Ника Лисицына – Ангельский переполох (страница 35)

Что же делать? Быть или не быть? Тьфу ты, посмотреть или не посмотреть? А вдруг в лоб получу? Каблуком. А вдруг она его там уже придушила? Асмодея, имею в виду, не каблук. Тогда в лоб получу уже от матушки.

Дьявол, вот же… дилемма.

Мысленно выругавшись именем своего отца, я решился…

Да нахрен всё! Я чё, идиот, в самом деле? Врага в лице этой сумасшедшей бабы себе наживать?

Развернулся и пошёл ещё чай наливать.

Шёл не таясь. Пусть знают, что я, типа, здесь. Вскипятил чай и налил ещё чашечку.

Взял с полочки конфетку и распечатав, надкусил.

Мли-и-и-ин! А вкусно-то как! И почему мне раньше никто не говорил, что в этом мире есть такие вкусняхи?

— Асмодей, засранец! — выругался негромко, глядя на стену, за которой предположительно он уже делает последний вдох в объятиях этой сумасшедшей. Так ему. Пусть знает, как братишку младшенького обделять. Всё самое вкусное от меня спрятал.

Я ж потому и упёр бабу эту, что думал, что он снова от меня всё самое лучшее спрятать решил. Ну, как в детстве было.

Хм-м-м, но здесь тогда моя логика ломается. От бабы-то он меня, получается, уберечь хотел.

Посмотрел на надкусанную конфетку, сопоставил факты, и отшвырнул сладкую вкусняху подальше. Вдруг отравлюсь?

Сделал большой глоток чаю, даже рот прополоскал, сглотнул, и снова глоток.

А если уберечь хотел, то как же я не помогу старшенькому? Неужели брошу на произвол судьбы?

Пф-ф-ф, сам виноват! Нефиг было с этой бабой связываться.

Она ж как цунами! Такой волной проблем пришибёт, что не отплюёшься потом.

Эх, братишка, и что бы ты без меня делал?

Мысленно поаплодировал себе за смелость и смекалку, что брата придумал как спасать буду, взял со шкафчика мухобойку, и отправился на дело.

Даже к углу в этот раз более смело подходил! Кто молодец? Я молодец!

На мгновенье остановился, и прикрыл глаза. Открыл, сделал глубокий вдох и выпрыгнул из-за угла, как чёртик из табакерки, замахиваясь мухобойкой.

— Не понял, — проронил, глядя на открытую настежь дверь и пустую прихожую. — А где все?

Глава 26

Я стоял в прихожей как полный идиот и понимал, как круто я попал.

Про́пил, как есть про́пил! Ох и достанется же мне от Асмодея!

Страх полоснул. Мысли заметались бешеным тушканчиком, и я схватился за голову.

— Уй, идио-о-о-о-о-от, — протянул я. — Ну почему? Какого хрена, а?

Опустив руки, осмотрелся.

Похоже Ангелина попробовала высвободиться, но не сумела. Вон и тапочка одна валяется у двери.

— А это что за тряпка? — нахмурившись, сделал шаг и склонился, чтобы поднять кусок материи, но в нос тут же ударил какой-то вонючий запах, что я тут же отшатнулся.

Кто посмел умыкнуть эту бабу у меня из-под носа?

— Твари, — вырвался рык из моего горла. — Вы ещё пожалеете об этом.

Призвав силу, принимая полудемоническое обличие, втянул воздух полной грудью.

— Шавки, — выдохнул, и искры брызнули из моего оскаленного рта.

Ну что ж, их ждёт незабываемое развлечение, — решил, и вышел на улицу, следуя по вонючему запаху псины.

Но оказавшись у дороги, выругался.

След терялся.

Похоже, её увезли на машине.

Как жалко, что у меня нет таких сил, как у Асмодея. С ними я бы с лёгкостью смог обнаружить пропажу.

Тяжело вздохнув, призвал магию и открыв перед собой портальную мглу, шагнул на поляну.

Я вышел в том месте, где вонючие шавки устроили себе лежбище.

Десятки щенков, заметив моё присутствие прыснули в стороны и заскулили.

Я направлялся вперёд, к вожаку, и позади меня снег чернел, словно его покрывал густой туман. А растворяясь, оставлял под собой выжженную дотла землю.

Сам знаю, что прямо сейчас я выгляжу как герой из какого-нибудь фильма ужасов, видел подобное пару раз. Сейчас я выше ростом, кожа почернела и будто потрескалась, а на месте трещин алые сполохи. Словно кровь под кожей кипит. На руках когти, из приоткрытого рта торчат клыки. И завершает мой образ — рога. Не ветвистые!

Один из волков в человеческом обличии бросился мне наперерез, я ухватил его за глотку, и уставился в его глаза.

Все знают, что глаза — зеркало души. Так вот, я вижу его душу насквозь.

Склонил голову к плечу, всматриваясь в его потаённые страхи, и проникая всё глубже.

Вот оно, — я улыбнулся, опаляя его огненным дыханием.

Его самый сильный страх, и я вытянул его наружу. Заставил затрястись от ужаса. И смаковал невероятно вкусной эмоцией.

Как же я всё же завидую Асмодею! Он ведь получает всё самое вкусное, вообще не прикладывая никаких усилий!

— Нравится. Вкусно, — прорычал я, и отпустил сходившего с ума оборотня.

Резко обернулся, ударив кулаком очередную бросившуюся на меня жертву в мохнатую грудь. Тот отлетел на добрый десяток метров и вырубился. Сейчас даже в бессознательном состоянии он видит только одно. То, что пугает его больше всего на свете.

Ещё три волка медленно вышли на поляну и преградили мне путь.

— Еда, — выдохнул я, разводя руки в стороны и готовясь пировать, но… в дальнем конце поляны заметил волчицу.

Её взгляд вдруг проник в мою душу.

Где же я видел тебя уже раньше, малышка?

Сглотнув, она нырнула за спину вожака.

Отчего-то весь запал, который был ещё минуту назад и желание, накрыть всю эту поляну сгустком ужаса, испарился.

— Остановись! — вскрикнул вожак и вышел на середину. — Зачем ты пришёл? — спросил он.

— За девчонкой, — прошипел я.

Вожак оглянулся, и волчица, стоявшая позади него, затряслась.

— Я не отдам тебе её, — взревел он.

— Мне нужна та, за которой ты открыл охоту, — сказал, чуть проясняя ситуацию. Хотя… эх, я терпеть не могу волков. Даже таких миленьких как эта.

— Почему ты пришёл к нам? — нахмурился вожак, сжав челюсть.

— Издеваешься? — разозлился я, вновь вскидывая руки, собираясь всё же призвать силу.

— Я отказался от этой работы, — сказал он. — Если в дело замешаны демоны, мы не станем подвергать жизни опасности.