Ника Смелая – (Не)слуЧАЙная вдова, или Сердце в аренду (страница 2)

Но надо отдать должное Агриппине. Несмотря на моё странное, по её словам, поведение, она терпеливо отвечала на любые мои вопросы, готовила еду, ходила на базар и даже научила меня надевать чулки. Боже! Чулки! Да я в жизни такой жути не носила. Белые плотные, но несмотря на это, постоянно рвущиеся носки выше колена, которые надо было под ним подвязывать тесемкой, чтобы не свалились в самый неподходящий момент. Себя не помнила, но джинсы, кроссовки и широкие джемпера, которых в моём гардеробе было с десяток, видела перед глазами, словно наяву. Вот только в теперешней моей яви о них оставалось только мечтать.

– Евдокия Петровна, голубушка, сколько ж раз повторять вам? Не Тьмутаракань это, а Коломна. Крупный город с церквами, базарами, фабриками и даже театром. У нас и аптека своя имеется, и больница. Разве ж можно такое забыть? Ох, чую, несладко нам придётся из-за того, что вы головушкой ушиблись, – досадовала моя помощница, раскладывая по тарелкам кашу.

Именно её мы ели на завтрак, обед и ужин. В обед она сопровождалась куском масла, по вечерам – молитвой Господу нашему, как говорила Агриппина. И только по утрам к тарелке серой безвкусной жижи женщина подавала воздушную пастилу, которую, к слову, производила фабрика, располагавшаяся прямо за домом. Моя, стало быть. Но, несмотря на это, сладкое было в дефиците, так как весь товар уходил на продажу, а выручка – на зарплату рабочим и погашение долгов моего почившего супруга. От неё почти ничего не оставалось. Больше есть в доме было нечего.

Зато в избытке был чай!

– Вам какого? – поинтересовалась женщина, проверяя, закипел ли самовар. – С душком аль обычного?

– Любого, Агриппина. А это точно не постановочная площадка? Сколько же можно-то уже? Неделю меня тут валындаете. Зачем я вам сдалась? – я не теряла надежды на то, что всё вокруг ни что иное как фарс.

В какой-то момент даже предположила, что место это похоже на декорации к одному известному фильму, где избалованного мажора “закинули в прошлое”, чтобы перевоспитать. Пару суток ходила довольная, пытаясь найти камеры или какие-то зацепки, указывающие на то, что захолустье – одна большая сцена, а местные – актёры, но у меня ничего не вышло. Да и мажоркой, если честно, я себя не помнила, и то, что мне наливали чай и накладывали еду, было непривычно и странно.

Агриппина даже батюшку ко мне пригласила, чтобы тот исповедал хозяйку, которая “стала будто чумная и нелепицу какую-то мелет”. Отец Виталий, конечно, дело своё сделал, но, уходя, только покачал головой и тяжело вздохнул, давая женщине понять, что умом я действительно тронулась.

А на следующий день ко мне пришёл высокий худой мужчина, представившийся Марком Фридриховичем Шпрейном, бухгалтером моего отца и заведующим финансами фабрики, которая по завещанию перешла в моё распоряжение.

– Евдокия Петровна, я, конечно, понимаю, что вы в трауре. Шутка ли, похоронить супруга, а следом сразу и родителей! Но финансовые вопросы, связанные с фабрикой, не терпят отлагательств, – начал он, доставая какие-то бумаги из довольно пухлой папки. – Предприятие продолжает работу, а вся прибыль идёт на оплату наёмным трудящимся. Сами знаете, сезон ведь. Скоро яблок станет меньше, сократим штат и будет попроще. Но сейчас у нас просадка. Нужно как-то её компенсировать. Ваш папенька оставил распоряжения на такой случай. Ознакомьтесь и подпишите, – мужчина протянул мне лист бумаги, исписанный мелким текстом, вчитаться в который у меня никак не выходило.

А ещё я наконец поняла, что ничегошеньки про фабрику, яблоки, сезон и расходы не знаю, равно как и про всё остальное. И мне даже стало любопытно, как тут всё устроено, и могу ли я чем-то помочь в сложившейся ситуации, раз уж всё равно тут застряла. Неизвестно насколько.

Именно тогда в кабинет, где мы беседовали с бухгалтером, совершенно по-хозяйки, без стука, вошёл тот самый Озеров, при виде которого мне резко поплохело. Хотя я всё-таки считаю, что виной тому спёртый воздух в доме и нервное напряжение не одного дня, а целой недели.

– Ой, батюшки! Куда это вы, хозяюшка, собрались? – заметив, что я вышла из комнаты, всплеснула руками Агриппина. – Вам бы полежать, отдохнуть.

– Я тут уже неделю баклуши бью. Ем, сплю и силюсь хоть что-то вспомнить. Хватит. Належалась, наплакалась. При доме только фабрика? – зачем-то уточнила я.

– Нет, ещё лавка есть. Ну как, имеется, но как батюшка ваш почили, так народу в неё стало наведываться меньше. Раньше там две девки работали наёмные, а теперь одна осталась, и та баклуши целыми днями бьёт. Не приходит никто ведь. Простите уж за прямоту, но люди шепчутся, что с вами что-то неладно. Боятся, что неудача на них перейдёт, если станут у вас товар покупать, – честно призналась женщина.

