Ника Остожева – Память души (страница 1)

Память души

Ника Остожева

© Ника Остожева, 2024

ISBN 978-5-0051-9120-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава I

Проклятие

Я поджигаю храм твоих убеждений. Когда он будет разрушен, ты увидишь огромное, необъятное небо.

…Летящая ткань летнего розового платья, выбранного не по промозглой ноябрьской погоде, развевается на ветру. Моросит мелкий дождь вперемешку со снегом. Капли его стекают по груди, по лицу, рукам, голым по локоть, худым и бледным. Поворачиваю в раскрытые, будто специально для меня, ворота в кованом железном заборе. Он стоит один посреди пустынного, словно пережившего апокалипсис, пространства. Нас разделяет всего пара шагов, дистанция стремительно сужается. Тела едва соприкасаются, его горячая ладонь сжимает мою. И лишь от массивного серебряного кольца на большом пальце его правой руки исходит пронзительный холод…

Сон оборвался, грубо вытолкнув меня обратно в реальный мир. Состояние экзальтации растворилось в звенящей ночной тиши. Я сделала глубокий вдох, такой долгожданный, в легких катастрофически не хватало воздуха. Пальцы крепко сжимали простынь, тело сотрясала судорога. «Кажется, у меня просто поднялась температура, оттого и сны больше похожи на бред», – успокаивала я себя.

Укутавшись в длинный, почти до пола, махровый халат на два размера больше моего нестандартного XS, я побрела на кухню, машинально включив чайник. Нужно было срочно выпить жаропонижающее, ведь впереди намечался ответственный день. Сжимая обеими руками теплую кружку, я гнала от себя ощущение дежавю. Который раз за последнее время?!

Этот момент снился мне с пугающей периодичностью вот уже несколько лет. Обычно меня не удивляли повторяющиеся события во сне, например, невозможность открыть глаза из-за яркого света, бьющего прямо в лицо, или слабость в ногах, когда нужно бежать, спасаясь от монстра – все это нереально, я почти не испытывала эмоций, будто знала, что грезы вот-вот рассеются. Но совсем другое дело – сон, что разбудил меня в эту ночь – больше похожий на воспоминание, выуженное из глубин прошлого.

Там, в царстве Морфея, меня окрыляла любовь – всеобъемлющее, прекрасное чувство, которого, увы, я не испытывала в реальности. Все прочие сферы жизни затмила карьера – целиком и полностью я посвятила себя работе. Мой бизнес порой напоминал нефтяное пятно, которое распространяется по поверхности воды, заволакивая все бо̀льшую площадь масляной пленкой. Иногда, будто остановившись посреди дистанции, я спрашивала себя: «Для чего все это?», но, не найдя ответа, устремлялась дальше. Возможно, так я подсознательно оправдывала уход от серьезных взаимоотношений, уже имея за плечами горький опыт разрушенных грез…

На первом свидании был потрясающий вид из окна на самое сердце города с высоты птичьего полета. А позже, опьяненные вином и чувством притяжения друг к другу, мы целовались, плавно перемещаясь с дивана на пол.

Все происходило стремительно, и уже при следующей встрече волна страсти перенесла нас из гостиной в спальню, где некое чувство – тогда я приняла его за любовь – накрыло с головой.

Число три ознаменовало разрыв. В тот день я впервые приоткрыла дверь в свое сердце. Мы сидели за барной стойкой в его доме, созерцая потрясающий вид на Чикаго, пили коньяк десятилетней выдержки и разговаривали. Мои ноги свисали с высокого стула, и я чувствовала себя маленькой наивной девочкой. Может быть, поэтому, а может, под действием алкоголя, или просто из симпатии к этому солидному, вселявшему ощущение надежности мужчине, я разоткровенничалась с ним, слишком поздно осознав, что сделала это напрасно.

Осуждению и критике подверглось все: начиная с меня самой, заканчивая родителями, которые всю жизнь, честно проработав, не смогли разбогатеть, как в свои неполные 26 лет статный молодой человек, сидящий напротив. Было тяжело, ведь семья – это святое.

– Ты не имеешь достойного примера перед глазами, – самоуверенно произнес он, отпивая из бокала.

Я не нашлась что ответить. Чувствовала себя униженной, загнанной в угол.

– Энни, тебе стоило бы составить пирамиду ценностей, вместо того, чтобы распылять внимание на все подряд.

Мне было девятнадцать, я училась на втором курсе экономического факультета, вела обычную студенческую жизнь, как все мои сверстники: лекции и семинары, подготовка к сдаче экзаменов, встречи с друзьями, шумные вечеринки, беззаботность и ощущение, что весь мир у моих ног. Я впервые слышала о «пирамиде ценностей».

Позже я узнала, что это своеобразная иерархическая модель, в которой потребности человека располагаются в возрастающем порядке – от тех, коими можно пренебречь, к самым основным и фундаментальным.

