Ника Лемад – Тайны Сирамизы (страница 22)

Лин сдался:

– Мне нужно болото. Обычное, грязное и вонючее болото, в котором варятся обычные смерти и все, им сопутствующее. Моя сила рождается в боли и страданиях, а не в чистоте и безгрешности.

Саф быстро обернулся, засмотрелся на фигурку, едва различимую в свирепых огненных лапах, которые, точно знал, обожают ее со всем жаром, на который способны.

– Некромант, – произнес тише. – Если ты прав, если ледяное пламя отметило ее, тогда ты не сможешь поддерживать его. Выходит, она совместила две исключающие друг друга связи, одна из которых тебе неподвластна?

Измученное выражение лица некроманта выразило заинтересованность; он, освободившись от объятий Нимои, наклонился к хранителю, сидевшему перед ним.

– А ты пробовал ее напитать? – Глазами, под которыми залегли синие тени, указал за его спину. – Шакал явился из посмертия и тянет за собой шлейф. Ты явился из бездны Садана и тоже должен быть связан с тем местом, раз все еще не утратил свою суть.

Нимоя стиснула руку Лина, наполняясь безумной надеждой.

– Это может помочь тебе продержаться…

Саф привстал, почти касаясь носом холодного носа некроманта.

– Ты можешь подсказать, как? – прошипел, не издав привычных слуху звуков. Лин скорее догадался, чем услышал и, разочарованный, откинулся назад, уперся в Яна, стоявшего за спиной.

– Как-то же вы это провернули, – ответил только. – Никаких заклинаний я не знаю, Джаура сама дает мне нужное…

Вскинул глаза, не договорив. Тихонько ойкнул Ян, приоткрыв рот.

Налетевший ветер устлал землю пламенем, Саф отпрыгнул раньше, чем успели вспыхнуть волосы. Перекатившись по земле, оказался на коленях и раздраженно глянул на яростные волны огня. Не отвлекся даже на шуршание, потому что привык к нему.

Если бы не слетевшие за бревно люди и не придушенный хрип Яна, продолжил бы смахивать с себя угольки, а так завернулся в чешую только из-за объявшего их ужаса и сцепился пальцами с землей, рывком оборачиваясь.

Отпустил напряжение, разобрав Бьяра и Рэйно, скользивших по снегу.

Не сразу сообразил, что вернулись они в виде, совершенно отличном от нормального в понимании людей. Если Ниока лишь недовольно глянула, то трое за костром не дышали и отчаянно потели, что не мог скрыть плотный мех. А Тай, окаменев по ту сторону костра, беззвучно молила о помощи.

Смотрела лишь на Сафа и никуда более, приклеилась к его лицу, словно старалась убедить себя, что нет никаких змеев, шуршащих уже по земле, свивающихся блестящим красно-бурым клубком у костра и поднимающих массивные морды к Ниоке, отпихивающей их от себя.

Саф не мог их прогнать. Не мог лишить тепла. Не мог сделать их похожими на людей.

Поднявшись на ноги, подошел к Тай и протянул руку, на которую она даже не посмотрела, скованная вернувшимся кошмаром.

– Отвести тебя в повозку? – тихо спросил. Выждал, хмурясь. – Иди тогда к огню. Не будешь же всю ночь здесь стоять?

– Змей! – крикнула Нимоя. Саф развернулся. – Убери их!

Бьяр поднялся над костром, отыскивая источник голоса. Немигающим взглядом уперся в человека, побледневшего страшно и притянувшего к себе скулившего Яна. Выстрелил языком, успокоился и улегся обратно.

Саф запустил пальцы в волосы, оглядывая своих спутников, одних – засыпающих, вторых – замирающих, и все их запахи липли к нему, как свежая смола.

– Проклятье…

Тай вздрогнула и закрыла глаза, отрезая себя от поляны и всего, что там происходило. Ниока сложила куски подгоревшего ужина в миску, отряхнула ладони.

– Не могу досчитаться одной лошади, – сказала и отнесла ужин людям, которым было вовсе не до этого.

В довершение всего прибыл Риор, к счастью, на двух ногах, и заорал во всю мощь легких, тыча пальцем в двух змеев:

– Запрети им жрать наш транспорт! Я не собираюсь в итоге впрягаться сам в повозку!

Мысленно Саф простонал, сообразив по сытому урчанию Бьяра и Рэйно, что они разделили на двоих трапезу.

Негодующий вопль и злой, всклокоченный Риор, прошагавший к костру и выхвативший из миски кусок мяса, чтобы тут же сунуть его в рот, последующее пинание громадных змеев сапогами и их шипение окончились тем, что Ян с видом безумца рванул в лес, а Нимоя едва успела ухватить его и успокоить.

Глядя, как парень в один миг из разумного существа превращается в безвольную куклу и стекает на землю как лед, попавший в кипяток, Саф встревожился, что Тай ждет такая же узда. Девушку он подхватил на руки и отнес к некроманту, усадил рядом с ним.

– Мы такие, – проговорил со вздохом, поглаживая жесткую спину Тай, – какие есть. И у нас есть иное обличье. Вам придется привыкнуть.

Ужин, сожженный Ниокой, остро пах дымом.

