Ника Лемад – Курс на север (страница 12)
Несмотря на утреннее время, воздух уже начинал нагреваться, становился спертым, душным. Влажный затылок приятно обдувал легкий ветерок, он же играл длинной челкой, швыряя ее из стороны в сторону.
Руки держал в карманах, глаза прятал за темными очками. Слился бы с толпой, но упертая Ведьма не желала расставаться со своим балахоном и выделялась, как цыганка в толпе.
Человек тридцать, может сорок, – на узкой улочке образовался настоящий базар и его никак не могли разогнать, полиция натянула ленту, выставила металлические ограждения, но зрители все напирали, гудя, звоня и щелкая все, что попадалось в поле зрения. Невдалеке шумели машины, но все то скрадывалось голосами, резким запахом бензина и почему-то химикатами; возможно, он доносился из чемоданчика эксперта-криминалиста.
Проводил взглядом шокированную старушку, качающую головой и что-то приговаривающую своему … супругу? соседу? Родительница зачем-то привела детей, будто на экскурсию, и ребятишки стояли, вытянувшись по струнке. Девушка симпатичная отчаянно пыталась привлечь внимание, бросая быстрые взгляды из-под ресниц, а когда поняла, что интересующий ее парень занят телефоном, уставилась в открытую; к ней Док повернулся боком. Мог бы и спиной, но тогда таращился бы в стену.
– Ее квартира опечатана, – докладывал тихо. – Тут нужен Упырь и ночь. Но… – Видел, сколько людей протопталось, и они все ходили и ходили. – Мы на месте аварии. Мопеда нет, полиции и людей – напротив, больше некуда, и они все прибывают. Все смешалось, Ведьма не отличит, была ли Сата одна, когда слетела с дороги, или кто-то помог. В ее жилище незаметными мы не попадем, опоздали. Но она долго добиралась до этого места от коттеджа, как заметил Слепой, и он проложил несколько маршрутов. Мы пройдемся по ним ночью, поглядим, куда она могла завернуть и что там делать.
Ведьма раскачивалась у стены, шепча что-то невразумительное, взгляд ее мутнел, еще накидка эта в жару… Оборачивались на нее все чаще. Док полагал, что оставаться на виду им незачем. Заметная фигура Хазина мелькнула несколько раз у кофейни на колесах, подогнанной каким-то хватким предпринимателем к месту скопления людей, и, взяв расстроенную девушку под руку, Док направился к фургончику. За кофе, потом с дымящимися стаканчиками в руках неспешно – вдоль улицы, в припаркованную поодаль машину.
4
«
– Она жила незаметно, появлялась тихо как мышь, и так же сгинула. Чем было ее существование? Кому оно помешало? – не мог взять в толк Проводник. Встал, прошелся, сел. Плита оставалась пуста и холодна без Саты, один вид блестящей поверхности вгонял в уныние, холодильник ломился от бумажных пакетов из булочной и пластиковых упаковок из бистро. Жир, сахар и холестерин – то, что Док сказал не жрать ни в коем случае.
– Она употребляла, – подал голос Слепой. – В заключении так и написали.
– Вранье! – сквозь зубы бросила тетка Соль, остервенело топя в ведре тряпку. – Не занималась Сата таким!
По лестнице прошлепали босые ноги, в проходе появилась Хищница, растрепанная после сна, в майке и коротких шортах. Потянулась, зевнула, почесала голову. Из холодильника забрала бутылку молока и поплелась обратно. Обернулась, не дойдя до холла. Преподобный заподозрил, что поверх своих таблеток она приняла что-то еще, а Док точно знал, что все утро уничтожала стащенный у него спирт.
– Тихие какие, – выдала, с трудом фокусируя взгляд на пятне. Им оказался Слепой. Не сразу сообразила, что реакции не будет. – Эй, Док… Дай что-нибудь от головы…
– Выспись, – посоветовал Док, поглядывая на утирающую нос тетку Соль. – Лучшее лекарство.
– Кто-то ходит за стеной, – палец с длинным ногтем отыскал Проводника и нацелился на него, потом дрогнул и переполз на Преподобного. – Ваши штучки? Алахан коридор оккупировал, он теперь здесь живет?
Док вздохнул, за ним повторил Преподобный и поднялся с дивана.
– Идем, – подхватил Хищницу под локоть и отвернул от скорбных лиц в гостиной. – Посмотрим, что можно сделать с твоей головой…
– Монах! – тягучий напев оборвался резким смехом, послышался страдальческий возглас Преподобного; Док действительно сочувствовал парню, добровольно встающему под прицел рыжей, потому как она за языком не следила вообще. – Слепого захватим с собой, а? Уверена, отсутствие зрения он с лихвой восполняет ловкими пальчиками, будет…
Черноволосая голова опустилась еще ниже, о чем тот думал – Док не представлял.
– Слепой…
– Все в порядке, – произнес тот ровно, слушая, как Хищница осаждает Преподобного по дороге на второй этаж. – Тетушка Соль, вам не обязательно работать сегодня, возьмите выходной…
– Ну и какой мотив, по-вашему, может быть? – оборвал его Проводник, продолжая прерванный Хищницей разговор. – Месть? Ревность, это при том, что Сата одна жила, как вы говорите. Зависть? Та чему завидовать-то, у нее ничего не было, даже серьги в ушах – дешевое стекло.
От небрежно брошенных размышлений у технички перехватило дыхание и вместо ответа вырвался лишь сип. А потом слеза капнула, и рот искривился, но все так же молча, ни слова, продолжила уборку. Док задышал чаще, уставившись на свои переплетенные пальцы. Без Преподобного в эпицентре несовместимых характеров, неизвестно как, зачем и почему взявшего на себя роль балансира, чувствовал, что они все ходят по краю.
– Самый бесполезный талант, – напряженно промолвил, – это когда товарищ не может промолчать.