Ника Ракитина – «Обручальник» против (страница 19)

Последней Глашу видела Лидяша, рассуждал он, перед ее каютой о солнышке поговорили, и после прошла пара часов, пока обнаружили пропажу. Придется опросить всех и каждого, где они были в этот промежуток времени, составить перекрестную схему и исключить тех, кто был у кого-то на глазах. Так и найдутся уединившиеся. Среди них и стоит искать преступника.

Его взгляд скользнул по поручням палубой ниже. Под ними, зацепившись за борт, что-то шевелилось и покачивалось, будто прядь растрепанных волос или перетершийся кусок каната.

Звягинцев перегнулся сильнее, всматриваясь. Почти бессознательно зафиксировал тяжелые шаги за спиной, шелест юбок. Ветерок шаловливо донес аромат миндаля — духи Цапкиной. И чего ее сюда занесло-то…

Крепкие по-мужски руки толкнули Андрея в спину, и он полетел вниз.

Глава 9

В каюте Марина поняла, что спать ей уже совсем не хочется. Утро радовало приятной прохладой, влетал в распахнутый иллюминатор легкий ветерок, и головная боль после еды тоже прошла. А еще пело все в душе от неуместного ощущения счастья. И пусть уже вечером перестанет она считаться невестой Андрея Звягинцева, сейчас, за завтраком, он смотрел на нее так, как, наверное, и не смотрел никогда прежде. С каким-то особым теплом, нежностью даже.

'Ах, друг мой, какая же я глупая все же! Как сердце трепещет восторженно, даже зная, что кончится все не далее как за ужином. Да если бы он на меня хоть изредка так смотрел прежде, разве взволновало бы меня известие о какой-то там женщине в его жизни? Разве плакала бы ночами и изливала на тебя свою горечь? А здесь, на этом смешном кораблике, словно сам воздух пропитан особой романтикой, от которой любой, даже строгий взгляд начинает казаться нежным.

Знаешь, Мигелито, если буду когда-нибудь замуж выходить, я хотела бы, чтобы моя свадьба была на «Обручальнике». Здесь какая-то особая магия. Словно сам корабль готов дарить счастье любящим сердцам. Словно он благословляет их, и это благословение остается на всю жизнь. На все долгую счастливую семейную жизнь. Не знаю, достанется ли на мою долю такая когда-нибудь…'

Слова все лились и лились на бумагу. Как же было не описать другу утреннюю погоню за котом и мелкой собачонкой? Как было не повеселить его, после всех своих слезных эпистол? И Марина улыбалась, представляя, как станет тихо фыркать княжич над ее письмом. И что ответит. Он всегда отвечал что-то неожиданное.

Но вот все события утра были изложены, а сон так и не пришел. Клюева вспомнила, что у нее вообще-то работа есть, надо бы переписать протоколы, о которых любимый начальник за завтраком упоминал. Писать, конечно, немного надоело, но не подводить же Звягинцева. Раз надо, значит надо. Он и сам так к работе всегда относился, и от Марины требовал. Да она и не протестовала.

Потянувшись, девушка встала из-за стола, бегло глянула на себя в зеркало, поправила прическу и осталась собой довольна. Конечно, платья в таких местах по три раза в день менять принято, но деньги у нее есть, в Понизье купит себе что-нибудь и еще покрасуется. Если желание будет после сегодняшнего ужина. Может, и вовсе к людям выходить не захочется.

Андрея в его каюте не оказалось. Что, впрочем, не удивительно. Небось носится по всему кораблю с допросами. И где вот его искать? В салоне если кто и остался еще, всех наверняка уже опросил и магией своей прощупал. К капитану, что ли, пойти? Так Виктор Куприянович ему не нянька, может и не знать, где сыщик рыщет. Или ну их, протоколы эти, потом напишет, а пока и впрямь в рубку наведаться, старые судовые журналы полистать? Интересно же! Может, удастся снова с той приписки на видение выйти и узнать, где клад зарыт. С другой стороны, нечестно так: любимый начальник работает, а она развлекаться отправится.

За этими мыслями вышла Клюева на палубу и облокотилась на перила, скользя взглядом по левому, пологому берегу. Вдруг именно сейчас увидит тот камень расколотый и деревеньку вдали. Вот и будет знать тогда, что клад не из Ухарска, а, скорее всего, из Понизья прятали. Впрочем, до того Понизья оставалось еще не меньше двух часов пути, приметных камней на берегу не было, и Марина совсем уж было собралась пойти Звягинцева искать.

И тут его увидела.

Летящим вниз головой с верхней палубы. В реку.

А в следующий миг уже летела туда же сама — за ним.

Думала ли она о чем-то, когда прыгала? Нет, размышлениями это и сама бы не назвала. Мысль была только одна: «Не отдам!». А подумать стоило бы.

Дунька приняла ее в свои объятия мягко и ласково, хоть и обдала холодом студеной пока воды. Руки привычно оттолкнулись от податливой среды, а вот ноги… Нет, плавала Марина неплохо. В детстве еще, пока дедушка с бабушкой Клюевы живы были, папа ее научил, на озере, в деревне. Вот только в том озере не было течения, а на ней, мелкой еще, — ничего, кроме рубашонки и панталончиков. Река, длинные юбки и ботильоны на шнуровке обучением не предусматривались.