6. По крохам воссоздать себя,

Блаэн рассчитывал к вечеру попасть в Союл, но заносы оказались выше, чем думал, поэтому двигались они большей частью наугад, не разбирая дороги и держась полосы леса, вдоль которой пролегал тракт.

До моста через приток Мирты они добрались уже по густым сумеркам. Сам мост стал настоящим испытанием для лошадей – узкий и выгнутый колесом, он полностью обледенел, а постоянные ветра прилизали его до гладкости стекла. Юниты присыпали гладь снегом, животных вели в поводу, что не уберегло от потерь: поскользнувшись на спуске, одна из лошадей сломала ногу. Блаэн без разговоров перерезал ей горло. Пока Йена, зажав рот руками, таращилась на клирика, он отстегивал сумки от седла. Ниэль прошел мимо, переступив растекавшиеся кровавые ручейки.

Едва перешли на другой берег, как их нагнала кромешная темнота, и командир отряда велел сворачивать направо и идти напрямую через кучки редких голых осинок. Не хотел останавливаться здесь на ночь, но понимал, что к утру их может занести неведомо куда, а выбираться оттуда по такой погоде вариантом представлялось худшим, чем заночевать в развалинах давнего селения, когда-то ютившегося у мельницы. От самой мельницы остался лишь остов колеса, с трудом различимый на дне реки в ясную погоду.

Верхом садиться не рискнули, промокли все до колен и стучали зубами к тому времени, как затемнели первые домишки. Темные провалы окон неотрывно следили за путниками, с тихим скрипом раскачивались гоняемые порывами ветра двери. Картина стерла безмятежное выражение даже с лица городского мастера, что не без злорадства подметил Блаэн и указал на двухэтажное строение, от купола крыши которого остался лишь каркас с обрывками, которые оторвать не смог ни один ураган, и они, сколько себя помнил, трепались как забытое кем-то знамя.

Несмотря на всю браваду, клирик поеживался от этого места. Днем еще терпимо было наведываться в развалины за бегающими удальцами, но вот стоило любому свету иссякнуть, как сразу вспоминалось, что рукой подать до старого кладбища.

– Заночуем здесь, – негромко сказал и, подумав, добавил, чтобы лошадей на улице не оставляли. Юниты тогда не стали и седла снимать, сразу повели животных в черный проем, который тут же осветился, стоило людям достать искру.

Йена замотала головой и попятилась назад, пока не уперлась в Ниэля. Вскрикнула, сама испугалась своего же голоса, разорвавшего тишину, опутавшую покинутые жилища, и вспугнувшего стаю мышей. Шелест множества крыльев вырвался из дома, чтобы слиться с небом.

Под этот звук, путаясь в подоле пальто, Йена бросилась в дом. За ней, не дожидаясь указания Блаэна, направился мастер, украдкой оглядывая застывшие улицы.

Внутри холодного жилища сохранилась печь, покрытая толстым слоем пыли, как и трехногий стол, и подставки для посуды, но без самой посуды, которая осколками покрывала полы. Двери, уцелевшие в двух стенах, давали надежду на уединение, однако, открыв первую же, Йена отпрянула назад и быстро ее захлопнула, задохнувшись от вони, там стоявшей. Глянула на лестницу, ведущую на второй этаж, потом – на юнита, с лица которого не сходила понимающая улыбка, после чего тот переглянулся с товарищем.

Лошадей привязали в первом же зале, входную дыру закрыли столом. Печь нещадно задымила, стоило ее затопить, поэтому разбитые окна оставили как есть, исполнять роль дымохода. Ужин состоял из каши и кипятка, куда бросили щепотку чайных листьев.

Скрипя зубами, под шумок бормотаний командир отряда, практически вздрагивая от взглядов, сверливших спину, поволок мозолящую всем глаза девицу наверх, в одну из комнат, где она могла переодеться в сухое и лечь. Зная прекрасно, какие мысли бродят сейчас в головах подчиненных, слетел вниз так быстро, как мог, уцепил за ворот мастера и, подталкивая в спину, повел туда же, только в соседнюю чью-то бывшую опочивальню. Обыскивать дом в поисках зеркал не собирался, поэтому просто заставил пленника сменить штаны, после чего замкнул на запястьях цепи и пристегнул его, возмущенного подобным обращением, к уцелевшей железной койке, набросил сверху пыльное покрывало и понятным для мага языком попросил не шуметь. Ниэль проникся тоном, видом клирика, убедившими его прикрыть рот и тем самым сохранить себя в целостности.

Разобравшись с самыми важными проблемами, Блаэн переоделся сам. От стены к стене протянули веревки, на которых развесили мокрые вещи, сапоги все сгрудились у печи. На расчищенном от векового мусора, осколков и щепок полу постелили шкуры, где и легли юниты. Сам командир отряда, завернувшись в мех, грея пальцы о стремительно остывающую кружку с кипятком, занял пост у окна и наблюдал за призрачными искажениями лунного света, которые вытягивались тенями, зарывались в сугробы, рисуя на них жуткие узоры, наплывали на стены соседних лачуг и тут же уносились ветром, чтобы начать свою пляску заново. Реальность ли или истерика воображения – через некоторое время уже перестал отыскивать истину в тех картинах и не расставался с мечом.