Ника Лазарева – Пасюк, завоевавший мир, или Историческая фантасмагория (страница 7)
Глядя на тысячи крыс, которые, пища, вылезали из щелей и бежали к выходу, наш герой недоумевал: что или кто мог привести их в такую панику?
***
С тех пор как все крысы в один миг покинули замок, так начались несчастья.
Сначала слуги стали заболевать непонятной, страшной болезнью. Каждый второй умирал. Потом болезнь перекинулась на хозяев — баронесса слегла и с каждым днём становилась слабее. Вскоре вся округа не устояла перед этой заразой.
Смерть косила тысячи людей.
«Города, некогда густонаселённые, опустели; и так быстро росла сила мора, что живые не успевали погребать мёртвых», — так писал один хронист об этой болезни.
Страх наполнял сердца людей. Мор никого не щадил — печать смерти касалась каждого. Она не различала детей и стариков, бедных и богатых. Пытаясь скрыться от болезни, все прятались по домам и тихо ждали её ухода.
В замке тоже пытались с ней бороться. По совету сэра Квентина, который решил помочь в беде своей будущей семье (незадолго до этого он посватался к молодой дочери барона), было решено пригласить священника.
Через несколько дней в замке появился аббат Превон из ордена
Обряд очищения требовал пребывания аббата в замке несколько дней, поэтому он поселился в одной из лучших комнат. И поскольку большинство слуг умерло, а остальные разбежались, прислуживать церковному человеку вынужден был наш герой — страшная болезнь была больше ему не страшна.
Аббат, как и большинство людей, впервые видевших ползающее на четырёх конечностях существо, вздрогнул и перекрестился. Но в отличие от большинства, предпочитающих не замечать Колизмата или испытывающих к нему простую неприязнь, в душе священника затаилось нечто более опасное — презрение.
Поэтому во время первой части очищения, кропя святой водой углы замка, аббат непременно окроплял и нашего героя.
Надо сказать, доминиканец был весьма ответственным человеком. Он старался делать всё тщательно и скрупулёзно, оттого процесс очищения жилища от заразы затягивался. Хотя наш герой полагал, что длительность пребывания аббата в замке зависела вовсе не от ответственности, а от тайной любви священника к съестным запасам барона, которые он основательно и с удовольствием подчищал.
Второй частью очищения от грехов была проповедь — любимое занятие всех «чёрных братьев». От этого тоже удлинялась процедура.
Обычно проповедь проводилась по установленному плану: аббат собирал всех в зале, где зажигалось множество факелов (в той местности они стоили дорого, и, слушая проповедь, барон одновременно подсчитывал убытки). Он ставил всех на колени и начинал читать длинную молитву. Чем длиннее она была, тем эффективнее должно было быть очищение.
Затяжное песнопение «Бодрствуйте и молитесь» приходилось слушать даже больной баронессе, которую на носилках спускали вниз. После нескольких часов проповеди даже у самого благородного из благороднейших — сэра Квентина — от потока монотонных слов начинала болеть голова.
Что уж говорить о нашем герое, которого также заставляли слушать длинные монологи священника.
Колизмат невзлюбил эту форму излияния ещё в период жизни в монастыре. Поэтому когда аббат читал слова из священной книги и с каждым словом всё неистовее, словно с удовольствием, рассказывал о грехах человеческих, ведущих к каре и смерти, он зевал и начинал откровенно скучать.
Сначала аббат, как истинный служитель Господа, старался не обращать на это внимания. Но постепенно его терпение иссякало. И наконец, в момент, когда Безфамильный отвернулся от него и с куда большим интересом стал разглядывать стены, он не выдержал.
— Ах ты, еретик! Что ты себе позволяешь? Ты отвернулся от слова Божьего! — В гневе подняв руку, он стал сотрясать ею. — Ты купаешься в грехе, ты продал душу Дьяволу!
Изумлённые хозяева, даже больная баронесса приподнялась на ложе, недоуменно посмотрели на доминиканца. Монах же продолжал обличать Колизмата.
— Ты дьявольское отродье! Посмотрите на него — на нём же отпечаток Зверя! Он проклят, он отрёкся от Бога, поэтому его коснулась печать болезни! — Аббат разошёлся не на шутку. — Вот поэтому он такой — он продал свою душу!
— Ваш слуга, — наконец обратился он к барону, — еретик и безбожник. Мы должны его сжечь.
Хозяева продолжали изумлённо смотреть на аббата Превона. Они, как и Колизмат, мало понимали, почему их слугу обвиняют в безбожии.
