Ника Ракитина – «Обручальник» против (страница 21)

Разгулявшаяся после плаванья фантазия до того насмешила Андрея, что он, согнувшись и все же заглянув под купеческое ложе для очистки совести, долго хрюкал в кулак. Ну невместно же ржать, как конь, когда клиент твой на стенку лезет от отчаянья. Что о таком сыщике подумать могут? Тихон, кстати, хрюканье то близко к сердцу принял: бегал вокруг с полотенцем, предлагал порошки и мятные леденцы от кашля. Переживал, бедолага.

Под кроватью тела, конечно же, не было, даже пыли не было — похоже, Балабанов хорошо вымуштровал команду. Разгибаясь, Звягинцев вдруг отчетливо понял, почему его уносит буйная фантазия. Чтобы не думать, что Марина, эта пигалица, дите и горе горькое, чья макушка доставала ему едва до плеча — с завидной отвагой кинулась его спасать. Это после почти полугода отчуждения, после разноса, который он ей устроил, после намеченного на вчерашний вечер и перенесенного на сегодняшний скандала по разрыву помолвки.

Он — здоровущий мужик под тридцать, чемпион по плаванью своего факультета, выросший на этой Дуньке и с малолетства упорно преодолевавший все ее течения, водовороты и омуты… Да он даже с ив в реку прыгал, странно, что шею еще не сломал… И вот эта девчоночка, как была, кидается его спасать! Утопнуть же могла! Выстегать бы ее по заду молодой крапивой.

Но… грело. Щеки разгорались и в груди ворочался солнечный такой котенок… Дура девка! Но до чего же храбрая! Кинулась начальника спасать… «Ой, не ври себе, Звягинцев, — шикнул на себя Андрей, — человека она спасала, близкого ей… — и тут же сам себя осадил: — Как и Ланскую когда-то. Ты ей такой же учитель! Только учителя не целуют невинных учениц в мокрые макушки…»

Встряхнувшись, сыщик постарался больше о Марине не думать и стал одеваться. Одежда Тихона была ему по росту, но велика, висела, как на колу. Подпоясался Андрей насколько мог и, завязывая галстук под белейшим крахмальным воротничком, спросил безутешного жениха вскользь:

— А вы перед этим делом, как невеста ваша пропала, часом не ругались с ней?

Печальный тверезый Тихон возмутился искренне:

— Да как можно-с? Да гляньте вот, — и сунул под нос Андрею цветочный браслет на запястье, — глядите, живые цветочки все. Значит, не скандалили, не разбегались. А то бы они скукожились и почернели.

— Так, может, браслет еще и указывает, что она жива?

— Ну, тут я не знаю, я в здешней магии ни ногой, — по бабьи всплеснул ладонями Котов. — Так, слышал что-то. А пока не объявят обручение, браслет не спадет.

Андрей зыркнул на собственный: тот тоже увядшим не выглядел, цветам не мешало, что сутки они провели не в грядке и не в вазоне, а у него на руке. Наоборот, вроде как стали еще пышнее и нежно пахли.

«Надо капитана расспросить, как это действует», — со вздохом подумал Звягинцев. Время шло, дел было невпроворот, а что сталось с Глафирой, так и оставалось неясным. Вдруг случится, как с котятами импер-куна — не найдет? Даже думать о таком не хотелось!

Едва сыщик вышел из каюты Тихона, ему сразу же попалась на глаза Цапкина, направляющаяся к себе. Она картинно обмахивалась огромным веером из страусиных перьев, еще одно перо свешивалось с модной шляпки, норовя шлепнуть владелицу в глаз. От запаха миндаля, мгновенно распространившегося по коридору, на Андрея накатило бешенство.

— Не сомневайтесь! — рявкнул он, приблизившись. — Я знаю, почему оказался в реке. И вас на чистую воду выведу!

— Что за инсе… инси… инсунуации⁈ — заорала почти благородная дама далеко не благородно. «Ну, хоть новое сложное слово выучила. Почти», — мысленно усмехнулся Андрей, продолжая над скандалисткой нависать. Отставив ногу и заложив руки в карманы, выглядел он, наверное, и впрямь угрожающе, но сам внимательно слушал. А Цапкина голосила. По счастью, Марину она в монологе не трогала, а то он ведь и убить мог сейчас за любое плохое слово в адрес девочки. Зато самому сыщику досталось по первое число. И была бабка Нюра в своих воплях такой искренней, что Андрей понял: не виновата.

Еще и рукава ее вскользь коснулся и убедился: точно не врет.

— А духи⁈ От преступницы вашими духами пахло!

— А любая шалава могла в каюту влезть и пробку скрутить! Да хоть дура эта безрукая, Фекла! И зачем я ее наняла, паскуду деревенскую⁈

— За дешевизной гнались, очевидно, — сладенько отвечал Андрей.

— Да я… Да я… Да я могу весь этот пароход скупить!!! — взвыла Цапкина. — Я не жадная, я домовитая!

— Где ее искать? — решительно прервал Звягинцев вопли.

— Кого?

— Феклу!

