Ника Фрост – Необдуманное желание (страница 29)
– Ты считаешь, что я жалел себя? – он как-то криво усмехнулся и, притянув меня к себе, прижался лбом к моему лбу. – И думаешь, что я бы отказался от тебя? Маленькая моя, любимая Софи. Дракон, найдя своё сокровище, никогда уже не сможет от него отказаться. И я никогда не жалел себя. Да, я боюсь, что ты – человек, и не сможешь меня принять настоящего. А ещё я боюсь, что мне не под силу сладить с судьбой. Но это совсем не значит, что я не буду бороться и идти вперед, когда у меня есть цель. Ты – моя цель. Я хочу даровать тебе долгую жизнь и прожить её с тобой. Пусть в твоем мире или в моем. А может, вообще, в этом – мне совсем неважно где. Я более не стремлюсь к власти и не желаю править. Моя великая мечта заключается только в тебе, моя маленькая Софи… И всё было бы просто и замечательно: у нас под боком валяется дракон, который утверждает, что знает, как продлить твою жизнь, а ты призналась мне в своих чувствах. И я должен был бы сейчас радоваться. Вот только всегда в этой жизни есть какое-то «но». И именно к этому я и вел весь этот долгий и нудный монолог…
– Он был совсем не нудный! – поспешила я его переубедить. – Мне было интересно узнать о тебе, твоих чувствах. О твоем прошлом…
– И тебе было неприятно слышать о том, что у меня были жена и ребенок, – перебил он меня ласково. – Я знаю, я слышал, как замирало в тот миг твое сердце. Но ты должна была об этом узнать. Рано или поздно и от меня. И я знаю, что тебе было интересно. Просто иногда я чувствую себя таким… старым. Особенно когда ты так остро реагируешь на всё. Твои эмоции и чувства такие яркие, будто радуга в начале лета. И я хочу сохранить это в тебе. Вот только опять-таки про то самое проклятое «но». Когда я остался тут один, только тогда я вдруг понял, что кое-что странное произошло со мной. И с тобой. Хотя сначала я, наоборот, радовался этой странности. Дурак. Безмозглый дурак.
– И… что же это? – я даже затаила дыхание и, испуганно сжавшись, прижалась к нему.
– Я должен был с самого начала понять, что мой отец замешан в том, что ты оказалась в прошлом и ничего не помнишь. И что я тоже ничего не помню, хотя вернулся в свое истинное тело! Я должен был помнить о тебе, вот только кроме твоего запаха и чувств – не было ничего. Только ему такое подвластно. Но зачем ему это было нужно? Так же как и зачем ему было нужно разделять нас? А сейчас тут, на этой планете… я почувствовал, что и он тут не так давно был… И, кажется мне, что то, что мы сюда попали, это тоже как-то связано с моим создателем. И всё это мне очень не нравится. Ведь мне тогда, если это всё правда, возможно, придется сражаться со своим отцом, раз он не хочет, чтобы мы были вместе. Так что же это – судьба или же расплата за мои прошлые грехи, подготовленная судьбой? Мне это неведомо. Но то только мои грехи, Софи, и я виноват, что я тебя втянул во все это… Прости меня, Ал’майнэ.
Глава 24
После его слов мы долго, очень долго молчали. А что мы могли друг другу сказать? Как я могла поддержать его, как могла утешить или дать какой-то верный совет?
Если его отец действительно Бог, сам создатель, и если он не желает, по неведомой нам пока причине, чтобы я была рядом с Дэйном… Что я тут могла сказать? Что мы будем бороться? Что всё это лишь только его домыслы и догадки и не стоит забивать свою голову ими? Всё было бы неправдой или же, наоборот, правдой, в той или иной степени. И молчание было самым верным решением, и то, что мы были в этот момент рядом. Даже слова о нашей любви казались бы фальшивыми в тот миг. Объятия в данной ситуации – только они могли что-то сказать, утешить его и подбодрить.
И только когда он договорил, только когда у меня появилась возможность всё ещё раз, весь рассказ, в своей голове прокрутить, тогда у меня сразу сложился весь паззл. Я поняла, зачем он вообще всё это сказал. Да, Дэйн боялся, что из-за него пострадаю и я. Он знал, что он совершил много непоправимого, и поэтому боялся, что самая большая ошибка для меня – он сам. Он не мог меня отпустить, но его сильно тревожило, что я исчезну. Или я сама решу уйти, узнав какой он на самом деле, или что его отец опять что-то сделает: может, снова сотрет наши воспоминания, и на этот раз мы уже не сможем обрести друг друга, или просто сотрет меня в буквальном смысле с лица земли.
Молчание, шепот набегающих волн и тихий шелест травы и листвы – в этот момент всё казалось нам оглушительным. И ничего не могло успокоить нас. Но меня, в отличие от Дэйна, не пугало будущее и не тяготило прошлое. И я готова была взвалить на себя любую ношу, лишь бы быть рядом. Вот только я понимала, что он мне это не позволит. Он привык быть сильным, привык быть лидером. И в этот краткий миг, миг его мимолетной слабости, когда он не знал, с чего ему начать, с кем бороться, я просто должна была быть рядом.
