Ника Смелая – Души в клочья (страница 24)
Вот уже который час смертные солдаты неприятеля пытали меня всевозможными способами, старательно изводя резерв на регенерацию. Особого ущерба мне их старания не наносили, но на заживление каждой ссадины или пореза расходовалась магия, восполнить которую было нечем. В итоге меня связанного и истекающего кровью оставили в каком-то бараке. Я был этому даже рад, так как избивать перестали, испытывать на мне остроту заточки своих мечей тоже, и, наконец, оставили в покое, давая возможность собраться с мыслями. А подумать было о чём.
Старательно отгонял от себя мысли о том, что, избавившись от меня, Филипп поспешил вернуться во дворец, чтобы похвастаться тем, как хитро он обвёл противника вокруг пальца, и непременно продолжил начатое в купальнях с Дафной. Мне нужна была трезвая голова, так как провернуть предстояло нечто очень важное.
Я не просто так настоял на поездке к границе. Знал, что фракийцы этого так не оставят. У них был свои интерес в этом деле, и мне необходимо выяснить, какой именно. Не могла страна, столько лет мирно соседствующая с Иперворией, ни с того ни с сего пойти на неё войной. Северное государство населял простой народ, их диалы были схожи по силе с материалистами торговой страны, которой правил отец Филиппа. Я навёл справки, но никак не мог поймать ниточку, ведущую к разгадке.
Смертные солдаты ничего не знали о планах своего руководства, можно даже не тратить на это магию. Но диалы — другое дело. Они-то точно были в курсе, зачем их отправили к границе и что Фракия планирует получить от этой миссии. Жаль, что на поле боя мне не хватило времени расспросить того высшего. Узнал лишь, что явились они за наследным принцем. Затем всё завертелось с такой скоростью, что стало уже не до их планов. Выжить — вот какая задача стояла передо мной тогда.
Мне нельзя было умирать. Слишком многое зависело от того, выберусь ли я живым. Во-первых, нужно найти брата. Он получил ранение, а это плохо. Регенерация у него работала не так хорошо, как у остальных. Во-вторых, во мне нуждалась Дикея. Как бы то ни было, прежде всего я диал, существо, созданное Богами для заботы о своей земле и знающее, что такое долг и уважение к демиургам. Не мог я подвести свой народ и отца. И, конечно же, Дафну.
Нужно вытащить её из Ипервории, забрать у Филиппа. Её слёзы до сих пор стояли у меня перед глазами. Каким бы я был мужчиной, оставив любимую с ним. Пусть мои чувства не взаимны, пусть я нарываюсь на открытый конфликт, который не принесёт мне славы, а лишь унизит в глазах правителей других стран. Я не могу оставить её одну. Должен помочь, защитить и, убедившись, что на её губах снова играет обворожительная, согревающая обе мои души улыбка… уйти.
Зная, что она счастлива, я смог бы отпустить чувства, что не один год не давали мне покоя. Думал, что смог бы. Заверял себя в том, что не ревность движет мной, а лишь давнее обещание выручить девушку в трудной ситуации. Да, именно так.
— Здравствуй, Люций, — от моих мыслей меня отвлёк голос вошедшего в барак.
Я поднял на него взгляд и узнал того самого огненного генерала с поля боя. Диал стоял поодаль, не приближаясь. Похоже, ему доложили о том, что мой дар имеет ограничение и, чтобы применить его к кому-то, меня и объект дознания должны разделять не более двух метров.
— Извини, что не кланяюсь. Сейчас титулы не играют роли. Ты мой пленник, так уж вышло.
Высший обращался ко мне так, будто мы были знакомы. И я вспомнил его.
— Приветствую, генерал Хардвард. Давно не виделись. Кажется, год, если верно помню.
Вояка приезжал в Дикею с дипломатическим визитом. Я ещё тогда отметил, что этот диал очень силён. А уж когда узнал, что он управляет пламенем, решил для себя, что ни за что не хотел бы столкнуться с ним в бою. Но судьба распорядилась иначе.
— Не стоило вам приезжать в Иперворию, сынок, — тяжело вздохнув, сказал фракиец. — Зачем заявились? Сидели бы себе в своих шахтах, добывали берит и не знали горя. Мы сами бы здесь разобрались.
— С чем же?
— Не твоё дело, — резко оборвал меня он. — Не нарывайся, наследник Милдора. Уходи подобру-поздорову. А как доберёшься до дома, вели прислать нашей армии тонну берита, заряженного силой. В знак доброй воли и поддержки Фракии.
— Не могу. — Теперь я смотрел ему в глаза, пытаясь угадать мотивы генерала.
Он имел в этом деле личный интерес. Но какой?
— Это я не могу оставить тебя в живых, если не согласишься. На кон поставлено слишком многое. А ты, — выставил он вперёд указательный палец, — мешаешься под ногами.
— Видимо, придётся меня убить, — усмехнулся я ему в лицо. — Я не оставлю того, кто нуждается в моей помощи. Более того, я связан данным словом, а это, как вы знаете, держит покрепче якоря.
— Дурак ты, Люций. А жаль, я был о тебе лучшего мнения, — Медноволосый вояка пожал плечами и щёлкнул пальцами.
В то же мгновение в мою сторону полетел небольшой огненный шар. Я откатился в сторону, но руку всё же задело, заставив скривиться от боли.
— Отвечай, зачем явился?
— Нет. — Нужно было стоять на своём. Я был так близко к цели, что не мог сейчас дать слабину.
В месте удара шара кожа сильно обуглилась, и запах палёного ударил в ноздри. Двигаться было почти невозможно, множественные ранения на теле никак не хотели заживать, но регенерацию использовать я не мог.
Мгновение — и в руке генерала возник огненный клинок. Пугающее и в то же время потрясающее зрелище.
— Убью ведь, не сдержусь. Нрав у меня горячий, сам видишь. — Высший отступил на шаг, кивая на своё «оружие».
Он злился. На себя ли, на меня ли, я не понимал. Но мне это было на руку.
— Уходи и выполни наши требования добровольно.
Я наконец смог подняться и стоял теперь перед ним на коленях. Даже представлять не хотелось, насколько жалко я выглядел. Хорошо, что в бараке, кроме нас, никого не было.
— Какая же вы скотина, генерал, — снова усмехнулся я, глядя ему в глаза. — Скотина и трус. Боитесь меня, да? Иначе почему не подходите?
Лицо моего собеседника приняло хищное выражение. Я смог-таки зацепить его за живое.
— Да что ты знаешь, менталист? — закипел высший. Меч в его руке полыхнул алым.
— То, что уже где-то видел этот взгляд и то же самое надменное выражение лица. Ах да! И медные волосы. Где же? Не у того ли, кто вёл себя так же трусливо, как и вы сейчас, и предал нас недавно на поле боя. Если я прав, то сходство ваше неслучайно. А я прав, не так ли? — Я выдал свой главный козырь.
И это сработало. Огненный кинулся на меня, явно намереваясь заставить замолчать навсегда. Я вовремя уклонился, но не рассчитал, и пламенное лезвие вошло мне под рёбра, заставляя цепляться за реальность, так как болевой шок чуть не лишил сознания. Перед глазами потемнело, тело свело судорогой.
— Умри, догадливый гадёныш! — Хардвард рванул меч обратно и сделал ещё один замах. Но, чтобы не дать мне уклониться, схватил за шею, вынуждая запрокинуть голову и посмотреть ему в глаза.
— Попался. — Победная улыбка коснулась моих губ, и я наконец дал волю дарованной душе.
Высший замер, а огненный меч растворился в воздухе.
— А теперь вопросы задавать буду я, — борясь с тошнотой, вызываемой мерзким запахом собственной палёной плоти, сказал я. — Сядь! — приказал я своей жертве.
Генерал тут же плюхнулся на колени, готовый вывернуть передо мной обе души наизнанку. И я задал ему всего два вопроса. На большее магии не хватило бы. Нужно было приберечь её для того, что я сделал после.
— Спасибо за информацию. — На этот раз уже я обвил его шею рукой и прислонился своим лбом к его. — Слушай меня. Внимательно слушай, потому что то, что я сейчас тебе скажу… станет для тебя правдой, в которую ты будешь свято верить до конца своих дней.
Высший кивнул, а я надавил магией настолько, насколько позволял резерв. Мало кто знал о второй стороне моего дара. Использовать её я зарёкся ещё в юношестве, но получалось это у меня из рук вон плохо.
Это был уже третий раз, когда я менял убеждения другого. Второй был
Я говорил долго. Непозволительно долго для того, кто вот-вот мог отправиться к Пресветлым из-за магического истощения. Выкладывался по полной. Знал, для чего это нужно. Когда реальность поплыла перед глазами, слуха достиг громкий лязг металла.
Снаружи барака кто-то дрался на мечах. Крики и грохот стояли такие, будто на полк фракийцев напала-таки армия Ипервории.
Но отвлекаться было нельзя. В этот день я понял, что Пресветлые крайне мне благоволят. Да, я попал в плен, да, стерпел побои и пытки, но они привели ко мне того, кто был мне нужен. Не просто диала, руководящего полком, а высшего, из-за которого всё и началось. Того, кто способен прекратить конфликт, так хитро развязанный им же самим.
Уже многие годы правитель Фракии не интересовался политикой и передал всю полноту власти в руки своего лучшего друга — генерала Хардварда. Тот большего не хотел, помогал товарищу и купался в роскоши и славе. Вот только душам его не было покоя. На сердце лежал неподъёмный груз, который с каждым годом давил всё сильнее, мешая наслаждаться жизнью. Именно он и сподвиг его на то, чтобы ввязаться в эту авантюру с нападениями на границу.