А наш герой едва ли встревожился от слов священника. Разве что слов «сжечь», заставило его нахмурить лоб и с неприязнью посмотреть на аббата. Но в следующий миг Колизмат забыл об этом, потому что в углу комнаты показалась крыса (они понемногу стали возвращаться в замок) и он, инстинктивно кинувшись за ней, быстро съел. Привыкшие к этому хозяева даже не обратили внимания, зато доминиканец словно получил новый повод для ораторства.
— Да он ещё и чревоугодник! Он сын
Грозный взгляд, который обратил аббат к хозяевам замка, должен был показать всю серьёзность его слов.
— Мы должны его казнить, и тогда ваша жена поправится!
Схватив Безфамильного за ворот грязной рубахи и накинув ему на шею верёвку, он быстро, чтобы никто не успел возразить, поволок нашего героя в свой монастырь, где его должна была ждать инквизиция.
К счастью для нашего героя, ему не суждено было стать дровами для костра и новой добычей «псов Господних». Как уже случалось прежде — его спасла случайность.
Где-то на середине пути им навстречу попались несколько десятков человек в рясах, которые избивали себя плетьми.
Заметив их, аббат Превон нахмурился — это были флагелланты, с которыми его орден находился в конфликте. Не будь рядом с ним на привязи Колизмат, он бы с удовольствием вступил с ними в религиозный спор. Но поскольку крысолов был с ним, он решил пройти мимо.
А наш герой, уже почувствовавший исходящую от доминиканца опасность, не хотел проходить мимо.
Улучив момент, когда истязающие себя люди поравнялись с ними, Колизмат посильнее дёрнулся и что есть мочи кинулся бежать.
Аббат бросился было за ним, но по пути запутался в плётках флагеллантов.
Когда же он наконец смог выбраться из плена плёток, Колизмата уже и след простыл.
Глава седьмая. Скитания
Наш герой несся по дороге быстрее ветра, пугая немногочисленных прохожих, попадавшихся на пути. Он бежал долго, сам не зная куда, выбирая направление по наитию. Понимая, что в замок ему возвращаться незачем — не исключено, что аббат будет искать его там, — а бродить по полям, когда почти все крысы разбежались, скрывшись в неизвестном направлении, было бесполезно. Колизмат решил, что город станет лучшим местом для поиска еды и ночлега.
До города он добрался лишь к вечеру: обессиленный и голодный. На полях и лугах не осталось ни крыс, ни другой живности, которой мог бы питаться Безфамильный. Поэтому как только он переступил городские ворота, сразу принялся вынюхивать пропитание. Время ужина наполнило воздух ароматами варёного мяса, печёного хлеба и свежих овощей, доносившимися из-за каждой двери.
В одном доме он попытался попросить еду, но получил лишь тарелкой по голове, выброшенной из окна. В следующем доме досталось больше — хозяева, чей ужин был прерван «бесцеремонным бродяжкой», не пожалели для отваживания Колизмата целой кастрюли супа, вылитой сверху. Мокрый и злой, наш герой добрался до кучи отходов, разбросанных по улицам, и ими утолил голод. Почти утолил. Правда, за возможность поесть ему пришлось расплатиться отвратительным запахом помойки, который намертво к нему прицепился.
Ещё некоторое время он мотался по пыльным и грязным улочкам, но так и не нашёл ничего съестного в этом негостеприимном городе. Покинув его, он снова оказался в поле. Обдуваемый холодными ветрами и битый дорожными ухабами, Колизмат пробирался сквозь жёсткую, полегшую от холода траву, мужественно терпя все неудобства.
Уже на рассвете, когда бледное солнце показалось из-за горизонта, Безфамильный вдруг услышал едва различимые звуки. Простой путник мог бы подумать, что это шелестят деревья или поют птицы, но Колизмат, обладающий багажом знаний, полученных в замке, и тонким слухом, отточенным на песнях жены рыбака, сумел распознать этот звук — то был удивительной красоты человеческий голос.
На это тихое пение и пошел наш герой. Следуя за голосом, он продирался сквозь дремучий лес, перелез через глубокий овраг, намочил конечности в холодном ручье и повстречал толпу оборванцев с палками, выкрикивающих злобные стишки. Преодолев все преграды, он наконец увидел тех, кто издавал те самые прекрасные звуки, что были слышны за несколько километров.
На окраине большого города находился порт, где с раннего утра сновали десятки людей. Кто-то грузил тюки на корабли, кто-то ругался, а кто-то выпивал и пел песни. Среди этого скопления он увидел несколько мужчин, разодетых в яркие разноцветные одежды. Каждый держал в руках странные предметы, издававшие чарующие звуки, когда по ним проводили пальцами. Эти звуки, соединенные с красивыми голосами людей, поющих заунывные песни, поразили нашего героя. До этого момента он не слышал столь прекрасной, ласкающей его слух музыки (песни жены рыбака не шли ни в какое сравнение).