Ника Оболенская – Беда майора Волкова (страница 33)

Ревную.

Болезненно. Островоспалительно, с обширным абсцессом и высокой температурой…

Мне нужно срочно оказать ПМП — вскрыть нарыв, зачистить, намазать густо зеленкой и отправить заживать.

— Моя жена живет в своем собственном мире, уверенная, что любая ее попытка манипулировать мной через нашего общего ребенка — это отличный способ достижения поставленной цели.

— И что, хорошо она умеет в манипуляции? — поднимаю голову, и мне достается поцелуй в переносицу.

— А сама как думаешь? — Губы Андрея разъезжаются в улыбке.

Как я думаю…

С таким характером и профессией нелегко, наверное, Кэпа прогнуть.

— На тебя там, где сядешь, там и слезешь? — смеюсь, и Андрей утвердительно кивает.

— Именно. Но тебя это не касается. Поза наездницы — моя давняя фантазия с тобой.

Пихаю его кулачком в плечо.

— Пошляк, я ему тут о важном, а он опять всё в горизонталь переводит.

— И склоняет тебя всячески присоединиться. — Меня недвусмысленно прижимают к твердому паху.

— Нет, — со вздохом выпутываюсь из объятий и сладких обещаний секса…

— Не хочешь? — провоцирует.

— Хочу. Но не сейчас.

Сейчас мне надо разобраться в себе, раскрутить весь этот ком из мыслей и решить, как же дальше мы поступим с нашими «свободными отношениями», которые мне вдруг захотелось обнести забором из колючей проволоки и подвести ток… а еще табличку навесить «Воблам вход строго воспрещен».

— Мне надо подумать.

Это мой голос такой жалкий?

Я жду, что сейчас Андрей вспылит и уйдет, как это любил делать Падлик, но вместо этого Кэп берет мою ладонь и целует.

— Принято.

— Я не знаю, сколько мне понадобится времени…

Боже, зачем я это говорю?

— Сколько тебе нужно. Я буду ждать.

— Один?

— Нет, вдвоем. Или мы собаку не считаем за члена семьи?

Улыбаюсь, вдруг ощутив, как этот огромный ком из мыслей стал чуточку легче.

— Держи. — Мне в руки вкладывают телефон. — Вдруг тебе захочется вынести мне мозг немного раньше…

Вбиваю свой номер в контакты, делаю дозвон.

— А тот мой утопленник?.. — начинаю, но Кэп грозит мне пальцем.

— Он в заложниках… вместе с твоими трусиками.

Краснею под обжигающим взглядом.

— И что же требуется взамен?

— Хотел сказать, что похитители требуют минет в качестве выкупа… но пицца тоже подойдет.

— Заметано, — собираюсь уйти, но меня останавливает вопрос.

— Тебя подвезти?

С сожалением качаю головой.

— Нет. Иначе я точно сорвусь и приглашу тебя на кофе…

— А я в этот раз раздумывать не буду.

— Вот именно!

Я шагаю по Покровке, наплевав на натирающие босоножки, забыв про такси и необходимость забрать со штрафстоянки свою тачку.

Шагаю прочь от мужчины, который рвет все мои шаблоны.

Ненормальный.

Или, наоборот, после токсичных отношений с Падликом, удивительно нормальный?

Да, брюзга, истукан и вечно на суровых щщах. Но одна его улыбка, и я карамелькой таю, испытывая состояние, близкое к эйфории.

А вечером Кэп присылает фото страшного кривого кактуса в горшке с подписью:

«Мы будем отрывать от него по колючке в день и насильно поливать водой, пока ты не передумаешь. Время пошло».

И я засыпаю с глупейшей улыбкой, чувствуя себя счастливой.

Глава 18. Ба

Яна

Интересно, думки больше трех дней караются уголовным кодексом?

Не знаю из какого такого ослиного упрямства я взяла эту паузу, но будто внутри барьер какой мешает окончательно упасть в эти отношения без обязательств.

Я всегда была именно в отношениях.

Тех самых, когда я его «моя-моя», а он «мой-мой» со всеми потрохами.

Правда, не спасло это их. Паша отлично обгадил наши «настоящие» отношения так, что мне и смотреть в новые страшно.

Было.

До того момента, как я пригласила Кэпа на самую горячую в своей жизни чашку кофе.

И теперь мне вдруг хочется именно настоящих отношений, вот только мужчина, из-за которого все мои ориентиры пасуют, этих самых «настоящих» не хочет.

С одной стороны, надо же уважать решение другого человека.

С другой — моя натура противится этому. Потому что не привыкла или, правильнее сказать, привыкла к совершенно противоположному?

— И долго ты еще собираешься тут рассиживаться и над грядкой чахнуть? — Ба проходит мимо моей дислокации с корзинкой, полной яиц. — Али трава сама себя выполет? Коли заявилась на свой энтот… рэтьрит, будь любезна помогать. Бабушка уже старенькая…

— Ой, ну кто-то сейчас наговаривает на себя, — возражаю вполне оправданно.

Ба в свои семьдесят не сидит сычем дома или с такими же «подружками» не обсасывает сплетни на лавочке у подъезда.

Вне летнего сезона Ба проводит время в городе, посещает театры и выставки вместо поликлиник. Предпочитает финскую ходьбу, лихо водит свою коробчонку на автомате, игнорируя напрочь возраст и иногда рекомендации отца, справедливо полагая, что «раз я этому оболтусу обосранные пеленки меняла, то имею полное право считать себя старше и мудрее».

— Фору девчонкам дашь многим, — моя лесть лишь чуточку преувеличена.