Ника Уэбстер – Forest fairy tales (страница 3)
– Я приветствую вас на Карнавале Судьбы. Вы готовы удивляться? Вы готовы бояться? О, да, будет страшно. А может, и нет. Но вы будете поражены до глубины души. И помните, что бы вы ни увидели это всего лишь. Часть. Шоу.
Он усмехается, растворяясь в тени, и голос из темноты шелестит с едва уловимой насмешкой:
– Наслаждайтесь шоу! Ведь бояться – это весело.
Тоашш'норр'и так не думает, но люди вокруг него свистят, кричат и хлопают в ладоши.
И шоу начинается:
Из глубины сцены слышится зловещая органная музыка и в полутьме скользят в странном танце черно-белые люди-тени. Тоашш'норр'и едва сдерживает инстинкты, когда один из них внезапно оказывается лицом к лицу с ним. Метаморф. Смотрит на него его глазами, отражая, как зеркало, кривую улыбку. Люди вокруг ахают, визжат женщины и дети.
На стенах внезапно заплясало иллюзорное пламя, схлынуло, огненным дождём рассыпаясь у ног невысокого смуглого парня. Он улыбнулся шало, развел руками, и пламя заплясало вокруг него, в его руках, пробегая от плеч до запястий и ластясь, будто котёнок. Парень перекидывает огненные мячики с руки на руку, выписывает восьмерки огненным хлыстом и рисует на выдохе огненные знаки. Зрители следят за ним, замерев от ужаса и восхищения. Повелитель огня – как он был обозначен в брошюрке с программой – вдруг развернулся к левой стороне кулис в приветственно-приглашающем жесте, и навстречу ему выпорхнула девушка. Всплеснула руками и водные жгуты слились с огненными. Она плетет из воды тончайшие кружева и со смехом набрасывает их на парня. Вода в её руках превращается в цветы и улетает облачком под купол. И напоследок вода обращается конем, встряхивает гривой, беззвучно заржав и подставляет спину, увозя за кулисы свою повелительницу.
Вслед за ней раскланялся и Повелитель огня. А потом вода вдруг хлынула со сцены в зрительный зал и осыпалась на присутствующих белыми да голубыми цветами. По рядам прокатился изумленный вздох. Рядом с Тоашш'норр'и кто-то вполголоса прокомментировал:
– Великолепные иллюзии.
Но это были не иллюзии – настоящая магия. Тоашш'норр'и чуял это, отзываясь всей своей сутью. Едва зрители немного успокоились как зазвучала нежная и печальная музыка. И в серебристо-лунном свете софитов высоко под куполом взлетели два тонких силуэта. Воздушные акробаты в серебристо-белых трико кажутся диковинными птицами, неподвластными гравитации. Они порхают легко и быстро, звеня колокольчиковым смехом фейри и маняще простирая к зрителям тонкие, белые руки-крылья. Завораживающе красиво и нереально, как прекрасный сон…
И с каждым номером Тоашш'норр'и мрачнеет все сильнее: кажется, шоумен собрал в своём цирке всех полукровок и сделал их магию потехой для людей. И у него много вопросов к этому шоумену. Особенно, когда на сцену выходит ребенок.
Очаровательный малыш, чьи кудряшки отливают зеленью молодой листвы, а в изумрудных глазах плещется солнечный свет. И этим солнечным взглядом он обводит зрителей и улыбается. Он поводит ладошками и по шатру разлетаются светлячки, доверчиво садясь на плечи зрителям. Он подходит к немолодой уже даме в первом ряду и кончиками пальцев касается ее шляпки. Шляпка расцветает, дама ахает и тоже расцветает. А малыш идет дальше, творя свою магию, и, словно отзываясь на нее, к нему слетаются бабочки. Светящейся бело-голубой стайкой они порхают над его головой, садятся на волосы…
И, кажется, будто вокруг не темные тесные стены шатра, а бескрайний простор залитых солнцем лугов. Вот подул ласковый ветерок, принося с собой запах разнотравья, нагретой солнцем смолы и поспевшей на пригорке земляники. Ветерок игриво прошелся по рядам, растрепывая тщательно уложенные прически, коснулся озорными пальцами одежды, обдал медовым теплом, разглаживая морщины и стирая усталость. Люди, словно проснувшись, заулыбались, посветлели лицами… Души их живо откликались на чудо.
Тоашш'норр'и тоже почувствовал ее, эльфийскую магию, которая привела его сюда и источником был этот малыш. И когда тот проходил мимо, тронул его за рукав, шепнув:
– lye lle 1
Малыш вздрагивает от звуков эльфийской речи, и Тоашш'норр'и окончательно уверился в том, что не ошибся. И в том, что этому малышу, как и всем полукровкам, не место здесь.
Люди расходятся нехотя, все еще под впечатлением от представления. Тоашш'норр'и выходит из шатра, окунаясь в ночную прохладу, и ловит за рукав мимо проходящего клоуна с просьбой отвести к хозяину Карнавала. Хозяин Карнавала обитает в довольно скромном трейлере, таком же обычном, как трейлеры его артистов. Тоашш'норр'и глубоко дышит, стараясь держать себя в руках, но силу сдержать не может и дверь трейлера от одного толчка его ладони вылетает.
