Ника Оболенская – Беда майора Волкова - Ника Оболенская (страница 34)
- Фору девчонкам дашь многим, - моя лесть лишь чуточку преувеличена.
Потому что моя Ба - огонь! Не могу представить свою жизнь без нее, без нотаций, порой жестких, без ее поддержки…
- Ну чисто лиса-а-а, - покачав головой, Ба проводит по моей голове. - Пошто башку свою бедовую обрила? Такие красивые ведь волосы были…
Были. Мамины. Густые светлые, с холодным оттенком. Арктический блонд. Довольно частый запрос в салонах красоты… а мне вот достался бесплатно.
Только в какой-то момент захотелось сменить масть, перестать быть похожей на
А сейчас думаю, не отрастить ли снова? Ради мужчины, которому я нравлюсь и такой.
Улыбка ползет на лицо при мыслях о Волкове.
За эти три дня моего молчания Кэп периодически выходил в эфир.
Пожелания доброго утра, отличного дня и хорошего вечера исправно летели мне в мессенджер. А еще обязательным стал фотоотчет с кактусом, которого я ласково назвала Лютик, а Андрей тут же в отместку нарек Люцифером.
Заложник, конечно, из Лютика выходил тихий и молчаливый. Но я все равно включилась в игру, затеянную Кэпом, и с энтузиазмом жалела колючего бедолагу.
За его сохранность с меня уже стребовали пару нюдсов, и я… с легкостью пошла на поводу. У меня тоже пополнилась галерея шикарным прессом Андрея и внушительным бугром под спортивными штанами, спущенными так, чтобы фантазия еще долго не давала потом уснуть.
И я вместо того, чтобы уже мчаться сдаваться к этому искусителю с голым торсом, сбежала к бабуле в деревню. И тихарюсь здесь.
- Чего лыбишься? Дурная головушка покоя не дает? Али этот твой…
«Этим» Ба именует теперь Падлика, явно сдерживаясь и не прибавляя к местоимению крепкое матерное словцо.
- Он уже больше не мой, Ба.
- Да знаю уж всё про этого мохра. Матушка его тут пожаловала ко мне…
- Когда? – удивленно смотрю на Ба, напрочь забыв про сорняки.
Вот это прикол!
- Да вот на неделе была. Рассказывала что-то про кобелиную сущность и гульки. Я ее дальше сеней даже пускать не хотела. Все просила тебя уговорить одуматься…
Нет, у меня сейчас точно глаза на лоб вылезут. Эта хитрая змея – моя несостоявшаяся свекровь - решила, что бабушка уломает строптивую внучку принять не нагулявшегося по сукам Падлика с распростертыми объятиями.
Трындец!
- И как, Ба, уговаривать будешь – ремнем по жопе или в крапиву кинешь?
- Да ну его на фик, - сердито машет рукой, - такого добра, как говна за баней. Несрушный он какой-то.
Это точно. «Срушными» мужиками Ба считала только тех, кто мог наравне с русской бабой и на коня, и в дым-огонь, и со штыком на врага.
Трусливый Падлик всегда раздражал Ба, но свое мнение она крепко держала при себе.
- Ладно тебе, Янок. Пошли в дом, пока голову не припекло. – Ба повелительно отбирает у меня садовый инструмент и легонько тянет на себя. - Сегодня все эти твои… медитации не на пользу моей петрушке. Вон, уж сколько выдрада и не заметила.
Прижимаюсь к самой родной женщине на всем белом свете. Макушка Ба упирается мне куда-то в подмышку. Маленькая она какая стала…
- Ну-ну, будет тебе ластиться. Пойдем-ка, пирогов настряпаем отцу. И это… Янок, нос не вешай. Встретишь еще прынца…
Да встретился уж мне один. Не прынц ни разу. Матерый такой волчище, к которому уж очень сильно хочется попасть в заложники вместо Лютика.
- Ба, а ты когда-нибудь влюблялась? – спрашиваю, прокалывая вилкой дырочки в будущем пирожке с капустой.
Один прокол – с капустой, два – с луком и яйцом, три – с солеными огурцами, которые обожает отец. В доме уже пахнет пирогами так, что слюни текут.
- А то. Или ты думаешь, что я и молодой не была? – Ба бросает на меня лукавый взгляд, ловко залепляя края будущего Робин Гуда.
Пирожки у нее всегда выходят румяные, с тонким тестом и «не жадной» начинкой. Сама я на такие подвиги пока не способна, мои попытки испечь нечто похожее закончились сгоревшими до углей уродцами, которых пришлось отпустить с миром.
- Я не о том, Ба. – Пожимаю плечами. – Была у тебя такая любовь, когда ты за ним хоть на край света готова пойти?..