Спустя непродолжительное время я составила пресловутую пирамиду. «Любовь» заняла один из низших уровней. Уязвленное самолюбие, подкрепленное бунтарским духом юности, сделало свое дело.

С тех пор я замуровала себя в «скорлупу», защищавшую чувства от внешнего воздействия. Сменила привычную парадигму искренности и непринужденности на новую – полностью ей противоположную. Этот процесс происходил постепенно – как наложение грима – слой за слоем. После каждой неудачи – новый штрих. Со временем эта маска настолько крепко срослась с моим истинным лицом, что порой мне и самой было трудно их различить. Настоящая «я» затаилась где-то в дальнем уголке и сидела, съежившись, боясь показаться на свет.

Нестерпимую боль несет в себе разочарование. Когда, нарисовав в мечтах идиллический образ, полный ярких красок, вдруг видишь реальность такой, как она есть. Розовые очки падают с глаз и разбиваются о холодный грязный асфальт, разлетевшись вокруг миллиардом льдинок, кажется, еще хранящих в себе отпечаток той иллюзии, которой на самом деле никогда не существовало в этом мире, а только лишь в воображении.

Именно оно – разочарование – способно сломить дух и заставить натянуть на лицо чертову маску безразличия. Чтобы больше никто и никогда не смог разглядеть истину и увидеть шрамы на сердце – неровные, корявые, сшитые наспех лоскуты, с неряшливо торчащими из швов нитками неподходящего по общей оттеночной гамме цвета.

Наверное, подсознательно назло этому человеку я стала той, кем стала – хозяйкой «Империи». Именно этим нескромным термином я окрестила свой проект. Молодое агентство недвижимости с громким названием полюбилось горожанам, молниеносно затмив славу конкурентов. Мечтала ли я посвятить жизнь риэлтерской деятельности, заключению договоров и курированию сделок? Напротив, я видела будущее в искусстве, научном труде или же помощи людям.

Жизнь – постоянный поиск себя. На пути самопознания так много ловушек и неизбежных опасностей. Повсюду виртуозно расставлены капканы, в земле вырыты глубокие ямы, прикрытые тонким слоем фанеры, указатели перепутаны, попутчики направляют по ложному следу. Однажды я свернула не туда… И теперь – что сделано, то сделано.

Возможно, мне даже удалось превзойти успех самодовольного пустослова. Он оказался не прав, говоря о моем будущем. Он ошибся. Каждый раз, думая об этом, я невольно улыбалась. Но улыбка эта имела оттенок грусти. Она как зеркало отражала два диаметрально противоположных чувства: удовлетворенность вкупе с сожалением. Зеркала видят истину, как бы мы ни старались ее замаскировать.

Я снова вернулась в постель, выключила ночник и уютно укуталась в воздушное одеяло. Мысли о странном видении не выходили из головы…

На календаре последний месяц осени. На город наступает североатлантический циклон, дует ветер, пронзающий, кажется, до самого мозга костей. Моросит дождь вперемешку со снегом и мелкими колючими льдинками.

Меня ничуть не смущает, что обстановка совсем не похожа на мир XXI века: вместо автомобилей по дорогам, вымощенным булыжником, движутся редкие конные повозки. Женщины одеты в длинные платья, доходящие до земли, а поверх них укутаны в теплые вязаные накидки. Мужчины, все как один, носят шляпы и прохаживаются важно, опираясь на трость. Во сне все это не кажется мне странным, я ощущаю себя неотъемлемой частью происходящего.

Одета я совсем не по погоде – платьице, определенно летнее, из нежной тонкой ткани, с глубоким декольте. Сверху накинут черный плащ, расстегнутые полы которого парят по воздуху, словно в невесомости. Что поделать, я влюблена в лето, и из года в год мне так тяжело расстаться с ним, уступив последующие шесть, а то и все восемь месяцев, буйству холодов. Я готова до самых морозов носить одежду не по сезону, лишь бы не признавать, что настала пора укутываться в шерстяную шаль и прятать руки в теплый мех муфты.

Я тороплюсь и не стесняюсь неуклюже бежать на невысоких каблучках, придерживая подол платья. По пути я обгоняю степенных дам в элегантных шляпках или же с хитроумными прическами, которые издалека не отличить от головного убора. Интересно, сколько времени им требуется на все эти приготовления перед выходом? Над своими аккуратными укладками они держат зонтики из промасленного шелка с ручками, выполненными из модного в то время палисандрового дерева. Я проношусь мимо них, развевая по колючему осеннему ветру растрепанные волосы, которые из-за повышенной влажности воздуха завились в хаотичные неопрятные кудряшки. Со стороны я выгляжу, наверняка, комично, но до того, что подумают окружающие, мне нет никакого дела.