Ника Светлова – Кольцо с гранатом (страница 3)

Алиса замерла у ступеней.

— Откуда вы знаете моё имя? В баре вы назвали меня Алисой. Я не представлялась.

Ян поставил чашку на перила.

— Я знаю твоё имя уже две тысячи лет. Ты всегда избирала схожие. Алисия, Алиенора, Адель, Алиса. Словно хочешь, чтобы я не запутался.

— Это бред, — повторила она вчерашние слова, но на этот раз они прозвучали тихо, почти жалко.

— Заходи. Я покажу тебе кое-что.

Она колебалась. Секунду. Две. Пять. Потом поднялась по скрипучим деревянным ступеням, одна из них, третья, особенно громко застонала под ногой, и вошла в дом.

Внутри пахло книгами и деревом. Гостиная была залита мягким светом из больших окон без штор. Вдоль стен, до самого потолка, тянулись стеллажи. На них стояли не современные книги, а старые в кожаных переплётах, с потёртыми корешками. Папки с пожелтевшей бумагой. Свитки в защитных футлярах.

Посередине комнаты стоял массивный дубовый стол. Заваленный бумагами, фотографиями, какими-то картами. В углу старый торшер с зелёным абажуром, такой, какие показывают в фильмах про детективов.

Ян указал на диван. Алиса села. Подушка под ней была мягкой и чуть продавленной, наверное, на этом диване много сидели. Ян опустился в кресло напротив.

— Я знаю, что ты не веришь, — начал он. — Это нормально. Ты никогда не веришь с первого раза. В прошлой жизни ты разбила о мою голову вазу, когда я попытался объясниться.

— В прошлой жизни? — она нервно усмехнулась. — И кем я была?

— Пианисткой. Прага, тысяча девятьсот тридцать шестой год. Мы познакомились в филармонии, ты играла Шопена. Вазу разбила через две недели. Фарфоровую. Очень дорогую.

Он говорил без тени насмешки, словно рассказывал о погоде, спокойно, буднично. Алиса сглотнула.

— Если это правда, то почему я ничего не помню?

Ян отвёл взгляд, посмотрел в окно, на реку.

— Потому что так устроено. Одна душа помнит всё, другая рождается чистой. Это цена, которую мы платим за то, чтобы встречаться снова. Если бы мы оба помнили, мы бы сошли с ума от груза этих жизней. Но если ты не вспомнишь ничего сама до своего тридцатилетия

— То что? — тихо спросила она.

— То я исчезну Не просто из твоей жизни. Из времени. Цикл разорвётся, и в следующем воплощении меня уже не будет.

В комнате повисла тишина. Слышно было только, как за окном шумит река и где-то лает собака.

— Почему? — спросила Алиса. Она сама не узнала свой голос — низкий, какой-то чужой.

— Потому что у всего есть цена. Наша любовь — она не просто чувство. Мы заключили договор. Очень давно. В самой первой жизни. Я попросил богов дать мне шанс быть с тобой снова. Мне дали. Но с условием, если ты, прожив тридцать лет, ни разу не почувствуешь прошлого, значит, наша связь истончилась. Значит, она больше не нужна миру.

Алиса смотрела на него. На бледное лицо. На тонкие пальцы, сжимающие подлокотник кресла так сильно, что побелели костяшки. На янтарные глаза, в которых, кажется, блестело что-то. Но, возможно, это просто блик от лампы.

— Сколько у меня времени?

— Шесть месяцев и три дня.

— И что я должна вспомнить?

Ян поднялся. Подошёл к одному из стеллажей, достал старую папку. Кожаная, с потёртостями, завязана шнурком. Он протянул её Алисе.

Она открыла. Внутри лежал рисунок. Уголь, грубый, торопливый, но живой. Женщина в простом одеянии, склонившаяся над свитком. Лицо почти не прорисовано, только поворот головы, изгиб шеи, линия плеч. Но Алиса узнала себя. Не лицом, а тем, как она сидит. Сгорбившись, подогнув ногу под себя. Она всегда так сидит. С детства.

— Это ты, — сказал Ян. — В Александрии тебя звали Иона. Ты была хранительницей архива при библиотеке. Я служил в римском гарнизоне. Мы встретились случайно. Ты уронила свиток на мостовой, я поднял. Ты посмотрела на меня и сказала: «Наконец-то, центурион. Я ждала тебя двести лет».

У Алисы перехватило дыхание.

— Я я так сказала?

— Ты всегда была смелее меня. В каждой жизни.

Он забрал у неё папку, отложил в сторону и сел рядом. Не вплотную, оставил расстояние. Но достаточное, чтобы она снова почувствовала запах. Сандал. И что-то свежее, как после грозы.

— Я не стану тебя понуждать. Ты можешь уйти сейчас и никогда не возвращаться. Но если решишь остаться, я расскажу тебе всё. Про Александрию, про Париж, про Прагу. Про все наши жизни. А потом мы попробуем разбудить твою память.

Алиса смотрела на рисунок. Женщина на нём была не просто похожа — это была она. Те же скулы, та же родинка над левой бровью. Художник не мог угадать такие детали.

— Ты сам это рисовал?

— Да. В Александрии. За день до пожара.

— И что случилось потом?

Ян отвёл взгляд. Челюсть сжалась, на виске дёрнулась жилка.

— Я не успел. Библиотеку подожгли. Я бежал через весь город, но когда добрался до архивного крыла, крыша уже рушилась. Тебя завалило балкой. Ты умерла у меня на руках.

Алиса почувствовала, как по щекам текут слёзы. Она не понимала, почему плачет, но в груди разлилась острая, горячая боль, как будто она сама стояла в горящем здании и смотрела в глаза человеку, который бежал к ней сквозь огонь.

— Ян — выдохнула она.

Он повернулся к ней, в его глазах тоже блестело.

— Ты назвала меня по имени. Впервые за две тысячи лет ты назвала меня по имени, не вспомнив ничего.

На столе, среди рассыпанных бумаг, лежал ещё один рисунок. Алиса потянулась к нему. На нём были изображены мужчина и женщина на балконе над ночным городом. Женщина смеялась, запрокинув голову, а мужчина смотрел только на неё.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.