Ника Лемад – Курс на север (страница 13)

– Знаком с его отражением, – парировал Проводник, откидываясь на спинку кресла и дергая серьгу в ухе. – Товарищ, который ничем не делится, например… – многозначительный кивок. – Вот уж кого на самом деле трудно выносить.

– Арик, – попросил Док, и мажордом увел техничку из гостиной. Слепой откинул волосы с лица.

– В нашем клубе расстался с головой меценат, представитель Радасской фактории, Сайсон. Приехал на какую-то встречу в Заарад, заодно решил проинспектировать культурную жизнь, – сказал Доку. – Как раз в ту ночь, когда там еретики гуляли. И твоя подружка, возможно, что-то об этом знает. Что она, кстати, тут делает?

– Куратор считает, что у нее есть потенциал. Ясно все станет после обследования.

Проводник неверяще вытянул шею.

– Боженька одарил нас еще одной сестрой? В наш цветник засунул моль?

Слепой кусал ноготь большого пальца.

– Моль?

– Моль, – фыркнул долговязый парень, вытянувшись на диване. – Точно она, бледная и лохматая.

Слепой тронул свои волосы, попробовал прочесать их пальцами, дернул сильнее, поморщился. Лохматый – это, наверное, такой, подумал.

Док не знал, как она станет проходить испытания, так как ничего не придумал и даже в отдалении не маячило решение; тоже покусывал палец.

– Есть желающие прогуляться ночью? – спросил. – По барам, клубам, забегаловкам?

Проводник лениво подергал ногой, предлагая себя.

– Хищница. – Подумал. – Преподобный. Остальные слишком заметны. Пусть Боженька огласит список.

– Боженька получил втык за то, что выпустил Упыря в небо, – удрученно пробубнил Слепой. – Я подслушал. Показатели Упыря никуда не годные, ему предписано лежать и исключить любые нагрузки. А еще за то, что о меценате Сайсоне узнали из новостей, а не из первых рук.

Об этом никто не знал. Док переглянулся с посерьезневшим Проводником.

– А он что? Куратор наш?

– Сказал, что Упырь зачахнет быстрее, запертый в клетке. А насчет мецената – что сквозь стены мы не способны видеть.

– Не слишком умно с его стороны, – подытожил Док. И, тем не менее, приятно. – И?

– Куратора мы не увидим неделю, его отправили куда-то.

– Плохо. Но мы не маленькие. Я успел созвониться с ним, как повезло, и он одобрил ночную вылазку. Так что…

– А когда дамочку свою в Институт отправишь? – поинтересовался Проводник. – Док, у вас одно одеяло на двоих? А то я грешным делом опасался, что ты на Упыря запал, проходу парню не даешь.

Док стиснул зубы, побелели губы. Взгляд полыхнул бешенством. Фыркнул Слепой, барабаня пальцами по столу.

На всякий случай Проводник соскочил на пол, поднимая вверх ладони.

– Ничего такого… Просто… Видел бы ты себя со стороны, мужик, вот правда. Я и на баб так не смотрю, как ты блюдешь крылатого. Понимаю, необычный и все такое…

– Заткнись немедленно… – процедил Док, покрываясь алыми пятнами.

– Был бы он Упырицей, с этими красными глазками…

– Ты вконец рехнулся, смертник? – закричал Док, выходя из себя. Слепой привстал, отыскивая каждого в пространстве по звуку. Очень пожалел, что нет Преподобного поблизости.

– Полагаю, – Проводник мелкими шажками отступал к высокому пролету между гостиной и холлом, – это мое обычное состояние, так что нет, твои услуги медика не требуются. Встретимся вечером. Ночью?

Он сбежал раньше, чем Док успел его достать.

– Успокойся, – посоветовал Слепой, усаживаясь обратно. Не сдержал облегченного вздоха. – И все же… – замялся, опять ссутулился, сливаясь со стулом, стенами. – Ты и та девчонка?

Док мельком глянул на выжидающего парня, чьи пальцы порхали по столу, перебирали карандаши, ощупывали каждый из них, отбрасывали щелчком.

Он ждал. Тень вопроса просачивалась сквозь прямые пряди длинных волос.

Обычно Слепой не лез никуда и предпочитал словам молчаливое наблюдение, потом делал какие-то свои выводы, которые опять же оставались в пределах его головы. Редко кому было с ним комфортно оставаться наедине, тот в основном слушал с таким видом, будто вытягивал все жилы. С Упырем было просто, тот погряз в комплексах, но желал оставаться рядом с людьми, Проводник энергичный нахал и язык за зубами не держит, Преподобный весь как на ладони, дружелюбен и стеснителен с девушками, Ведьма взрывная и капризная как подросток, Хищница со сволочным характером, презирающая всех и вся; она напоминала более взрослую версию Проводника и Док недоумевал, как она не спелась с долговязым, может, дело в разнице в возрасте, почти десять лет. А вот Слепого Док прочитать не мог, и точно так же, как и остальные, инстинктивно держал расстояние. А еще накручивал себя иногда, когда Слепой мог как-то повернуться, выгнуть бровь либо безошибочно следовать за кем-то, что тот прикидывается и следит; чушь конечно, но до конца прогнать это ощущение не мог. А так как в тот момент между ним и парнем с неподвижными глазами никого не оказалось, то поторопился убраться в свою личную лабораторию и подумать об обследовании новенькой. Об измышлениях Проводника, от которых бросало в жаркий пот.

