя её усилие оказалось бесплодным, по крайней мере, она была ещё жива.

— Вот монеты, — он протянул вдове один из мешочков. — А я пойду и подброшу вторую половину Аманде. Где она живёт?

Старушка торопливо вложила в ладони Энни по паре монет, ещё несколько вручила Оуэну, приказав крепко держать.

Времени оставалось впритык, и Йован, ни секунды не медля, поспешил вниз. Вдове пришлось объяснять дорогу на ходу, пока он доставал и заряжал ружьё.

— Двухэтажный дом, с южной стороны обвитый глицинией, невысокая ограда зелёного цвета. Запомнишь?

— Да-да, зелёная глициния… — из-за волнения информация никак не хотела нормально укладываться в голове. — Ещё раз, куда вы сказали поворачивать: направо или налево?

— О господи, я лучше нарисую карту! — воскликнула старушка, хватаясь за голову и семеня к комоду. Она принялась поспешно чертить путь на бумаге, пока Йован ругал себя за случившийся так невовремя приступ тупости.

Их громкие от волнения голоса не могли остаться незамеченными для Гая. Он вышел из кабинета, раздражённо хлопнув дверью.

— Куда собрался?

В этот момент он сильно напоминал Шерифа — старик принимал такой же грозный вид, когда был чем-то недоволен.

— А сам как думаешь? — огрызнулся Йован.

Гай бесцеремонным движением выхватил ружьё у него из рук.

— Уже забыл, кто из нас двоих бессмертен? Дава й сюда золото.

Йован почти швырнул ему мешочек с монетами. Гисборн никак не отреагировал на его оскорблённый вид и молча пошёл к выходу.

Вдова озабоченно заохала, когда входная дверь грохнула с такой силой, что на всём этаже зазвенели стёкла, а мистер Пушистая Попка спросонья перепугался до смерти, решил укрыться в щели между шкафом и полом, но застрял и начал орать как припадочная пума.

— Вот говнюк, — пробормотал Йован.

Теперь оставалось только ждать и надеяться, что Энни доживёт до момента, когда золото начнёт отдавать ей силу. Всё зависело от того, насколько быстро это будет происходить и хватит ли забранных за несколько часов сил, чтобы отсрочить её смерть.

Вспомнив, чем Марион должна заплатить за это заклинание, он почувствовал стыд. Нужно было как минимум не дать ей умереть в одиночестве. Неизвестно, сколько времени могло выдержать её тело, но точно не больше суток, а может быть, всего несколько минут. Конечно, в такой момент с ней следовало бы находиться Гаю…

Нехотя поднявшись на второй этаж, Йован вернулся в спальню колдуньи. Перед тем, как войти, он немного замялся не зная, что должен сказать ей.

— Гай, ты пришёл? — с надеждой спросила Марион, услышав его шаги.

— Нет, это всего лишь я.

Он закрыл дверь и остановился, неуверенно глядя на нежить.

— Я хотел сказать…

Колдунья с трудом подняла руку, которая как будто застыла в окоченении, скрючилась и потемнела.

— Подойдёшь ближе?

«Ну ладно, это последний день её жизни, можно и дотронуться разок, если ей это поможет», — подумал он и сделал несколько шагов вперёд.

Марион неловко вложила негнущиеся, почти окаменевшие пальцы в его ладонь.

— Я хотел сказать спасибо. Ты очень многим…

Но нежить снова его перебила:

— Обними меня, пожалуйста.

Йован растерянно кашлянул и отвел глаза, хотя она всё равно не могла видеть его лица.

— Ну-у…

Он даже не успел придумать отговорку, а колдунья уже каким-то образом смогла привстать и прижаться к его плечу, почти повиснув на нём. Запах недельного мяса стал удушающим.

— Поцелуй меня, — прошептала Марион.

Йован и так стоял не в слишком удобной позе, пытаясь усадить нежить в кресло и при этом не уронить её на пол, а от услышанного он чуть не свалился сам.

— Э-э-э… Извини, не могу, — промямлил он, поспешно и даже немного грубо отцепляя от своей кисти её сжатые пальцы.

— Почему? — голос колдуньи звучал обиженно, если не оскорблённо. — Неужели я не красива?

«Разве что для такого извращенца, как Робин», — ответил он про себя, пятясь к выходу и нащупывая за спиной ручку двери.

— Ты очень красива… Просто я, как бы сказать… предпочитаю мужчин.

Марион недоумённо открыла рот, но прежде, чем она успела что-то произнести, Йован выскочил в коридор с возгласом:

— Ну вот, я признался и теперь не могу смотреть тебе в глаза! Прости!

«Дебил, — он мысленно дал себе оплеуху. — Какие, нафиг, глаза? Нельзя же так со слепыми».

— Я позову вдову, — пообещал он через закрытую дверь.

Старушка сидела на кровати, напряжённо вглядываясь в бледное лицо Энни. Оуэн завернулся в плед так, что из полосатого шерстяного кокона виднелись только расширенные от страха глаза. Наверно, внутри должно было быть жарко, но он дрожал и кутался только сильнее.

Просить её оставить детей в такой момент было бы неуместно, и Йован молча опустился рядом.

— Я боюсь смерти, — почти неслышно выдохнула Энни.

Вдова сдавленно застонала, уткнувшись в промокший насквозь платок.

— Ты и не умрёшь, — твёрдо сказал Йован. — Гай уже пошёл… Пошёл накладывать заклинание, которое вас спасёт.

Девочка слабо всхлипнула.

— Я же вижу золото… Всё равно страшно… Оно убьёт других…

Оуэн высунул из пледа покрасневшее лицо. Казалось, он только сейчас понял, для чего им дали монеты.

— Это то, что делает Робин? — испуганно спросил он. — Кто-то умрёт вместо нас?

— Нет, нет! — замахал руками Йован, стараясь изобразить искреннее удивление. — Неужели ты думаешь, что мы на такое способны? Гай подбросит золото разбойникам, и оно заберёт обратно ту силу, которую Робин украл.

Вдова так укоризненно посмотрела на него покрасневшими от слёз, что ему стало стыдно за эту ложь. Но не мог же он признаться детям, что ради них действительно будет совершено убийство!

— Не хочу умирать… — прошептала Энни. Старушка ласково погладила её по волосам.

На первом этаже хлопнула дверь, и через секунду на лестнице раздались торопливые шаги. Йован вскочил навстречу вбежавшему Гаю.

— Ну что?