- Отчего же не было? Была такая… Я только училище закончила, на завод пошла. Смены тяжелые, наравне с мужчинами обслуживали станки. Страна только-только в русло вошла… - Ба, погрузившись в воспоминания, откладывает скалку. А я с жадностью жду продолжения. – Он командировочный был, в городе нашем недавно. Молодой специалист. Мы в цеху одном работали, так и познакомились. Кудри у него были, вот как у Есенина. Только волос темный, взгляд горячий, ночь там безлунная. На цыгана очень похож был. Все девки по нему сохли, а он все ко мне, да ко мне ходил. То букетик фиалок принесет, то коробку конфет импортных. Один раз даже чулки чешские принес… Я, конечно, поначалу не подпускала его в сердце-то, да разве устоишь перед таким…
Ба замолкает, глядя куда-то в пространство. Громко тикают ходики, где-то в саду обиженно блеет коза и кудахчат деловито куры, а у нас здесь будто раскрылся портал в прошлое, и я с нетерпением пытаюсь увидеть в нем то, что видит Ба.
- Красиво ухаживал, да. Гуляли много с ним, даже в кино ходили. А песни какие красивые он пел! – улыбнувшись теплым воспоминаниям, Ба неожиданно заканчивает: - Потом командировка его закончилась, уехал восвояси, а я за деда твоего замуж пошла.
- И вы больше никогда не виделись? – озадаченная таким резким переходом, вместо одной партии вилковых дырок шлепаю три. Ба тут же замечает мою оплошность:
- Ну и куда столько? На, лучше мажь, - ко мне пододвигают миску с сырым яичным желтком и вручают вместо вилки кисточку. – Нет, не виделись. Девчонки на заводе долго еще шептались за спиной, что он не только со мной гулял. Были и другие у него…
- Выходит, твоя любовь к нему была безответной? – Мне отчего-то жаль ту молодую обманутую девчонку, которую «погулял» и бросил залетный парень.
- А разве я сказала, что это к нему у меня любовь была? – хитрый прищур все еще ясных васильковых глаз заставляет меня улыбнуться. – Дед твой, конечно, красавцем никогда не был. Суровый такой, лишний раз не улыбнется. Одним словом, военный. И молчун - слово из него не вытянешь… На танцах никогда в круг не выходил, всегда в стороне. Но надежный. Слово всегда свое держал… Этим, наверное, и привлек…
Ба, вдруг утерев слезу, оборачивается на портрет, на котором они с моим дедом запечатлены сразу после свадьбы. Такие молодые. Разве что дед, и правда, сурово сводит брови к переносице. А бабушка сияет так, словно поймала свою птицу счастья.
- Ты его любила, Ба?
- Всем сердцем. С Алешей я и узнала, что такое настоящая любовь. – Ба переводит взгляд с картины на меня. – Это же не только страсть, та мимолетна. Это больше, много больше. Алеша дал мне убежище от всех бед… и принял, и воспитал Володю, как родного сына.
Удивленно застываю с кисточкой в руках. В смысле «как родного»?
- Но мне никогда не говорили…
- А пошто? Это тебе не для малаховских передач байка. Незачем людям знать.
Прикусив губу, осознаю, как же много, оказывается, прячется скелетов по шкафам нашей семьи. И сколько их еще таких?
- Папа знает?
- А ты как думаешь? Конечно, знает. – Ба, присев за стол, отбирает у меня орудие труда. – Деду твоему переливание крови понадобилось. Ни моя, ни Володи ему не подошла. Сын быстро два и два сложил, медик как-никак…
- Это тот… - Горло сводит спазмом, но я выталкиваю слова: – Гастролер?
У меня настолько красноречивое лицо, что Ба, усмехнувшись, меня подкалывает:
- Али ты и не знала, от чего дети бывают? Замуж я выходила, уже зная, что под сердцем у меня дитя. Леша, царствие ему небесное, ни разу за всю жизнь меня не попрекнул чужим сыном. Вырастил достойного человека… - Ба ловко достает противень из духовки, меняя на новую партию. – Ну, будет. Давай заканчивать…
- Ба, а сейчас ты мне зачем это рассказала? – задаю последний вопрос.
Погладив меня по руке своей теплой, с узелками вен и пятнышками, Ба улыбается так понимающе:
- Маят а ты моя потому что. Прилетела как на кочерге, вся в думах. Неспокойно ведь на сердце, Янок? Ммм?
Киваю, признавая бабушкину правоту.
Неспокойно.
- Я ж тебя как свою дочь вырастила… при живой-то матери. – Лицо Ба на секунду мрачнеет. – Мне ли не знать, что в твоей головушке?.. И что на сердце…
Чувствую, как жар поднимается от груди и топит шею, щеки, уши даже горят. Под проницательным взглядом любимых глаз, слова сами из меня рвутся.
- Есть… один, – чуть не брякаю «мент», но быстро поправляюсь, - он в полиции работает…
Замолкаю резко. Сердце частит так, будто я на самом сложном экзамене в своей жизни, и от правильного ответа зависит всё.
Знаете, почему полезно проговаривать мысли вслух? Мысль быстрее слова, мозг просто не успевает обработать каждую из них, залетевших на ваш чердак и через секунду упорхнувших. Но стоит только начать говорить, как приходит осознание…
Мне вот понадобилось три дня изображать кипучую деятельность и не хватать телефон каждую секунду, сбежать из города за 100 км к самому родному человеку, чтобы понять одну простую вещь.
Я влюбилась.