Ника Леинберг – Анатомия вины (страница 3)

Просто десять лет не позволял себе слышать.

Глава 2. Проводка памяти

Проснулся он от холода.

Не от того зябкого сквозняка, что гулял по дому, — от внутреннего холода, зародившегося где-то в груди и растёкшегося к конечностям, пока он спал. Одеяло сбилось в ноги. Фонарь на тумбе погас — батарея села под утро. Генри лежал в сером рассветном полумраке и смотрел в потолок, на котором ещё держалась тень от вчерашнего света.

Он помнил ночь. Помнил шаги на лестнице. Помнил вздох за дверью.

И помнил, что, проснувшись среди ночи в холодном поту, он не встал. Не открыл дверь. Не проверил. Просто лежал, слушая, как сердце колотится о рёбра, и убеждал себя, что это был сон. Дом. Ветер. Старые трубы. Что угодно, кроме того, о чём он запретил себе думать.

Теперь, при свете дня, ночные страхи казались стыдными, почти неприличными. Он, взрослый человек, архитектор с пятнадцатилетним стажем, автор трёх реализованных проектов, лежал в кровати и дрожал, потому что рассохшаяся половица скрипнула не вовремя. Стыд был отрезвляющим. Генри рывком сел, спустил ноги, плеснул в лицо водой из бутылки. Холодная вода вернула его телу вес и плотность. Он снова стал собой.

Завтрак он пропустил — есть не хотелось. Вместо этого взял блокнот, карандаш и фонарь со свежими батареями и начал день так, как привык начинать любую работу: с осмотра инженерных систем. Прежде чем ломать, нужно понять, что держит.

Дом молчал. Утренний свет, серый и рассеянный, сочился сквозь немытые окна, ложился на полы бледными квадратами. Пыль танцевала в этих лучах медленно и торжественно, как в церкви. Генри прошёл через холл, мимо лестницы, мимо пустого прямоугольника на стене, где прежде висело зеркало, и свернул в узкий коридор, ведущий к подсобным помещениям.

Здесь дом терял свою неоготическую спесь и становился тем, чем был на самом деле: старым зданием с плохой вентиляцией, гниющими перекрытиями и проводкой, которую не меняли с довоенных времён. Стены были голыми, без обоев. Кое-где штукатурка осыпалась, обнажая дранку. Под ногами хрустела известковая крошка.

Дверь в подвал находилась в конце коридора, рядом с бывшей кладовой для угля. Генри помнил эту дверь с детства: тяжёлую, обитую железом, с массивной щеколдой. Ему запрещали спускаться туда одному. Он и не спускался — подвал пах сыростью и крысами, и этого было достаточно, чтобы детское любопытство гасло на первом пороге.

Теперь он взялся за щеколду и потянул. Железо заскрежетало, но поддалось. За дверью открылась каменная лестница, круто уходящая вниз, в темноту. Генри зажёг фонарь и начал спускаться.

Воздух в подвале был холодным и спёртым. Пахло мокрым камнем, плесенью и чем-то кисловатым — не то старым вином, не то уксусом. Луч фонаря выхватывал из темноты сводчатые потолки, сложенные из грубого камня, и ряды пустых стеллажей. Когда-то здесь хранили домашние заготовки, вино, яблоки из сада. Теперь — только пыль и запустение.

Генри двигался медленно, сверяясь с планом, который держал в голове. Подвал повторял контуры первого этажа: центральный коридор, ответвления к восточному и западному крыльям, несколько подсобных каморок. В детстве он представлял себе подземные ходы, ведущие далеко за пределы поместья. Теперь он знал, что это всего лишь фундамент, глубокий и добротный, рассчитанный на века.

Электрический щит он нашёл у дальней стены, рядом с угольным бункером.

Щит был старым, образца двадцатых годов: массивная чугунная коробка с предохранителями на керамических колодках. Провода расходились от него пучками, уходя вверх, в теле стен, к распределительным коробкам на этажах. Генри поднял фонарь выше и принялся изучать схему.

В первый момент он просто смотрел, не понимая. Затем нахмурился. Что-то было не так. Он достал блокнот и начал зарисовывать расположение жил, отслеживая их путь по этикеткам, ещё сохранившимся на керамике. Кухня. Холл. Гостиная. Столовая. Хозяйская спальня. Детская. Мастерская.

Мастерская.

Он остановился.

Провод, маркированный «Мастерская», не был частью общей сети. Он был выведен отдельно, на собственную колодку, с собственным предохранителем. Это было нормально для помещения с повышенной нагрузкой — но дальше начиналась странность. От мастерской провод не уходил в общий стояк. Он был замкнут сам на себя. Кольцо.

И второе кольцо, наложенное поверх первого: телефонная линия. Сигнализация.

Генри вглядывался в схему, и по спине у него побежал холодок, не имевший отношения к подвальной сырости.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.