С силой растер лицо и глянул наверх, на потолок.

На вопрос Слепого не ответил, оставив того гадать, что они там с Асой делят на двоих.

Ему всего-то нужно было пересечь холл, но обнаружил, что поднимается по лестнице, по привычке вдавливая пальцы в длинные полосы от когтей, процарапанные в стене. Увидел на страже Алахана, тот увидел его, друг другу кивнули, после чего Док постучался в спальню Асы. Она не ответила и, приоткрыв дверь, разглядел ее в кровати. Спит или притворяется – выяснять не стал, направился дальше, к Упырю, который на стук отозвался сразу.

– Слышал? – спросил у него.

– О Сате? О меценате? О Боженьке? – Упырь прислонился к стене, глядя на Дока исподлобья. В полумраке его глаза казались рубиновыми и Док невольно засмотрелся. Очнулся, прошел в комнату, присел на кровать.

– Обо всех. Очевидно, слышал, – вздохнул и оглядел закрытый наряд курсанта, глухую футболку с завязками на спине, штаны, низ которых волочился по полу так, что пальцев не было видать. – Морозит?

– Ты ее знаешь, верно? – в ответ задал свой вопрос Упырь. Опустил голову, не выдерживая пристального взгляда. – Ту девушку, которую мы забрали. Это о ней ты говорил, что ходит хвостом в университете?

– О ней, – подтвердил Док. – Она тебе интересна?

– Не то чтобы… – Кривая усмешка, и Упырь отошел к окну. Подцепил пальцем ламель1. Глядя на улицу, от солнечных лучей держался подальше, они касались только рук, но не лица. – Что она умеет?

Док помедлил с ответом, потирая пальцы. Оперся локтями на колени.

– В компьютерах соображает. Стрелок неплохой.

– Сид подтвердит.

Док отреагировал несколько раздраженно, прося не напоминать о беспорядочной стрельбе у клуба.

– Специалисты Института определят точнее.

– А они определят? – обернулся Упырь. Взгляд скользнул по напрягшимся мышцам рук медика. – Нервничаешь? С чего бы?

Брови Дока сошлись на переносице. Внезапно вспомнились предположения Проводника, что заставило скрипнуть зубами. Тряхнул головой.

– Чего тебя перекосило? – тут Упырь заинтересовался всерьез, и Док понял, что его челюсть не просто корежит, а она вот-вот треснет.

– Тебя морозит? – резче, чем намеревался, вернулся к тому, из-за чего пришел. Альбинос с удивлением посмотрел на него, что Дока не остановило. Он поднялся с кровати, та скрипнула; от шеи до пяток нервы выстрелили вслед за пружинами. – Крылья. Послушай, я могу их удалить, тебе станет в разы легче. Они слишком много ресурсов отбирают у твоего и так ослабленного организма. Ты сможешь выйти на улицу…

– Смогу? – спросил Упырь, двумя руками забирая назад волосы и демонстрируя свои глаза. – Точно смогу? – Устало уронил руки и они повисли, касаясь кожистых упругих перепонок, которыми едва ли не обернул себя с ног до головы. – Док, ты лечишь, а не калечишь. Не боишься, что наши попечители лишат тебя лицензии? – Шутил, но вероятность оставалась.

Док окинул взглядом полумрак и медленно направился к выходу. Обернулся у самой двери. В его молчании Упырь угадывал много всего, но сказано было то, чего не ожидал никак:

– Хотел предложить тебе вылазку ночью. Пешую. Проверить остановки нашей Саты. Если ты хочешь…

– Хочу.

Газовый проспект Кофейного района как ножом резал развлекательную зону Заарада на две части, вместо ожидаемой зелени и деревьев по обочинам строились в ряд высокие столбы, на верхушках которых не гасли газовые факелы. Днем они заметны были лишь по мареву, дрожавшему над маковками, а вот ночью район приобретал примитивный шарм, живой огонь сильно отличался от мертвых ламп, что отражалось во всем, и в людях в том числе: нередки здесь были стычки. От проспекта расходились боковые улицы, тупички с модными ночными клубами, аллеи, все в зелени, ведущие в парки либо еще в какие живописные места, где рестораны ломили цены за меню, виды и отсутствие шума.

Жизненные ритмы самого района были на диво предсказуемы, поэтому, пробираясь утром между торговыми лотками, выносными баннерами, группками курящих на улице, занимавшими добрую часть дороги, что и велосипеду проезда не оставалось, не говоря уж об автомобилях, Кан Шаян готов был к лавированию по той штурмовой полосе. Ни разу никого не задев, не наступив и не перевернув ни одного прилавка, приметил нужный поворот, на ту аллею свернул. Мимо высоких тополей, по асфальту, не остывшему с вечера, прогуливался. Чем дальше заходил, тем гуще затенялись дорожки, становились у́же, зарастали в трещинах мелкой травой. Люди остались позади, строй тополей сменился беспорядком ив и акаций.