Ника Элаф – Монстр из Арденнского леса. Песнь лабиринта (страница 4)
Это было трудно описать словами. Облегчение, которое отразилось на его лице, когда он понял, что непричастен к убийству. По крайней мере – к этому.
И облегчение, которое Алис почувствовала сама.
Словно они с Марком, зажатые во тьме глухих стен лабиринта, в отчаянии решились распахнуть дверь к чудовищу, но вместо монстра за дверью неожиданно оказался слабый свет. Надежда найти выход?
Они добрались до участка уже почти веселые и беззаботные. Подпевали радио; Марк снова внезапно сделал «крокодила» за коленку, когда Алис не ожидала, а потом они даже быстро поцеловались в кабинете, пока готовили кофе. Надо было перевести дух, прежде чем приступать к бумажной волоките из-за нового убийства.
Хлопнула входная дверь – довольный Себастьян, уже пришпиливший к доске свежеотпечатанное фото трупа, ушел за обедом на всех.
– Я пойду быстро осмотрю коробку и фату, – сказала Алис.
– Я с тобой, – отозвался Марк. – Как раз пока ждем еду. Все равно, если не поем, голова не соображает, писать всю эту муть вообще не могу.
В подсобке Алис по его настоянию присела отдохнуть – он не хотел, чтобы она сильно нагружала больную ногу, – Марк сам достал из пакета присланные реактивы, а потом наклонился, осматривая коробку, но не касаясь ее руками.
– Тут карточка привязана… на ней что-то было? Или пустая? Ты тогда не сказала.
– Да. Там надпись. Возьми перчатки.
Марк кивнул. Натянув перчатки, отогнул карточку, вгляделся.
– Твою же…
– Что такое? – Алис резко вскинула голову.
– Мне кажется, я где-то видел этот почерк.
Глава 2
Он смотрел на карточку, пытаясь вспомнить, где мог видеть эти размашистые неровные строчки. Проклятое дежавю! Проклятая мешанина в мозгу! Могло ему просто привидеться? Марк пытался сосредоточиться, но только злился оттого, что в голове крутились даже не обрывки мыслей и воспоминаний, а лишь смутные осколки образов.
– Где ты вообще мог столкнуться с чем-то написанным от руки? – спросила Алис.
Марк вздохнул, возвращаясь в реальность. Хороший вопрос.
– Заявления в полицию и признания обычно пишут от руки. Это если за последнее время. Где еще? Рапорты и объяснительные в DSU? Конспекты в университете? Рецепты врачей? Нет, слишком много возможностей. – Он вытащил сигареты, но потом, вспомнив, что курить в подсобке все равно нельзя, убрал. – И к тому же я не уверен. Может, мне просто кажется.
– Марк, – тихо сказала Алис после некоторой паузы. – Я думаю, мы должны потом проверить вещи твой бабушки. Эта фата…
– Да, – перебил он. Говорить об этом было тяжело. – Я тоже думаю, что фата ее. Почти наверняка. Черт, Алис…
Марк не знал, как завершить эту фразу. Прошлое его семьи вдруг ожило, прорвалось в настоящее самым кошмарным, нереальным образом, угрожая его девочке, и мысль об этом была просто невыносима. Он не понимал, как защитить Алис. Он только чувстовал, что и на нее словно тоже упала эта темная тень чудовищного проклятья, лежавшего на его семье.
– Фату прислал не Винсент Шевалье, я уверена, – твердо произнесла Алис. – Кто-то другой.
– Да я и сам уже в этом не сомневаюсь. Но… еще один сталкер? – Марк вздохнул. – Не многовато ли их на меня одного? Вернее, на нас двоих. Тоже хочет отомстить? Или что?
– Он явно в курсе истории твоей семьи, – задумчиво кивнула она. – Питает к твоим родственникам какой-то нездоровый интерес. Знает детали. Но тогда при чем тут я? Это предупреждение? Что меня ждет та же участь?
