Ника Светлова – Шторм и Нимфа (страница 3)

— Не сказали им. Про наше... столкновение.

— Мы знакомы? — Он чуть наклонил голову. — Вы упали, я подвёз. Обменялись парой фраз. Я даже вашего полного имени не знал до этой минуты. Елена Андреевна.

Она повернулась к нему. В тесноте лифта их лица оказались непозволительно близко.

— Вы считали мои веснушки, лейтенант. Это уже какое-никакое знакомство.

Он помолчал. Потом произнёс низко, почти шёпотом:

— Двадцать три.

— Что?

— Двадцать три веснушки. На переносице. Я посчитал, пока вы приземлялись.

Лифт дзинькнул. Двери открылись.

— После вас, Елена Андреевна. — Он сделал приглашающий жест, и в его серых глазах снова плясали те самые искры.

Она вышла на подземную парковку, чувствуя, как горят щёки. И веснушки. И кончики ушей. И вообще всё, что может гореть.

Позади раздались его уверенные шаги.

— Кстати, — догнал он её уже у байка, — кофе с берцев отмылся. Можете не переживать.

— Я и не переживала.

— Конечно. Поэтому записывали в блокноте.

Она резко обернулась.

— Вы что, следили?!

— Я сотрудник службы безопасности. — Он протянул ей шлем, и на губах играла та самая непереносимая полуулыбка. — Моя работа — замечать детали.

Она выхватила шлем.

— Сестра знает, что вы её шлемом разбрасываетесь перед незнакомыми женщинами?

— Сестра знает, что я взрослый мальчик. Садитесь, Елена Андреевна. Нам работать вместе три недели. Успеете ещё меня возненавидеть.

Она надела шлем, поправила косу и села сзади.

— Кто сказал, что я вас ещё не ненавижу?

Байк взревел.

— Обещаете? — бросил он через плечо.

И они сорвались с места.

Так начинались самые длинные три недели в её жизни.

Глава 2. Берег

Загородный клуб «Берег» оказался именно таким, каким Елена его представляла, и одновременно совершенно другим.

Байк вынырнул из соснового леса, и перед ними распахнулась панорама: озеро, залитое полуденным солнцем, серебристая гладь до самого горизонта, а на берегу три корпуса из стекла и дерева. Архитектор явно знал толк в своей работе. Здания не вторгались в пейзаж, а вырастали из него, будто стояли здесь всегда.

— Красиво, — выдохнула Елена, забыв на секунду, что вообще-то злится на своего водителя.

Юрий заглушил двигатель и снял шлем. Ветер растрепал его светлые волосы, и теперь он был похож на викинга, который только что сошёл на берег после долгого плавания.

— Бывшая дача одного замминистра, — сказал он, слезая с байка. — В девяностые ушла с молотка. Новый владелец хочет сделать элитный клуб. Отсюда и требования к безопасности.

Она тоже спустилась на землю, поправила сарафан и косу. Балетки мягко ступали по гравийной дорожке.

— И какие же требования?

— Полный периметр под наблюдением. Датчики движения. Тревожные кнопки в каждом корпусе. Охрана круглосуточная. — Он перечислял сухо, по-военному, но взгляд то и дело соскальзывал на неё. — Открытие через три недели. На мероприятии будет около двухсот гостей. Весь цвет города.

— Двести человек? — Она присвистнула. — Аркадий Борисович говорил о ста пятидесяти.

— Аркадий Борисович — оптимист, — усмехнулся Юрий. — Я — реалист. Готовимся к двумстам.

Из-за поворота показался чёрный седан, это была машина Аркадия Борисовича. Заказчик выскочил наружу, промокнул лысину платком и замахал им рукой:

— Ну как вам? Райское место, правда? Елена Андреевна, вы только посмотрите на этот свет! А зал главного корпуса — это просто симфония пространства!

— Посмотрим, — кивнула она. — Юрий как раз вводит меня в курс дела.

— Прекрасно, прекрасно! Вы тут осматривайтесь, а я покажу Татьяне вертолётную площадку. — Он подхватил женщину в очках под локоть и увлёк в сторону леса.

Елена и Юрий остались вдвоём.

Они двинулись берегом. Гравий под ногами сменился деревянным настилом. Озеро дышало прохладой. В камышах возились утки. Где-то далеко, на том берегу, лаяла собака.

Елена достала блокнот и принялась набрасывать план территории.

— Здесь нужна приветственная зона с напитками. Видите ту сосну? Под ней идеально встанет барная стойка. Светодиодные гирлянды протянем по веткам. А от этого корпуса к озеру можно пустить ковровую дорожку...

— Нельзя, — перебил он.

— Что?

— Ковровую дорожку к озеру нельзя. Это открытый периметр. Вон там, — он указал на дальний край берега, — заканчивается наша территория. Дальше общественный пляж. Если пустить гостей напрямую, мы не сможем их контролировать.

— Но это же главный визуальный акцент! Озеро, закат, дорожка...

— Безопасность, — отрезал он.

Она скрестила руки на груди.

— А если поставить пост охраны на выходе к озеру?

— Тогда это будет не закат с ковровой дорожкой, а закат с будкой охранника. Романтично.

Она закусила губу.

— Вы всегда такой непробиваемый?

— Всегда.

— И вам никогда не хочется пойти на компромисс?

Он помолчал. Посмотрел на озеро, на тёмную воду, на далёкий буёк, покачивающийся на волнах.

— От компромиссов гибнут люди, Елена Андреевна. Я видел.

Это прозвучало так неожиданно серьёзно, что она осеклась. В его голосе на секунду промелькнуло что-то глубокое, спрятанное за стальной бронёй. Она вспомнила его позывной «Шторм». Он явно не в бирюльки играл.

— Хорошо, — сказала она тише. — Тогда давайте вместе придумаем, как сохранить и вид, и безопасность.

Он посмотрел на неё с интересом, будто впервые увидел по-настоящему.

— Давайте.

Они прошли дальше, остановились у пирса. Деревянные доски поскрипывали под ногами. Вода была такой прозрачной, что виднелось каменистое дно.