Фактически незнакомый мужчина, о котором я мало что знаю, точнее, помню, потому что его «отец» стер мои воспоминания, стал мне таким дорогим и родным за столь краткое время нашего знакомство. Что всё это могло бы казаться невероятным, если бы не сознавать тот факт, что я на другой планете, Дэйн – дракон, а рядом в бессознательном состоянии валяется ещё один дракон, вообще, с иной планеты, на которой не осталось людей, и именно по этой причине я казалась ему такой «сладкой».
Когда я вспомнила, как Роэль меня называл меня «сладкой», меня сначала бросило в дрожь, а потом живот издал жалобной и протяжный громкий звук, напоминающий отчаянный волчий вой на луну.
– Ой, – пробормотала я и отвела смущенный взгляд от мужчины, когда он на меня посмотрел.
«Ах, какие красивые звезды. Какой закат!» – восторгалась я мысленно, дабы не думать о своем позоре и фантастическом фиаско. Мне бы ещё стоило похудеть, а я всё о еде думаю!
– Ты голодна? – Дэйн сразу встрепенулся, подобрался, и вот на смену сомневающемуся мужчине вернулся тот, уверенный в себе и во всех своих поступках, которого я привыкла в нём видеть.
– Да нет, наверное, – краснея, я продолжала считать яркие звёзды.
– Так «да», «нет» или все-таки «наверное»? – он взлохматил мне только что приглаженные им же волосы.
И ему ответил за меня мой предатель желудок. Он умоляюще взвыл на всю округу. А мне осталось только молчать и стыдливо вздыхать. Всё за меня уже было сказано. Отпираться было бессмысленно.
– Неподалеку есть город. Я не хотел туда заходить – всякое может случиться, а тратить даже крохи сил сейчас мне казалось расточительством. Но я не могу позволить, чтобы ты голодала.
– Я потерплю, честно. Не так уж и сильно я голодна. Водички бы попила, да и нормально.
– Воду я бы тебе сделал, а куда… – Дэйн не договорил и, нахмурившись, вдруг о чем-то задумался. – Сейчас сделаю.
Подхватив меня под мышки, он пересадил меня к себе на правую ногу и повернул спиной, прислонив к груди.
– Никогда прежде не приходилось делать что-то подобное, но я уверен, что у меня выйдет, – загадочно произнес мужчина и вытянул перед собой руки. На его ладонях, которые он сложил лодочкой, тут же возник целый хоровод белоснежных крохотных, но невероятно ярких снежинок. Они то скручивались в небольшое торнадо, то стелились по его коже, будто танцуя странный, замысловатый и только им ведомый танец. И я опять замерла, в восхищении наблюдая за творимым волшебством. А снежинки тем временем танцевали всё быстрее и… внезапно, вместо них на ладони Дэйна возник красивый кубок из прозрачного льда, наполненный до верха жидкостью.
Взяв его за толстую, ограненную ножку, мужчина протянул мне его.
– Пей, Софи. Только аккуратно, медленно. Она холодная. Но вода – это не решение, а только временная панацея. Тебе обязательно надо поесть. Ты не так давно болела, а я читал, что после болезни людям нужно хорошо и правильно питаться. И ещё не нервничать, держать ноги в тепле…
Пока он задумался, вспоминая, что же он вычитал, я, взяв аккуратно кубок из его рук, брякнула:
– Главное, голову в тепле держать. А вот с этим у меня проблемы. В голове вечный кавардак и гололед. Все умные мысли спотыкаются, поскальзываются и уносятся прочь.
Пригубив ледяной, кристально чистой, показавшейся мне невероятно вкусной, воды, я зажмурилась от удовольствия. Давно я не пила. В доме и Виэйра, и Роэля я боялась не то что есть, но и пить. Даже из-под крана. Какая-то смутная тревога всё то время в чужих «хоромах» меня мучала: что меня могут опоить какой-нибудь дрянью или отравить. Может, произошло что-то в тот период, который я не помню, а в глубинной памяти и отложилось – не знаю. Но я твердо решила просто так не рисковать, и сейчас эта вода, я была полностью уверена, что ничего лишнего там нет – была божественно вкусной.
– А мне не нальешь? – опять Роэль «подал» свой голос, и звучал он хрипло, будто с сильного похмелья, и с сильной обидой. – И, кстати, зачем было сразу драться-то? Что я такого сказал? Я старался быть вежливым, что вообще на меня непохоже, но уважая твой… возраст и силу, я был ещё мил…
– Может, ты заткнешься? – совсем не вежливо перебил его Дэйн, даже не обернувшись. Он продолжал с умилением и крайне внимательно наблюдать за тем, как я пью, вероятно, чтобы я не пила большими глотками. Чувствую, с такой нянькой я не забалую. Ещё и в шаль обрядит, и валенки ведь найдет, и на меня всё это нацепит. Меня, когда я это на себе представила, аж в нервную дрожь бросило.