Хозяин карнавала невозмутимо прихлебывает из тонкой фарфоровой чашки, неуловимым движением уклоняясь от летящего в лицо кулака.
– Какое оригинальное приветствие, – насмешливо тянет он.
И одним текучим движением поднимается на ноги, аккуратно отставив в сторону свой чай.
– Ты… – выдыхает Тоашш'норр'и. – Акио?!
– Я, – кивает Акио, – тоже рад тебя видеть, кузен, – и точным ударом разбивает Тоашш'норр'и скулу.
Некоторое время они кружат напротив друг друга, обмениваясь ударами. Акио усмехается:
– Тебе так не понравилось представление? Извини, денег за билет не верну.
Тоашш'норр'и шипит в ответ сквозь разбитую губу:
– Ш-што ты творишь?! Магия – это не развлечение! Нельзя так использовать чужой дар. Это глупо, бессмысленно. Этим…существам, не место здесь, ты знаешь! Но они здесь, в твоем цирке! Почему?!
Акио тяжело вздыхает, блокируя удар:
– С чего ты взял, что они здесь не добровольно?
Тоашш'норр'и моргает, удар пропуская:
– То есть?
– Я знаю, что они – полукровки. И в человеческом мире им трудно: их суть рвется наружу, но проявлять ее в обществе опасно… и они приходят ко мне. В моем цирке они могут быть собой. Люди спишут все на иллюзии. Голограммы там и все такое. Технологии, мол, так развились. Они… моя семья. Я ценю их и щедро плачу, я даю им все, что нужно, и я… Не держу их. Веришь ли нет – они всегда могут идти. Но идти им некуда. У многих из них нет родных среди людей. А Волшебный мир уже не примет их так просто, – ты знаешь....
Акио складывает ладони перед собой домиком, что означает «Остановись. Перемирие». Переводит дыхание, кривясь в улыбке:
– Уффф… Я уже не молод для таких «подвигов».
Тоашш'норр'и фыркает:
– Да ты на добрую сотню лет меня младше. И ты ничуть не изменился. Хотя…выглядишь респектабельно.
Пламя в глазах его гаснет, и он тяжело падает на диванчик, потирая разбитую скулу. Кривовато улыбается, одним уголком рта:
– Ты всегда отличался…ммм…повышенной креативностью. И умел убеждать. Если вспомнить наше с тобой детство – удивительно как Лес устоял и как Нана еще не поседела.... Впрочем на белой шкуре седину сложно заметить.
Помолчав немного, дракон добавляет:
– Не мне тебя судить. Я тоже был молод… Но… МЕЛКИЙ, СЕРЬЕЗНО, ЦИРК?!
Акио в ответ пожимает плечами:
– Нуу, так получилось.
Тоашш'норр'и возводит глаза к небу, то есть потолку фургона:
– Это уже константа.
И тут же серьезнеет:
– Извини, но я должен провести проверку. Ты знаешь закон.
Акио вместо ответа неловко тянется в нагрудный карман, доставая серебряную фляжку и щедро отхлебывая, протягивает Тоашш'норр'и. Тот не отказывается, только чуть кривится, когда виски обжигает разбитые губы. Акио грустно усмехается:
– Ты у нас нынче Золотой дракон, да? Принял таки свое наследие…Да, конечно, я понимаю. Проверяй.
– А этот малыш? Эльфенок…– вдруг спрашивает Тоашш'норр'и. – Он…здесь как оказался?
– Юлек? Он – сирота, – пожимает плечами Акио. – Он у нас «сын полка». Я знал его родителей. Это…долгая история – голос его предательски вздрагивает. Он глубоко вздыхает, прежде чем продолжить:
Они просили позаботиться о нем. И я заботился. Вот только наша кочевая жизнь для него… трудна. Он слишком мал. И я должен найти ему хорошую семью. Чтобы у него была своя комната, игрушки и приятели. Чтобы он ходил в школу… Чтобы у него было обычное детство.
– Вот как… – тянет Тоашш'норр'и. – В общем-то это мой долг. Позаботиться о нем, как о полукровке. Я мог бы для начала пригласить его в Волшебный лес. Познакомить с..наследием предков. У него должен быть выбор. И если он захочет остаться в Лесу, мы с женой позаботимся о нем, обещаю.
Акио благодарно кивает, но не может удержаться от подколки:
– Я должен познакомиться с твой женой. Я хочу видеть эту святую женщину, которая выносит твой характер, и засвидетельствовать ей свое уважение.
– Значит договорились – подытоживает Тоашш'норр'и
Время на часах неумолимо движется к полуночи. Акио зевает, совершенно по-кошачьи растягиваясь на диванчике и бросает Тоашш’норр’и:
– Ты можешь поспать в кресле.
Тот хмыкает:
– Я вообще-то могу и не спать.
Кресло ему немного мало, и приходится подогнуть ноги, но ему приходилось спать и на земле, в лесу… В лесу… Тоашш'норр'и почти подпрыгивает, вспомнив о том, зачем он пришел в человеческий мир. Он торопливо нашаривает айфон и строчит Астэри:
Раннее утро застает его спящим в немыслимой позе, и уже проснувшийся Акио глубокомысленно констатирует:
– Каждый дракон немного котик.