Ника Лемад – Стынь. Самая темная ночь (страница 29)

– Вы ведь не спали с Кариной?

Вопрос прилетел в лоб так неожиданно, что разом выбил все мысли о Карине. Ошеломленный, Кирилл выпустил из руки рюкзак и встал посреди заметенной снегом дорожки, не веря своим ушам. Склонил набок голову.

– Прости?

– Вы не были близки с твоей девушкой физически? Что тут непонятного? По какой причине? – повторила Снежа, приплясывая на месте в ожидании ответа. Ветер вытряхивал налипший на ее длинные волосы снег, вокруг ее фигуры вилось облако снежинок. Зубы кусали верхнюю губу, к ней и опустился взгляд Кирилла.

– Не твое дело, – после заминки ответил он, непослушными пальцами начиная отряхиваться от снега.

– Ты ведь уже вскрыт? – Снежа оценивающе оглядела парня и потрепала по подбородку прежде, чем он успел уклониться.

– И это не твое дело, – процедил Кирилл, ненавидя себя за вспыхнувший на лице пожар. Рывком нагнулся и схватил рюкзак. Широким шагом почти побежал вперед, чтобы успеть успокоиться.

– Ну почему же. Давай сделаем его моим? – нагнала его Снежа и сжала в кулаке рукав пальто.

Кирилл опять остановился.

– Ты считаешь, это весело?

– Похоже, чтобы я смеялась? – парировала Снежа и, пройдясь, встала перед Кириллом, смотревшим куда угодно, только не на однокурсницу. – Кирилл, я серьезна: ты мне нравишься. Безо всяких оговорок. Я верю, что ты невиновен. Прекрати искать какие-то интриги и увидь меня. Или скажи мне прямо, что я тебя не привлекаю никак.

– Ты меня не привлекаешь, – быстро проговорил Кирилл, надеясь завершить этот странный разговор. Все еще думал, что она как обычно проверяет его. Как в лесу. Как в кафе.

– Скажи так, чтобы я поверила, – вскинула голову Снежа. И тут Кирилл понял, что имел в виду Виктор, говоря об ауре – его обдало таким холодом, что застучали зубы. Не смог оторвать глаз от неонового блеска голубых глаз.

– Не… – выдохнул и замолчал.

– Неубедительно, – подытожила Снежа и, схватив вздрогнувшего Кирилла за ворот пальто, дернула вниз, чтобы поцеловать. Ошеломление парня сыграло в ее пользу. Не дожидаясь, пока он придет в себя, вложила во встречу губ ту же страсть, с которой недавно закидывала снегом.

И прикрыла глаза спустя секунду, почувствовав наконец-то отклик и руки, легко касавшиеся сначала спины, а потом сжавшиеся на талии и притянувшие так близко, что у Снежи сдавило дыхание. Запустив пальцы в светлые волосы, чтобы Кирилл не вздумал очнуться, уничтожая любую попытку слинять на попятный, наконец-то получила полноценный поцелуй, о котором лишь выдумывала в лесном коттедже, чтобы позлить Киру. Теснота объятий совсем не вязалась с утверждением, что ему все равно, а опыт у Кирилла Ликариса явно имелся, в ласках так точно.

Зубы столкнулись, Кирилл прихватил ими язык Снежи и замер. Пригладил ее волосы от затылка до бедер и, вспомнив, где они находятся, со вздохом отстранился.

– Довольна?

Снежа потрогала свои губы и покачала головой, всматриваясь в Кирилла, растиравшего лицо, так, будто увидела в нем нечто новое, чего не замечала все три месяца, и теперь пыталась уложить это в голове.

– Нет. Мы будем встречаться?

Кирилл обхватил свой лоб, не зная, что на это ответить. И нужно ли – опыт подсказывал ему, что согласие является лишь формальностью, а отказ Снежа воспримет как очередной вызов. В итоге ничего не изменится, а сомнения продолжат терзать что в первом, что во втором случае.

Стянув у шеи воротник, опустил вниз глаза, на запрокинутое к нему лицо, белизна которого поражала. На губы, влажно блестевшие и, протянув дрожащую руку, прошелся по ним большим пальцем, стирая следы поцелуя.

– Потрескаются. От мороза.

Снежа мягко улыбнулась, изучая его лицо. И опять Кирилл засмотрелся на вдруг обозначившиеся ямочки.

***

Отец встретился у самой двери коммунальной комнаты. Так высоко он еще не забирался, обычно Влад Ликарис брался за воспитание сына во дворе, иногда у двери, после чего они расходились. Можно было бы спросить, кто его впустил внутрь хостела, но Кирилл только рассеянно кивнул, поглощенный наплывом иных мыслей. До того ушел в себя, что почти впустил родителя внутрь, но вовремя спугнул звон бутылки о стакан, заставивший Кирилла резко захлопнуть уже открытую дверь и развернуться, прикрывая собой вход.

– Продолжаешь ходить в больницу и выставлять себя на посмешище? – первым делом спросил отец, пристально изучая взъерошенный вид Кирилла.

– Следишь за мной? – напрягся Кирилл.

– Что еще мне остается? А вон та, что тебя провожала, медсестра? Решил не терять время зря, совместить показуху с приятным?

Кирилл пошатнулся и оперся о дверь в поисках равновесия.

– Она не медсестра.

– Кто тогда? – сухо осведомился отец.

– Мы учимся вместе.

– Чему?

Стоило вспомнить занятия после пар, как Кирилла окутало волной жара, что не укрылось от глаз родителя. Большого труда стоило переключиться на более безопасный университет и ответить ровно:

– Первый курс юрфака. Там и учимся. Что-то не так?

Не так, по мнению отца, было все, но как обычно, реакция людей оказалась на первом месте:

– Ты слышал, что о тебе судачат?

– Им еще не надоело? – Кирилл попытался изобразить равнодушие, но до Снежи ему было далеко. Стиснув пальцы за спиной на дверной ручке, чувствуя, что они уже немеют, прокручивал в голове ее слова о вере в него. Это помогало держаться.

Влад Ликарис даже обманулся его спокойствием.

– Не думал, что тебе хватит ума вот так открыто заявить всему городу, что тебе плевать на то, что сделал с Кариной! – процедил он, вскидывая брови.

– Все, что я сделал, это вовремя не забрал ее с остановки, – возразил Кирилл. – В остальном даже полиция сомневается! Так почему же ты, мой папа, знаешь меня лучше всех и веришь в то, что люди говорят, а не мне?

Кирилл поймал себя на мысли, что опять оправдывается. Цепляется за нелепую надежду на понимание, отчаянно заглядывает в лицо, к выражению которого привык с детства и не видел в нем ничего необычного, пока не появилась Оксана и сводный брат. Тогда-то с большим удивлением открыл для себя тот факт, что недовольная брезгливость Влада Ликариса не является врожденной.

– Что ты хочешь? – обреченно уронил руки вниз, сознавая всю бесполезность своих усилий стать Виктором. Тот другой, тот более послушный, слово родителей для него что заповедь для верующего. Тот бы никогда не вляпался в такую историю. – Что?

– Вернись в дом и сиди тихо. Я уже говорил об этом. Оставь в покое университет, диплом тебе теперь без надобности.

– Весной ты считал иначе, – вырвалось у Кирилла раньше, чем взвесил слова. Потом, подумав, добавил как есть: – И учиться было твоей идеей.

– То было весной! – вскипел отец, в гневе сузив глаза. Инстинктивно Кирилл вжался в дверь комнаты, на всякий случай поворачивая ручку, если эти нервные подрагивая рук перерастут в нечто большее. – Обстоятельства изменились!

Кирилл опять услышал возню и шарканье ног в комнате. Человек за дверью, пусть даже нетрезвый, придал немного уверенности для возражений отцу, слишком пекущемуся о своей репутации, чтобы в открытую бить чем-то еще, кроме слов.

– Если меня осудят, то знание законов мне понадобится. Поэтому возьму столько, сколько успею. Если это все, то мне пора, много задали.

– Я жду, что… – непререкаемым тоном начал отец.

Дверь распахнулась внезапно, и Влад Ликарис оборвался на полуслове, когда его взору предстал сосед по комнате, а из самой комнаты вырвался тяжелый спиртовой дух. Кирилл рухнул назад как бревно, не успев как следует испугаться. Воткнувшаяся в позвоночник книга на миг заслонила собой все, даже седые космы склонившегося над ним дедули.

– Жив? – невнятно поинтересовался старик и выпрямился. Перешагнув через Кирилла, схватился двумя руками за косяки, помогая себе выбраться наружу, и повел головой снизу вверх, от туфлей до уложенных волос Влада Ликариса. Мутный взгляд за толстыми стеклами очков разъехался, а потом сфокусировался где-то за спиной опешившего гостя.

– Чего орешь? – хмуро вопросил. – Не видал тебя. Только заселился?

Влад Ликарис хватанул воздух ртом и прижал рукав пальто к лицу.

Кирилл осторожно подвигался.

– Это мой… папа, – просипел, пытаясь сесть.

– Твой папа не в курсе, что люди спят? Даже не вздумай его внутрь тащить, – предупредил сосед, взмахнув рукой перед носом парализованного зрелищем и ароматами мужчины. – Я сплю и я против! Так что вон там лестница и дверь наружу.

– Вы кто…

– А не понятно если, так начальника позову! – И пальцы старика нашарили на стене кнопку пожарной сигнализации. Кирилл в ужасе представил, что произойдет дальше.

– Он уходит! – воскликнул, вставая на четвереньки. Спина дико болела. – Не жмите! Господи… Папа, уходи.

– Но мы не договорили… – попытался запротестовать Влад Ликарис, хотя уже сознавал, что на сегодня договорили. Безумный оборванец в обтрепанной одежде умудрился вывалиться из ниоткуда и смешать все планы. Уходить он, очевидно, не планировал, а собирался нагнать еще больше народа.

– Завтра, – пообещал Кирилл, лихорадочно цепляясь за стену и поднимаясь в надежде перехватить соседа прежде, чем тот поднимет на уши и хостел, и пожарную часть впридачу.

– Завтра приходи домой, – сдавшись, решил Влад Ликарис. – Виктор сказал тебе о машине? Вот и повод. И не делай вид, что тебя пытают в родном доме.

На приглашение собраться за ужином походило мало. Кирилл неопределенно кивнул, не испытывая никакого желания туда заглядывать. Больше занятый тем, чтобы не дать старику начудить, смог выдохнуть, лишь отведя морщинистую руку от аварийной коробки.