Ника Мур – Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко (страница 38)

— Еще один шаг, — тихо сказала я, — и ваша налоговая проверка закончится в морге. Иван сегодня не в духе, он на диете.

Боярин Свиньин, видя, что «магия» вполне материальна и крайне агрессивна, начал медленно пятиться к выходу.

— Ты… ты у меня попляшешь! — орал он, уже оказавшись на безопасном расстоянии. — Я объявлю тебя вне закона! Я перекрою тебе все поставки! Ни один купец в этом царстве не купит у тебя ни зернышка! Ты сгниешь в этой стекляшке вместе со своими ягодами! Ты — ягодная экстремистка! Враг стабильности!

— До свидания, Боярин! — крикнула я вслед, когда он, путаясь в полах шубы, запрыгивал в свои «золотые авианосцы». — Не забудьте подать декларацию о доходах за прошлый год! Мои юристы из леса уже проверяют ваши счета!

Золоченые сани рванули с места, обливая грязью наш забор. Дружинники, скользя и падая, бежали следом.

Двор опустел. Настя, стоявшая на крыльце, медленно опустилась на ступеньку.

— Сестрица… — прошептала она. — Мы теперь что… разбойницы? Он же воеводе донесет. Нас же всех… того.

— Мы не разбойницы, Настя. Мы — оппозиционный бизнес, — я подошла и похлопала её по плечу. — Это классика жанра. Сначала тебя игнорируют, потом над тобой смеются, потом с тобой борются, а потом ты строишь торговый центр на месте их теремов. Иван, молодец. Премия в виде двойной порции блинов подтверждена.

Медведь издал довольный звук и отправился вылизывать лапы.

Я же посмотрела на забор. Там, за углом, я заметила движение.

Савельев-купец, который, судя по всему, наблюдал за всей сценой из укрытия, вышел на середину улицы. Он не выглядел напуганным. Напротив, на его лице блуждала мерзкая, торжествующая ухмылка.

Он поднял руку и помахал мне. В его кулаке я увидела предмет, от которого у меня внутри всё похолодело. Это была маленькая, черная, пульсирующая печать — точная копия печати Велемира, только от неё веяло той самой гнилью, с которой я боролась в погребе.

Савельев приложил печать к губам, словно посылая воздушный поцелуй, и растворился в тумане.

— Ну вот, — прошептала я, чувствуя, как азарт сменяется предчувствием настоящей войны. — Лихо нашло себе официального представителя в деревне. Промышленный шпионаж и магический хакинг в одном флаконе.

Я достала печать Велемира.

— Партнер, просыпайся, — прошептала я. — Кажется, наш контракт под угрозой аннулирования. У конкурентов появился инвестор из Бездны.

Небо над лесом потемнело. Оттепель закончилась так же внезапно, как и началась. Ударил мороз, превращая грязь во дворе в острые ледяные пики.

— Настя! — гаркнула я, возвращаясь в режим антикризисного управления. — Собирай наш ягодный кооператив! Нам нужно срочно формировать лобби при дворе. Завтра отправляем пробную партию клубники в столицу с дьяком Крючкотвором. Нам нужны связи наверху, иначе Свиньин нас сожрет быстрее, чем Лихо.

Сказка перестала быть просто приключением. Она стала напоминать шахматную партию, где на кону была не только прибыль, но и сама жизнь. Но я была уверена в одном: агрономы так просто свои грядки не сдают. Даже если против них — Бояре, Лихо и дефицит витамина С.

— Иван! — крикнула я медведю. — Проверь когти. Завтра начинаем операцию «Столичный Экспресс»!

Зима вернулась. Но на этот раз она пахла не только инеем, но и порохом. Ну, или чем-то очень на него похожим в этом магическом мире.

Глава 35

Налоговая проверка из Царства: Дьяк Крючкотвор

Звук приближающейся колымаги не походил на вальяжный грохот боярского «авианосца». Это был сухой, методичный стук колес, напоминающий работу костяшек на счетах. Я как раз допивала вторую порцию «утреннего бодряка», пытаясь сообразить, как в условиях дефицита извести и избытка магической радиации организовать дезинфекцию фундамента, когда Настя влетела в горницу с видом человека, увидевшего в лесу не просто лешего, а лешего с повесткой в суд.

— Сестрица! Едут! — выдохнула она, прижимая к груди охапку чистых полотенец. — Скромненько так едут, но страшно… Кони худые, а возница злой, как недоенная коза.

Я подошла к окну. К нашим воротам подкатила одноконная крытая повозка, выкрашенная в унылый цвет залежалого пергамента. Из неё, кряхтя и поправляя очки из мутного горного хрусталя, выбрался человек. Описание «тяжелого люкса от бюрократии» сложилось в моей голове за секунду: худой, как отчетный период в неурожайный год, одет в кафтан цвета застарелых чернил, за ухом — гусиное перо, а в руках он сжимал массивный сундук, обитый потертым железом.