— Воду в вазах меняет в салоне, — почти мирно ответила миллионщица. — Фартук она порвала, так пусть отрабатывает новый. Ведь нарочно же порвала…

Дальше сыщик слушать не стал, оставив бабку Нюру, решительно зашагал в сторону юта. Но тут дорогу ему преградила Лидяша. Ему бы наладить с ней контакт, все-таки близкая подруга пропавшей, да только после утренней охоты девица явно не была расположена к дружескому общению. Хотя… должна же быть благодарна, что спас ее Кисю от страшного, огромного, нечеловечески прыткого кота.

— От вас несет духами той ужасной женщины! — с ходу заявила Лидяша. Андрей принюхался к рукаву — ничем не несло. Да и после купания в речке запах должно было смыть. Хотя… они с Цапкиной близко стояли, долго ругались… Рукав ее сыщик трогал.

— Как можно быть таким вульгарным и не чувствовать? — возмутилась его простым жестам Лидяша. — Конечно, у меня нюх тонкий. А вы мужлан. Вам нужно только одно. Нет бы… — она воздела руку, сложив пальчики кувшинчиком. — Нет бы встретить тонкую романтичную натуру! Все мужчины одинаковы. Им нужно одно…

— Постель? — брякнул Андрей, желая полюбоваться реакцией вздорной девицы.

Лидяша покраснела и едва не задохнулась от возмущения, но нашла в себе силы завизжать еще громче:

— Деньги!!! Небось, невесту свою бросите, будете за ней виться и женитесь! А когда помрет она по слабости здоровья, вдовец получит все.

— И тогда придет черед милой романтичной барышни, работающей в библиотеке? — наугад проскрипел Звягинцев, поскольку Царева угодила в больное место. Он меньше всего хотел разрывать помолвку с Мариной, но слово же давал!

Лидяша стала вовсе кирпичного цвета:

— Я не работаю в библиотеке! Из купцов мы!

И тут «Обручальник» остановился так резко, что Лидяшу бросило на сыщика. Она завизжала. Негромко, деликатно, как и положено романтичным барышням, которые не смеют и думать оказаться в постели с мужчиной, но, увы, в библиотеках не работают.

Звягинцев широко расставил руки, чтобы не дай бог до нее не дотронуться. Однако Лидяша, судя по всему, сочла это еще большим оскорблением, чем если бы сыщик ее всю за неприличные места облапил.

Отскочив в сторону, нацелилась на врага коготкам:

— От вас ею воняет! Этой ужасной женщиной! Не смейте прикасаться ко мне!

С трудом скроив равнодушную морду, Андрей пожал плечами:

— И не думал. Сами вы на меня рухнули.

— Это вы так устроили!!! — завопила Лидяша. — Почему остановились вдруг? Почему к берегу не причаливаем⁈ Это вы виноваты!

Тут заскрежетали брашпили и якоря упали в воду. Корабль снова качнулся, скандалистка попыталась опять упасть на Андрея, но была подхвачена едва ли не за шкирку Клюевой. Когда та только подойти успела?

— Что устроил Андрей Ильич? — спросила, с сомнением глядя на Лидяшу, Марина. — И почему стоим?

— А это вы спросите у своего жениха! — огрызнулась та, сообразив, что при невесте ловить нечего, крутанула хвостом палевого платья и скрылась за дверями своей каюты — Андрею показалось, та ее съела.

Они переглянулись с Мариной и рассмеялись.

— Ох, от вас так пахнет духами Цапкиной, — непосредственно сообщила Клюева, помахав перед носом ладошкой, и потупилась.

— Прелестное дитя, ну хоть вы не начинайте, — Андрей вздохнул, понимая, что прилипчивым запахом мог пропитаться в салоне любой, и не обязательно горничная. Но она все равно оставалась первой на подозрении. — Или тоже скажете, как Лидяша, что я к вредной бабке клинья подбиваю заради ее миллионов?

— Что? Нет! — Марина покраснела до корней волос и погрустнела. — Я просто думала, это улика…

— Это слабая улика. Зыбкая почти, — вздохнул сыщик.

— Но кто-то же вас сбросил, — нахмурила бровки Клюева. — Мне кажется, даже в воде от вас миндалем пахло. Ой…

— Прекрасно, что вы все подмечаете, — Звягинцев осмелился взять девушку за руку, надеясь хоть так убрать с этой мордашки невесть откуда взявшееся тоскливое выражение, — но впредь, Марина Викторовна, не спасайте меня, пожалуйста. Я жизнь вашу ценю более собственной и родителям вашим обещался. Я мужчина, по вашим меркам, может, почти что пожилой…

Тут он получил такой изумленный взгляд, что осекся и дальше принялся подбирать слова аккуратнее.

— Мне… доводилось сталкиваться с разным. И… на моей полицейской работе. Она груба и заставляет рисковать жизнью ради общества. А… — он сильнее стиснул тонкие пальцы девушки, — поклянитесь не бросаться за мною впредь ни в огонь, ни в воду, ни под пули. Я… хорошо плаваю. И… прежде всего вы должны думать о сыщицком деле и как его выполнить.

— Извините, Андрей Ильич, — строго посмотрела ему в глаза Марина, не пытаясь, тем не менее вырвать руку, — но такой клятвы я вам дать не могу.

Тут губы ее дрогнули, словно собиралась расплакаться, однако сдержалась, хоть дались ей с трудом следующие слова: