Ника Горская – Зверь (страница 57)

От затылка по шее и вниз стекает слишком знакомый жар.

Айдар здесь.

Порадоваться этому не успеваю, потому что Илона тоже чувствует его приближение.

Она даёт отмашку верзилам и те быстро покидают помещение, затем поднимает руку и наводит на меня пистолет.

-- Шелохнёшься, и я снесу тебе башку. Усекла? – лицо искажено гневной гримасой.

Снова киваю, а в следующее мгновение с улицы раздаются звуки борьбы. Или даже битвы.

Хоть я и злюсь на Айдара, но всё же очень не хочу, чтобы он пострадал.

-- Так даже лучше, - истерично произносит ненормальная, приближаясь ко мне, - пусть своими глазами увидит твою смерть. А потом я прикончу и его.

Она только успевает договорить как в помещение неторопливой поступью входит он …

И мир вокруг меня замирает.

Зверь.

Огромный, свирепый, безжалостный.

Чёрный волк.

Каждый его шаг выверен, грациозен, словно у древнего хищника, который знает свою силу и не нуждается в том, чтобы её демонстрировать. Зверь не рычит, не скалится, но вся его суть источает опасность, абсолютную, естественную, ту, которая не пугает меня, а завораживает.

Он живое воплощение моих самых смелых фантазий, которые теперь обрели плоть, так как я впервые вижу Айдара в его второй ипостаси.

У меня нет никаких сомнений что это он.

-- Не приближайся, Шакуров, или твоя шавка умрёт, - со смехом произносит Илона, но даже я улавливаю страх в её голосе.

Не дойдя совсем немного, Айдар останавливается, при этом на Илону не смотрит.

Взгляд зверя прикован ко мне. И та тьма что затягивается на дне его глаз, пускает по моему телу волну озноба.

Исходящая от него энергия кажется способна свалить с ног кого угодно.

-- Столько лет прошло, а ты ничуть не изменился, - не сводя глаз с Айдара произносит эта ненормальная. – Отпусти зверя и мы поговорим. Иначе… - она демонстративно вжимает дуло пистолета мне в висок.

Шакуров не шевелится.

Создаётся обманчивое впечатление что он не понял ни слова.

-- Хочу тебя немного простимулировать, - она спускает пистолет, ведёт им по моей шее, ключице и остановившись где-то ниже, нажимает курок. – Ой, кажется, немного не рассчитала.

Первое что я чувствую это как от резкого звука закладывает уши.

От шока не ощущаю боли, только сильное онемение в левой части тела.

Меня будто вынесло из реальности и всё происходит не со мной.

Медленно опустив голову, наблюдаю за тем, как моя футболка неумолимо пропитывается кровью. Её очень много.

Это и есть конец?..

Перед глазами постепенно затягивается мутная пелена.

Вокруг шум. Крики. И запах крови.

Всё это длится считанные секунды, и в тоже время, кажется, будто прошла вечность.

Приподняв голову, замечаю непонятную суматоху.

Какие-то люди… Огромные волки… Все тут.

Илона лежит на полу, а над ней возвышается Айдар.

Она что-то кричит, но я не могу разобрать ни слова.

В следующее мгновение ко мне кто-то подбегает, освобождает руки и укладывает спиной на пол.

Не сдерживаю стона, когда к ране на груди что-то с силой прижимают.

-- Айдар! – мужской крик врезается в уши.

Хочется попросить его не делать так больше.

Мои глаза открыты, но я ничего не вижу. Темнота пугает.

Но это длится недолго.

Потому что где-то вдалеке маячит яркое мерцание света.

Оно завораживает.

Манит...

Тяну носом воздух, пытаясь отыскать в себе силы чтобы добраться до него.

-- Айдар, не довезём, - снова слышу тот же голос, он кажется мне смутно знакомым. – Это единственный способ.

Интересно о чём он говорит?..

Свет… мне нужно туда…

-- Метка запустит в ней твою регенерацию. Слабую, но это шанс.

Снова отвлекаюсь на мужской голос, и сначала чувствую, как меня приподнимают горячие руки, а затем в основание моей шеи впивается что-то острое…

Глава 43

Лера

-- Думаю будет лучше если ты поживёшь какое-то время у нас. Я присмотрю и за Матвеем тоже, об этом можешь не беспокоиться, - непроизвольно морщусь, слыша настойчивость в мамином голосе.

-- Мам, ну я же объяснила.

-- Я не понимаю тебя, Лера, - она повышает голос, и я отнимаю телефон от уха, чтобы сделать несколько глубоких вдохов. – Из-за него погибла твоя сестра, а ты провела полмесяца в больнице, первые дни вообще была на грани жизни и смерти. А теперь ты ждёшь, что я соглашусь с тем, что ты снова будешь жить с ним под одной крышей?

Устраиваюсь повыше на больничной койке и прислонив голову к стене, закрываю глаза.

Мамины аргументы звучат убедительно, но она не знает главного. И вряд ли я когда-нибудь решусь рассказать ей.

Я понимаю всё.

Будь я на её месте, так же настаивала бы на своём.

-- Мам, сейчас так надо, - в очередной раз повторяю я.

Её шумный вдох оседает во мне чувством вины.

-- Я не понимаю, Лера, но решать тебе. Если передумаешь – звони, - она отключается, оставляя последнее слово за собой.

Откладываю телефон на тумбу и задумываюсь над словами мамы.

Для родителей моё решение вернуться в дом Шакурова кажется максимально странным.