– Это я уже поняла. И что продаём мы не только пастилу, но ещё и чай – тоже. Заходила же на днях туда, – вспомнила, а про себя подумала: “Камеры искала, но так и не нашла”.

– Верно. Индийский сортовой, – ответила женщина.

– А Озеров этот для каких нужд помещения снял? – поинтересовалась как бы невзначай.

– Ох, Евдокия Петровна, знамо дело для каких. Прибрать он решил к рукам вашу фабрику и лавку заодно. Бесится, окаянный. Горем вашим упивается да только и ждёт, чтобы на больное надавить или унизить, – едва поспевая за мной, просветила меня Агриппина.

– Погоди-ка. Ты же говорила, что богатый он. Зачем ему фабрика и лавка, от которых одни убытки? – я резко остановилась у входа в небольшую пристройку к дому, над которой красовалась вывеска: “Местные и иноземныя сласти, чай и прочие”.

– Так вы ж его перед всем честным народом опозорили. Вот он и взъелся на вас да, видать, отомстить удумал. Зря вы ему помещения сдали, ох, зря!

Хотела было уточнить, чем именно насолила синеглазому, но мне вдруг стало нехорошо. Такая накатила слабость, что еле на ногах удержалась. А затем меня кто-то подхватил под руки и обнял со спины. Стало тепло и спокойно. Как дома.

– Ну здравствуй, красавица, – услышала знакомый голос. – Как же я соскучился!

Резко обернулась и застыла. Передо мной стоял высокий симпатичный блондин в военной форме. Я определëнно его знала. Встречала прежде. Там… откуда я родом.

Глава 3 Друг детства

– Удивлена? Я и сам не верил, что доберусь до дома раньше нового года, а оно вон как вышло, – молодой человек улыбнулся так открыто, что я невольно прониклась. – Мои соболезнования, Дуняш. Отец твой был человеком с большой буквы, чего, к сожалению, не могу сказать о супруге.

– Константин Иассоныч, невовремя вы, – обратилась к нему Агриппина. – Нездоровится хозяйке. Доктор сказал, от горя память ей отшибло. Гляньте, как смотрит на вас. Поди не узнала.

Настал его черёд удивляться. Зеленоглазый блондин посмотрел на меня с явным сомнением.

– Даже так? Не узнала, стало быть? – разочарование в голосе молодого офицера было таким неподдельным, что мне даже стало жаль его.

– Не совсем, – поспешила немного успокоить парня.

На вид ему было не больше двадцати. Матёрым военным я бы его не назвала ни за какие коврижки. Скорее курсантом, недавно закончившим обучение.

– От вас приятно пахнет. Знакомо, – призналась я, укутываясь в шаль, которую протянула мне Агриппина. На улице было довольно зябко.

– От тебя. Мы с детствазнакомы. Никакого официоза, я тебя умоляю. Не похоже, чтобы ты шутила. Такая умная женщина, как ты, таким бы заниматься не стала. Холодно тут. Давай-ка зайдём внутрь, – блондин по-хозяйски толкнул дверь лавки, пропуская меня вперёд.

Внутри было тепло и очень уютно. Пахло специями и яблоками. А ещё, конечно же, чаем, которого на полках имелось великое множество. Просторное светлое помещение являлось образцом торговой лавки того времени: на прилавке большие стеклянные сосуды с листовым чаем, по полочкам аккуратно расставлены жестяные разноцветные баночки, заполненные им же. Справа стеллаж с различными видами конфет и пастилы, ящички со специями, от запаха которых голова идёт кругом.

Слева – дверь в небольшую комнату, где можно отдохнуть, попросить принести на пробу того или иного напитка, почитать свежую прессу и угоститься фабричной продукцией. Всё сделано очень грамотно и со вкусом. Будь я случайной прохожей, непременно бы тут задержалась. Но сейчас в лавке посетителей не было. Одна лишь работница скучала за прилавком.

– Доброго дня, Евдокия Петровна, – приветливо улыбнулась мне молоденькая миловидная брюнетка.

Я только кивнула в ответ, всё ещё разглядывая внутреннюю обстановку.

– Ой, да вы с гостями. Проходите, я вам сейчас угощение организую и кипяточка принесу, – предложила работница, имени которой я не знала, кокетливо стреляя глазками в адрес моего нового…(не)знакомого.

Препираться я не стала. Прошла в соседнюю комнату и с удовольствием присела на небольшой диванчик, а мой гость устроился на стуле напротив. Разделял нас небольшой чайный столик, который спешно сервировала работница.

– Раз так, то разреши представиться, – прервал затянувшуюся паузу блондин, когда мы наконец остались наедине. – Унтер-офицер, прапорщик запаса кавалерии Константин Иассонович Шевлягин. Друг детства, соученик и сторонник всех твоих даже самых сумасшедших начинаний. Окончил военное училище, получил звание и вернулся в родной город служить в запасе. Соскучился жутко. Думал, приеду и сразу к родителям твоим в гости, а уж отсюда тебя записочкой повидаться от супруга бы выспросил. Не знал, что такая беда приключилась. Вчера только сообщили мне. Понял, что дело плохо, а тут, оказывается, в разы всё хуже. Что с тобой приключилось, Дуняша?