Ника Ракитина – «Обручальник» против (страница 11)

— Ладно, — спокойно пожала плечами Клюева. — Так господину Звягинцеву и расскажете. А дальше уж он решит, виновны вы или нет.

И отвернулась. Ждала, что вредная бывшая соседка сейчас разорется, но из-за спины лишь невнятное бульканье раздавалось. А там и баба какая-то с деревенским говорком забубнила что-то успокаивающее. Ой, кажется, довела Марина Цапкину до приступа. Стыдно стало. Как-то и не вспомнила, что у той сердце больное. Хотела уж обернуться, помощь предложить, а только Цапкина, хоть и слабым голосом, но начала прислугу свою грязью поливать. Марина все же незаметно глянула в ее сторону, убедилась, что помирать старая вонючка не собирается, и принялась высматривать следующего человека для разговора.

Еще одна невеста, жавшаяся к своему прилизанному и явно напуганному жениху, желания с ней беседовать не вызвала. Рыба снулая. Может, потом, пока бы из окружения Глафиры с кем пообщаться. С Лидяшей этой, что ли? Но девица как в воду канула. Или просто настолько тоща, что за другими гостями не разглядеть. К троим молодым парням подходить тоже не хотелось. Вели они себя некрасиво: смеялись шуткам своим, ни на кого внимания не обращая. Тут девушка пропала, как бы не сгинула, а им всё веселье. Да и не с Глафириной они стороны, Тихона дружки. А те две тетки престарелые тетки и есть, тоже Тихона. Что они про невесту знать могут?

Наконец высмотрела Клюева приятную немолодую пару, что сидела за столом рядом с родителями Глаши, и решила подойти к ним. Оказалась права: Щеголевых на праздник пригласили Летягины. Дружили семьями, Глафиру с детства знали. Впрочем, как и Тихона, да вот с Котовыми как раз близких отношений не складывалось.

Эти милые люди полностью подтвердили подозрения Марины о том, что Глаша руки бы на себя не наложила. Боевая оказалась девушка, в детстве с мальчишками дралась, за себя постоять умела. Жаль, больше они ничего сообщить не могли. Если и были какие секреты что у самой пропавшей невесты, что у семьи ее, рассказать Щеголевым было нечего.

Впрочем, Марина не обольщалась: даже самые милые люди могут обманывать и скрывать что-то. И не ей их на чистую воду выводить. Андрею все равно всех с магией допрашивать придется. А ее дело сейчас побольше информации собрать, пусть и обрывочной, чтобы он знал, какие вопросы задавать.

Тут Клюева заметила еще одну даму — из тех, что и прежде внимание к себе привлекала. По возрасту Марина определила бы ее как ровню Цапкиной — лет около пятидесяти. А вот в том, что перед ней дворянка, да как бы не из титулованных, не усомнилась. И как ее сюда занесло? Прочий народ на «Обручальнике» все больше из купеческого сословия да из мещанского. Даже Андрей Ильич и в простоте своей выделялся среди этой публики. Хотя… для Клюевой он всегда и везде выделялся.

Дама стояла у самого борта, курила папироску через длиннющий тонкий мундштук и с усмешкой обозревала царящий вокруг истерический кавардак. Однако, когда Марина двинулась к ней, бровь приподняла и все внимание свое на помощнице сыщика сосредоточила. А когда той до нее еще шагов пять оставалось, произнесла зычным глубоким контральто:

— Милое дитя, я от вас в полном восторге! — Марина едва с шага не сбилась, а те, кто поближе был, оборачиваться начали. — Ваш пламенный спич для не-госпожи Цапкиной произвел на меня неизгладимое впечатление.

А сама смотрела так, с прищуром: мол, а на такое ты что ответишь? Клюева сообразила, что ее проверяют: на хамство она, похоже, в понимании этой дамы, правильно отреагировала, а вот теперь следовало перед похвалой лицом в грязь не ударить. А как? И тут веселое тепло разлилось в груди, вспомнила Марина давно еще, до зимних праздников, сказанную Андреем в шутку фразу и мысленно поблагодарила любимого начальника за науку.

— Рада, что доставила вам удовольствие, — произнесла, улыбнувшись спокойно, не выдавая внутреннего напряжения. — Мало кто может рассмотреть высокую поэзию в строках уголовного кодекса.

Женщина рассмеялась и несколько раз медленно похлопала в ладоши, отчего дым от ее папироски принялся рисовать туманные кружева вокруг лица.

— Браво, душенька! Замечательную девочку нашел себе Андрюша.

— Вы знакомы с моим женихом? — на последнем слове Клюева едва не споткнулась, но все же произнесла фразу ровно.

— Вряд ли он меня помнит. Знакомство я водила с матушкой его покойной, Еленой Марковной, да и то тому лет двадцать уже, а то и поболе. Но весьма за мальчика рада. Так чем, юное создание, может быть вам полезна старая сплетница Фаина Толь?

— Марина Клюева, — представилась девушка. — Хотела расспросить вас о Глафире и семье ее. Нам бы понять, что с девушкой произошло. Не похожа Глаша на самоубийцу.

