Ника Оболенская – Беда майора Волкова - Ника Оболенская (страница 55)

- И там будет теплая водичка? – О, я бы сейчас с удовольствием махнула в лето.

- На улице теплее станет. Вода всегда плюс три, не прогревается даже летом. Зато на Татке красота… А у бати в тайге малина поспеет – дикая, но сладкая, медведи ее обожают. Осенью кедрач собирать можно, а какая рыбалка там! Рыба с руку толщиной.

Андрей в доказательство показывает мне свою лапищу.

Я не против увидеться с его отцом и даже поудить какую-нибудь сикню, но прямо сейчас меня манят запахи из того замечательного бирюзового фудтрака с мордочкой панды на борту, где, по словам Андрея, готовят самые вкусные в городе бургеры и авторский кофе.

Подсветка на мосту сменяет цвет на красный, окрашивая лицо Волкова и придавая ему зловещее выражение. Не знаю почему, но мне не нравится, этот цвет. Он как из ужастиков…

- Пойдем уже, - тяну его за руку в сторону фургончика.

И в этот момент замечаю, как среди ребят, еще недавно весело тусовавшихся на площадке под мостом, разгорается самая настоящая потасовка. Парни толкают друг друга, что-то громко кричат.

- Да твою же мать! Ну ни дня спокойного! – выругавшись, Андрей пихает мне в ладонь ключи. – Быстро в машину и ждать меня там!

А сам направляется в противоположную сторону.

Там самая настоящая давка. Девчонки кинулись врассыпную, парни метелят друг друга. Кто-то кого-то оттаскивает и снова лезет в драку.

Дураки, устроили побоище!

Вместо того, чтобы послушно усесться в заведенную тачку, я спешу следом за Андреем, еще не до конца понимая, зачем. Мне неспокойно, сердце тревожно бьется.

Заметив меня, Андрей в два шага оказывается рядом. Хватает меня за плечи и легонько трусит.

- Я тебе что сказал, Ян?! – красный цвет превращает его лицо в оскал.

Андрей очень сильно разозлен, но куда ему до моего упрямства.

Я открываю рот, чтобы ответить, но тут вижу, как один из парней в светлой куртке что-то достает из кармана...

- Андрей, там… - начинаю, и он тут же поворачивает голову в нужном направлении.

А дальше все происходит так быстро, что у меня это запомнилось обрывками звуков и стоп-кадрами.

Громкий хлопок. Еще два следом. Истошный крик.

Голова Андрея резко дергается, а потом он начинает заваливаться назад.

Кто-то продолжает кричать. Снова хлопки.

Андрей лежит у моих ног в снегу, а я не могу оторвать взгляд от красной точки, появившейся у его левого виска.

Звук, похожий на вой. Так громко, что меня оглушает. Откуда в этом городе волки?

Колени подгибаются, и Андрей приближается ко мне. Или это я приближаюсь к нему.

Звук на одной ноте ввинчивается в мозг. Легкие горят, больно.

Его глаза застыли в одной точке.

Громче, громче, громче… а потом вой затихает.

В легких нет кислорода. Я делаю глубокий вдох. Мороз царапается, обжигает.

Вой снова повторяется.

И только теперь я понимаю, что это кричу я.

***

В карете скорой не свожу затравленного взгляда с воскового лица Андрея.

Ему что-то постоянно вкалывают, проверяют рефлексы, светят в глаза. В салоне остро пахнет антисептиком и медикаментами.

Фельдшер рядом что-то кричит в рацию, не понимаю ни слова.

Машину раскачивает на поворотах, но я боюсь отвести глаза. Кажется, сделай я это, да даже моргни разок, и мой мир окончательно рухнет.

Потому что Андрей умрет…

С пулевыми ранениями в голову не выживают.

«Не жилец», - это первое, что я услышала, когда подоспела помощь, прежде чем отключиться.

Пришла в себя уже в скорой. Молоденькая фельдшер отодвинула подальше от лица вату с нашатырем.

- Муж ваш? – указала головой на лежащего без движения Андрея, и я, вздрогнув, смогла только кивнуть.

Мне не понравилось сочувствие в ее глазах. Так смотрят, когда нет никакой надежды.

Стиснув зубы, я утираю с лица застилающие взор слезы. Металлический запах крови вызывает тошноту. Мои белые варежки пропитаны кровью, и я с отвращением бросаю их на пол.

Столько крови…

Мы с воем и мигалками влетаем во двор, Андрея на носилках тут же увозят, а меня вдруг покидают силы.

Если… если он умрет, как я буду жить?!

Мне страшно, так страшно, что не получается протолкнуть кислород в горло.

Я прислоняюсь к какой-то стене и сползаю на колени, в животе разливается тупая боль…

Боже, нет!

- Девушка, вам плохо? – рядом на корточки присаживается молодой медбрат и участливо заглядывает в лицо. – Вы с той скорой… стрельба?

Не могу вымолвить ни слова, боль все нарастает.

- Пойдемте-ка посидим в приемном покое. Может, вам воды? – Меня аккуратно тянут наверх. – Оксан, помоги.

К нам побегает медсестра и уводит меня дальше по коридору.

- Что… что с Андреем?

Она непонимающе смотрит на меня. И я выдавливаю из себя:

- Пулевое в голову…

- Его сейчас увезли в операционную, вам все врач расскажет…

Живот скручивает очередной спазм, и я морщусь от боли.

- Вам плохо?! – Оксана помогает мне сесть на лавку и расстегнуть пуховик.

- Что-то с ребенком… - кладу ладонь, перепачканную в крови, на живот.

- Срочно в гинекологию!

Мне успевают поставить капельницу с каким-то раствором, пока я не уплываю в сон без сновидений.

Просыпаюсь я с тяжелой головой, едва ли понимая, где я и что происходит. В палату заглядывает та самая Оксана, которая дежурила в приемном покое.

- Как вы себя чувствуете?

- Сколько… сколько времени прошло? – вместо ответа задаю свой вопрос.

- Около часа… Вы только не переживайте, с вашей малышкой все в порядке, постарайтесь успокоиться…