— Аполлон Крючкотвор, — пробормотала я, чувствуя, как внутри просыпается профессиональный азарт. — Высокоточный вирус бумажной волокиты. С такими, как Свиньин, воюют силой, а с такими, как этот — только идеальной отчетностью. Настя, доставай наши стратегические архивы! Маманя, организуйте зону приема делегации!

Маманя, всё еще пребывавшая в состоянии грогги после вчерашнего визита Боярина, немедленно развила бурную деятельность.

— Ой, батюшки, ревизор из столицы! Настенька, самовар! Кулич вчерашний тащи, только плесень срежь аккуратненько!

— Маманя, никакой плесени! — гаркнула я. — У Крючкотвора нос на гниль настроен лучше, чем у ищейки. Только свежее! Иван, на позицию!

Иван-медведь, чей мех после ночного дебаггинга сиял белизной так, что слепило глаза, важно прошествовал к крыльцу. Он уселся у дверей, скрестив лапы и приняв вид очень интеллигентного, но крайне опасного вышибалы.

Дверь распахнулась, и на пороге возник Дьяк. Он не стал кланяться или просить разрешения войти. Он просто зашел, повел носом, учуяв запах чеснока и земляники, и уставился на меня сквозь свои хрустальные линзы.

— Марфа, дочь Агафьи? — голос его скрипел, как несмазанная телега. — Дьяк Боярского приказа по особым поручениям Аполлон Крючкотвор. Прибыл по анонимному доносу… — он покосился в сторону лавки Савельева, — о несанкционированном использовании чудес, нарушении температурного режима в уезде и сокрытии сверхприбылей от реализации внесезонных овощных культур.

— Добро пожаловать, Аполлон Иванович, — я сделала приглашающий жест в сторону стола, выскобленного до белизны. — Садитесь. У нас как раз время производственной пятиминутки. Настя, обеспечь гостю дегустационный сет.

Дьяк подозрительно прищурился, раскладывая свои свитки прямо поверх крошек.

— Дегус-чего? Ты мне, девица, терминологией очи не застилай. Где книга доходов и расходов? Где разрешения на магический обогрев грунта? Где, я спрашиваю, экологический сертификат на медведя полярного в условиях умеренного климата?

Маманя в этот момент попыталась совершить тактическую ошибку — она робко подтолкнула к дьяку блюдце с соленым огурцом, в недрах которого подозрительно поблескивала серебряная монета.

— Маманя, отставить примитивный подкуп! — отрезала я, перехватывая блюдце. — Мы работаем в «белую», Аполлон Иванович. Маманя просто хотела предложить вам закуску к нашей фирменной наливке. Это не взятка, это образец продукции для проведения государственной экспертизы органолептических качеств.

Настя выставила на стол хрустальный графин с ярко-алой клубничной наливкой на талой воде Велемира и тарелку с ягодами, от которых по избе поплыл такой аромат, что у Крючкотвора дрогнуло перо за ухом.

— Экспертизы, говоришь? — буркнул дьяк, но наливку пригубил. Его брови сначала взлетели вверх, потом сошлись на переносице, а в глазах на мгновение промелькнуло нечто человеческое. — Ох ты ж… Словно июль в горло залили. Но! — он тут же снова стал сухим и колючим. — Вкус — это субъективный фактор. А вот чернокнижие — фактор объективный. Веди в огород, показывай свою «Сказку».

Инспекция теплицы напоминала допрос с пристрастием. Крючкотвор лазил под стеллажами, тыкал пальцем в изумрудные лианы и пытался найти скрытые провода или демонов-кочегаров.

— Так, — он записывал что-то, постоянно макая перо в переносную чернильницу. — Почва — неопознанного состава. Влажность — аномальная. Освещение — исходит от камня синего, в реестре магических приборов не числящегося.

— Это инновационная гидропоника на основе магического конденсата, Аполлон Иванович, — я следовала за ним тенью, засыпая его терминами. — Оптимизация светового дня через инверсию Вечного Льда. Вертикальная интеграция усов позволяет нам повысить урожайность на двести процентов по сравнению с традиционными методами подсечно-огневого земледелия. Мы создаем рабочие места, повышаем престиж региона и, главное… — я понизила голос, — формируем налоговую базу, которая пойдет напрямую в Царскую казну, минуя прожорливые карманы местных… хм… Бояр.

Крючкотвор замер, не донеся перо до свитка.

— Прямо в казну? Мимо Боярина?

— Именно. У Боярина Свиньина, как вы, вероятно, заметили по его саням, дебет с кредитом не сходится. Он тратит на позолоту больше, чем ваш Приказ выделяет на содержание целого уезда. А мой холдинг «Снежная Клубника» готов стать образцовым налогоплательщиком. Иван, подтверди прозрачность наших намерений!

Иван-медведь, заглядывавший в дверь теплицы, выдал короткое, басовитое «Угу-хр-р», которое прозвучало удивительно солидно.

— Медведь-то… говорящий? — прошептал дьяк.

— Медведь — это наш датчик лояльности. Пока он белый — он за закон и порядок. Если почувствует коррупционную составляющую — может и «обнулить» проверяющего. Но мы ведь здесь собрались для конструктивного диалога, верно?