— Вы не знаете, кто я, — усмехнулась дама. — В этом есть определенная прелесть. Но боюсь, не в подобной ситуации. Я, деточка, не из числа гостей Котовых, хоть и пригласил меня Тихон за свой стол. Билет на ближайший долгий рейс я еще в феврале заказала. Очень уж хотелось молодость вспомнить. Поэтому о семье Летягиных вам не расскажу. Зато могу о бизнесе их, то бишь, деловой деятельности поведать. Ну и о Котовых заодно. Давайте-ка вон там, в уголке, присядем.

В следующие минут пятнадцать Марина узнала, кажется, все и о ценах на пушнину, и о квотах на экспорт ценного сырья, и обо всех, кто в этой сфере дела ведет во Властинецкой губернии и не только, кому слияние двух не самых больших предприятий могло грозить разорением, а кому принести немалые барыши. Голова шла кругом и страшно было не донести все эти важные сведения до Звягинцева. Вдруг как и впрямь убрали Глафиру, чтобы тому слиянию помешать? На что только люди ради денег не пойдут. Страшно!

Поблагодарив госпожу Толь, Марина поискала глазами любимого начальника, но тот, похоже, еще не возвращался с обыска и обследования места преступления. Тут она заметила Лидяшу и поспешила к ней, в который раз подумав, что за имя такое. Уж явно не полное, а как на самом деле звать девицу, и не поймешь. Но не судьба была добраться и выяснить.

— Невеста, — вырос перед ней уже изрядно подвыпивший Тихон Котов. — Красивая. Не моя. Посиди со мной, невеста. Бегут от меня все. Или вот драться лезут. А я не хочу.

И столько отчаянья и искренней мольбы было в его голосе, что Клюева сразу отказать не смогла. К тому же вел себя несчастный жених пристойно, за руки или тем паче другие какие места не хватал, гадостей не говорил, несмотря на подпитие. Просто просил. И Марина сдалась. В конце концов, кто больше жениха о невесте знать должен?

Тихон пил. Марине тоже предложил, а когда отказалась, настаивать не стал. Но себе подливал исправно. Пил и рассказывал — сбивчиво, путано. Иногда плакать начинал, слезы так и лились на стол, а то и в бокал, а он утирал их сперва платком, потом уронил его и вовсе рукавом по лицу елозить стал. И непонятно было, кого оплакивает — себя ли, Глашу ли, матушку свою или давно почившую Дуньку. От всего этого и без того безумная мистическая история приобретала черты и вовсе гротескные, нереальные. Но Клюева слушала.

Поняла Марина из пьяных излияний Тихона не так уж мало. Дунька-красавица утопилась без малого триста лет назад из-за одного из Котовых. Обещал взять замуж, а сам на богатой, но нелюбимой женился. И якобы прокляла обманутая девица род его. Не на полное угасание, потому что любила все же сильно, но на то, чтобы женщин теряли. Как рождался в семье Котовых мальчик, так мать его либо помирала, либо сбегала куда, хоть с любовником, хоть в монастырь. А вот ежели какая из-за Котова тоже утопнет, то и вовсе род прерваться может — не будет другой невесты или жены в их дом. А у Тихона не то что сына, вообще детей пока не народилось, даже дочерей ублюдочных. Так что последний он.

Слушать такое противно было Марине, особенно про детей незаконнорожденных. Вот как так рассуждать-то можно? Твои же дети, а ты им цену назначаешь. Нет жены — нужны, появилась — и знать не обязательно.

Шустрый матросик к Клюевой подошел, сообщил, что господин сыщик ее в каюте пропавшей девушки видеть хочет. Но Марина лишь отмахнулась. Не все ей пока Тихон Котов рассказал, нужно было и дальше слушать. А Андрей и потом ей сказать может, зачем понадобилась.

Слушала и понимала, что не может она совсем уж Тихона во всем виноватить. Потому что у старой той истории вполне себе сегодняшнее продолжение было. Узнала Клюева, что ни Глафира, ни сам Тихон брака того не хотели. Но если жених против воли отца пойти не посмел, только на скандал его и хватило, то невеста девушкой была упрямой, в лицо Тихону бросила, что скорее утопится, чем за него пойдет. Боялся он страшно — и за род свой, и за себя, да и за невесту. Не любил, но по-своему привязан был, росли же вместе. Зла уж точно ей не желал. Как Глафира после обеда к себе ушла, так все у выхода на ют ошивался, смотрел, чтобы не вздумала дров наломать. Отлучаться, конечно, пришлось, но как она сбежать умудрилась, все равно не понять. Если в тумане только.

Плеск в том тумане Клюева и сама слышала, а еще смех чей-то. Никак Дунька радовалась, что очередную котовскую суженую извела? Жуть-то какая!

Когда Тихон в своих россказнях на второй круг пошел, да уже с языком заплетающимся, Марина момент улучшила и сбежала от него. Хотела все же поговорить с этой подружкой Глашиной со странным именем, да увидела, что ее раньше Звягинцев запоймал и как раз пытал вопросами. И когда только вернуться успел? Девица то ли глазки ему строила, то ли в истерику сорваться норовила, так что Клюева почла за лучшее к ним не подходить. А то ж не выдержит и либо гадостей наговорит, либо пощечин надает. И еще неизвестно, кому, потому что взгляд на нее Андрей совсем не добрый бросил. А она возьми да и улыбнись в ответ. Вот прямо так, как хотелось, все чувства к нему в ту улыбку вложив. И пусть думает что хочет.