Обувь мгновенно наполнилась водой и потянула вниз, юбки спутали ноги, мешая грести ими, а силы рук не хватало, чтобы преодолеть течение. Марина попыталась избавиться хоть от чего-то. Благо, макушка Звягинцева была видна над водой и пропадать вроде бы пока не собиралась. Но страшно за него все равно было до дрожи.

Шнурки развязываться и рваться отказывались, кожа плотно облегала щиколотку, так что скинуть обувь не поучалось. Марина попыталась расстегнуть мелкие пуговки спереди от горла, чтобы вовсе скинуть платье. И плевать, что о ней потом подумают, она и голой бы согласилась из воды вылезти, лишь бы с Андреем все в порядке было. Но то ли петли резко уменьшились в размере, то ли пуговицы стали слишком скользкими, но держались друг за друга намертво.

Тогда в голову пришла мысль избавиться от юбок. Ведь если дернуть посильнее, шов должен разойтись. Вновь глянув туда, где еще недавно был Звягинцев, и не увидев его, Марина запаниковала. Торопясь ухватить ткань половчее, согнулась, с головой уходя под воду. Увы, шила Марфа Васильевна на совесть, шов рваться отказывался. Но сдаваться было рано. Горе-спасательница совсем уж было собралась вынырнуть, чтобы глотнуть воздуха перед следующей попыткой, как ее схватили за плечи и дернули вверх.

— Ты что творишь⁈ Ты зачем прыгнула⁈ — Андрей ухватил Марину подмышками, не давая снова погрузиться в воду, и взгляд у него был совершенно безумный. Держался он при этом вполне уверенно и тонуть явно не собирался.

— Живой! — выдохнула Марина и всхлипнула — то ли непролитыми слезами, то ли истерическим смешком.

— Ты… Ты что, спасать меня кинулась? — спросил Андрей ошалело.

Клюева кивнула и потупилась — стыдно вдруг стало. Ну что она, в самом деле? Хоть бы платье скинула. И обувь. А то сиганула с борта, не думая, что это ее спасать надо будет во всем этом вот.

— Простите, — прошептала еле слышно.

Резким движением Андрей притянул ее к себе, развернув спиной, обнял крепко. Грудь его показалась невероятно горячей. И — дрожь? А потом — помстилось или нет — губы скользнули по мокрой макушке легким, едва уловимым поцелуем. Да нет, быть не может! Совсем она с ума сходить начала, перепугавшись. Тут Звягинцев прижал Марину к себе еще сильнее и захохотал. Так вот что это за дрожь! Ну и насмешила она его!

Клюева дернулась, попыталась вырваться.

— Пустите, — вскрикнула чуть не плача.

Только кто бы ее послушал?

— Меня еще никогда не спасали юные барышни, — сквозь смех сообщил сыщик. — Очень, должен сказать… впечатляющий опыт, — Марина забилась сильнее, словно могла сбежать от его насмешек, но Звягинцев перестал хохотать, заговорил успокаивающе: — Тише, тише, девочка, все хорошо, я цел, ты цела, вон, нам уже спасательный круг кинули. Сможешь доплыть? Не бойся, я держу, я тебя не брошу. Ну? Поплыли?

И ведь действительно держал, обнимал за талию, не позволял идти ко дну. И потом, когда уже подгребли к борту, когда начало трясти от холода и пережитого страха, не отпускал, придерживал, не позволял упасть, пока Марина карабкалась по скинутой в воду веревочной лестнице.

Поднявшись на палубу «Обручальника», где ее сразу в несколько рук оттащили от трапа, давая возможность выбраться уже Звягинцеву, Марина опустилась прямо на пол и привалилась к стене надстройки. Кто-то добросердечный накинул ей на печи плед. И Андрею тоже. Когда он рядом оказался? За руку взял, снова говорил что-то успокаивающее. Марине казалось, что это вовсе не она, не с ней. Разве так бывает? Он здесь и смотрит так, словно ничего лучше в жизни не видел.

Кругом толпились люди. Кажется, все население корабля высыпало поглазеть на незадачливых ныряльщиков. Заскрипели якорные цепи, снова забурчал Котел. Бежали по толпе любопытных шепотки: «Ах, какая любовь!.. Дура девка… Она его спасала!.. А сам-то? Чего его понесло?..»

— Так, молодые люди, и чего сидим? Переодеваться, немедленно! Еще немного, и вам обоим простуда обеспечена, — прогремел над зеваками спокойный, не терпящий пререканий голос Фаины Толь.

Марина посмотрела на Андрея. А он на нее. Абсурдность ситуации достигла своего апогея. Первые смешки вырвались из горла бульканьем утопающего. У нее? У него? Через секунду они уже хохотали вместе — до слез, до колик, до судорог, столкнувшись лбами, сцепившись ладонями. И в этом смехе растворялись обиды и непонимание последних месяцев, с ним уходило что-то неправильное, чужое.