Ника Смелая – Души в клочья (страница 23)
Промычав что-то невнятное, поспешила подняться, чтобы избежать «продолжения» утех, но Филипп потянул меня за руку, и я рухнула на подушки. Супруг навис надо мной, не давая пошевелиться. Поднял мой подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза, и медленно наклонился, намереваясь поцеловать.
Отводить взгляд я не стала, только напряглась в ожидании. Момент — и диал замер, а выражение его лица не сулило мне ничего хорошего.
— Решила сделать из меня дурака? — Принц отдёрнул укрывающую меня простынь и принялся рассматривать постель.
До меня поздно дошло, что искал он не что иное, как доказательства того, что до этой ночи я была невинна. Планируя подмену, я совсем об этом не подумала.
— Филипп, это не то, что ты подумал, — пролепетала я, бледнея.
— Откуда тебе знать, что творится у меня в голове, жена? — Последнее он выделил особо.
— Несложно догадаться, ты же ищешь что-то, похожее на кровавое пятно или…
— Ах, несложно? — Диал протянул руку к подушке и аккуратно поднял с неё чёрный волос. У меня внутри всё похолодело. — Эти покои подготовили специально для нас. Насколько мне известно, кроме тебя и твоей служанки, ни одна женщина в помещение не входила. И, раз я так предсказуем, как ты утверждаешь, скажи мне, Дафна, ты ли провела со мной эту ночь?
Я не могла открыть ему правду. Нужно что-то придумать, причём срочно. Фипилл был в бешенстве и не намеревался оставлять этот вопрос без ответа. Захотелось провалиться сквозь землю, а лучше и вовсе отправиться в чертоги Пресветлых…
— Я! — уверенно сказала я, стоило мне вспомнить о Богах. — И у меня есть тому доказательство.
— И какое же, мышонок? Учти, вздумаешь меня обмануть — на твоём теле появится куда больше синяков, чем уже имеется, и будут они не следствием страстной ночи, а результатом ударов кнута одного из моих людей.
— Не появится. Но и ты учти, супруг, если докажу — ты оставишь меня в покое, по крайней мере до тех пор, пока отметины от твоей безудержной страсти, — показала ему на свои посиневшие запястья, — не исчезнут без следа.
Филипп молча согласился, поднялся с постели и оделся. Я последовала его примеру и повлекла за собой из дворца. Диал был мрачен, но не проронил ни слова, пока мы не дошли до того храма Пресветлых, в котором я молила Богов за него.
Навстречу нам вышел местный служитель, учтиво поклонился и отстранился, давая дорогу, но у меня на него были свои планы.
— Здравствуйте, достопочтенный, — обратилась я к клирику. — Не проводите ли нас к алтарю?
Мужчина испуганно взглянул на принца, однако отказываться не стал. Провёл нас внутрь храма и указал на то самое возвышение, на котором лежала священная книга.
— Ваше Высочество, вы же прекрасно знаете, где он находится. Я видел вас здесь и не раз. И, как молились, слышал. Простите моё любопытство, но я не понимаю, — произнес служитель.
А я внутренне возликовала. У меня появился свидетель, который был так нужен именно сейчас.
— Не тяни, Дафна. Что ты хочешь мне показать? — Терпению Филиппа пришёл конец.
Я подошла к сборнику древних текстов и открыла на случайной странице. Теперь, когда я лишилась невинности, тексты померкли, и я не могла разобрать ни слова. Они больше не светились золотом и не несли в себе силы. Некоторые страницы и вовсе казались мне пустыми.
— Вот здесь. — Я ткнула пальцем, указывая на пустой лист. — Что-нибудь написано?
— Нет, — тут же ответил клирик. — Должен заметить, что от ваших прикосновений страницы темнеют. Не стоит вам этого делать. Писания драгоценны, и касаться их могут лишь служители и невинные девы — дочери правителей. Вы же замужняя дама и прекрасно знаете, что книга для вас теперь бесполезна. Может, я могу чем-то помочь? Что именно вы ищете? — Мужчина смотрел то на меня, то на Филиппа.
— Ничего, — коротко бросил принц и, взяв меня за руку, потащил к выходу из святилища.
Он шёл так быстро, что я едва за ним поспевала. Уже в саду остановился и отпустил. Стоял передо мной, сжимая кулаки и явно решая: верить мне или нет.
— Как видишь, дорогой супруг, я больше не чиста. Боги не услышат моих молитв, да и прочесть я их просто-напросто не смогу. — Я обняла себя руками, пытаясь защититься от гнева Филиппа.
— Но была… — сказал он самому себе, доставая из кармана брюк тот злополучный волосок Лейлы, случайно оставленный ею на подушке. — Что-то не сходится.
— Как бы то ни было, я свою часть уговора выполнила. Теперь твоя очередь. — Поняв, что играю с огнём, я понизила голос почти до шёпота и добавила, виновато опуская глаза: — Филипп.
Взгляд супруга смягчился, в его глазах снова стала заметна искорка, указывающая на наличие второй души. Он сделал пару шагов назад, оглядел себя, словно прислушиваясь к своим ощущениям.
— Уйди, жена, — наконец выдал он. — И не попадайся мне на глаза, пока синяки не сойдут. — Затем мужчина тяжело вздохнул, потёр переносицу и добавил: — И после тоже. Видеть тебя не желаю. А с той моей половиной, что с этим не согласна, я сам разберусь.
Повторять ему не пришлось. Я припустила в свои покои. Шла спешно, едва не переходя на бег. Не хотелось, чтобы слуги стали свидетелями того, как их принцесса носится по замку, словно оголтелая.
Войдя внутрь, закрыла за собой дверь и буквально сползла по ней на пол.
Понимала, что отсрочка временная. Я выиграла сражение, но не войну. Лейла права: постоянно бегать от Филиппа у меня не выйдет. Но и близости с ним я не хочу. Не теперь. Не после того, что было между мной и Люцием.
Стоило подумать о зеленоглазом диале, как ком подкатил к горлу. Что если он и впрямь погиб? А если нет, то стоит ли ждать его возвращения? Захочет ли он, пережив нападение, снова ввязываться в дела Ипервории и рисковать жизнью? Не ради меня же он сюда явился?
Мысли роились в голове, как пчёлы в улье. Я давно поднялась с пола и ходила кругами по спальне, пытаясь решить, как мне быть. Кинула беглый взгляд на столик, где лежало недавно присланное отцом письмо. Родитель соизволил поинтересоваться, всё ли у меня в порядке, и даже предложил свою помощь в случае необходимости. Естественно, материальную. Но примечательным было не это. В самом конце послания имелась приписка от брата.
Наследный принц Лиссии никогда не отличался особенной любовью к сёстрам и уж тем более ничего нам не обещал. Но мир тесен. Брат был хорошо знаком с Люцием, и, сдавалось мне, я прекрасно понимала, кто именно приложил руку к тому, что Грей так себя повёл.
В моём положении было уже неважно, кто и почему предложил помощь. Главное, что в этом мире был кто-то, способный мне её оказать. Хотелось верить, что он был не один. Что Люций жив и здоров, пусть и где-то далеко и не планирует возвращаться. Как я ни старалась убедить себя в этом, сердце не успокаивалось. Мне необходимо знать, что с ним всё в порядке. Жить дальше с мыслью, что моего сказочника больше нет… было невыносимо. Поэтому я дала себе зарок подождать ещё пару дней, вдруг о нём появятся какие-нибудь вести, и только затем написать брату.
Филипп сдержал слово и избегал меня под любыми предлогами. При дворе активно обсуждали внезапное нападение фракийцев, но ответных мер принимать не спешили. Вестей о тех, кто попал в засаду и не вернулся, не было. Я все губы искусала, томясь ожиданием. Всё надеялась, что непременно найдётся хоть кто-то, кто видел братьев-дикейцев живыми после происшествия.
Единственным человеком, помимо Иви, кто обеспокоился моим душевным состоянием, оказалась та самая фрейлина правительницы — Розалия. Пару раз она встретила меня в саду, отметив, что я выгляжу очень бледной, посоветовала не вешать нос и даже подарила шёлковый платочек. Его можно было повязать на шею, чтобы скрыть следы ночи любви с Филиппом. Синяки на шее почти прошли, но на запястьях всё ещё были отчётливо видны. Я была благодарна женщине за участие, но каждый прожитый час казался мне пыткой.
По прошествии двух суток я совсем отчаялась и решила, что хороших новостей ждать не стоит. Сидя у окна в своих покоях, взяла листок бумаги и перо и уверенным почерком вывела на нём несколько строк, в которых сообщала брату о том, что несчастна, просила забрать меня из Ипервории и сделать так, чтобы ни один мужчина на свете (особенно законный супруг) больше не смог ко мне прикоснуться. И, пусть это сулило мне общественное порицание и недовольство родителей, я не могла больше здесь оставаться и умирать не собиралась. Помнила ночь, которая подарила мне желание жить.
Голубь с посланием выпорхнул из моих рук и полетел далеко-далеко, к самой линии горизонта. На землю спускались сумерки, а в небе загорались первые, едва заметные звёзды. Именно тогда я увидела двух всадников, приближающихся ко дворцу с севера. Двух…
Глава 16. Допрос с применением силы
Люций
Я, конечно, знал, что Филипп не самый лучший из представителей высших, но не думал, что он способен опуститься до предательства. Результатом его низкого поступка стало то, что я оказался в плену у фракийцев, не имея представления, жив ли Дуэйн и смогу ли я отсюда выбраться.