– Что ты не должна иметь хоть что-то общее со мной? Особенно романтическую связь? Что это кончится плохо?
Они помолчали. В тишине через стенку было слышно, как снова хлопнула входная дверь. Оба оживились: неужели Матье с едой? Наконец-то! Тягостное ощущение тут же исчезло.
– Шеф! – раздалось из коридора. – Все готово!
Марк наклонился и поцеловал Алис в лоб.
– Пошли обедать.
Шмитт, коротко постучав, вошла в кабинет с огромной стопкой бумаг и свалила их горой ему на стол.
– Господи, это еще что? – Марк устало потер лицо руками.
– Вот, еще по делу об оружии, – бодро начала Шмитт. – Это запрос страховой по поводу «Берлоги». Тут надо подписать, чтобы Боумана наконец похоронили, Колсон уже второй раз спрашивает, когда тело заберут. У них морг не резиновый. А это по поводу ремонта проводки.
– Какого еще ремонта проводки?!
– Который назначен на следующую неделю, шеф. А вот это тренинг по этике, с которым вы должны были ознакомиться еще месяц назад. Будет онлайн-тестирование.
– Да вы издеваетесь надо мной? У нас тут труп! И не один, черт возьми!
– Начальственная должность и бумажная волокита… – Шмитт развела руками, – это как картошка и майонез, шеф.
– Так, хватит. Тренинг точно идет в… лесом!
Она театрально вздохнула.
– А вот с этим шутить в наши времена не стоит. Так что давайте, полистайте на досуге, узнаете много нового и интересного. Хотя вас, это, конечно, не касается: романтические отношения с подчиненными, неуставные действия в кабинете, вот это все… – Шмитт ухмыльнулась.
– Вы закончили? – Марк сунул руку в карман за сигаретами.
– Да. Знаете, шеф, что бы там ни говорили сплетницы вроде Вивьен…
– Раз закончили тут, – оборвал он, настроения слушать сейчас эти подколки вообще не было, – то поезжайте к родителям Ламбер и заберите ее вещи, если они их не выкинули. Особенно все таблетки. Какие найдете, прямо все. Вы же хотели выяснить, что с ней случилось? – ядовито добавил Марк, поняв, что Кристин собиралась домой.
– Будет сделано, – так же ядовито отозвалась она и уже на пороге бросила: – Страница двадцать девять особенно… не про вас.
Дверь за ней захлопнулась, и Марк не успел ничего ответить.
После еды, конечно, тут же стало клонить в сон. Наскоро умывшись, чтобы взбодриться, Алис опять вернулась к работе. Поправила лампу, чтобы на фату падало больше света. Снова надела специальные очки. Вздохнула.
Черт! Она так боялась что-то упустить. Все же ее специальностью была судебная антропология, а с обычными уликами доводилось работать не так уж часто, только в самом начале практики. Лучше было, конечно, просто отправить все завтра в лабораторию, но Алис так хотелось самостоятельно что-то найти прямо сейчас. Нет, не для того, чтобы продемонстрировать свою компетентность и услышать заветное «умница», а чтобы хоть немного успокоить и себя, и Марка. Найти что-нибудь, что сделает эту неясную и потому еще более жуткую угрозу конкретной. Даст зацепку. Даст понять, кто он, чего он хочет – этот наблюдающий за ней незнакомец.
Алис все время боялась, что Марк немедленно заведет разговор о ее возвращении в Брюссель. Боялась, что он найдет способ сократить командировку ради ее же безопасности. Нет, нет и еще раз нет. Она сейчас вдруг осознала это так остро, даже отчаянно: как Марк ей нужен. Не только потому, что она была в него влюблена, не только потому, что он оказался тем мужчиной, который был готов с ней возиться и идти на компромиссы, не требуя для себя взамен ничего. Но еще и потому, что за этим стояло что-то большее. На каком-то ином, глубоком уровне происходило что-то важное. Словно они оба начали нащупывать вместе выход из лабиринта. Алис не могла сейчас его бросить. И не могла остаться без него.
Поэтому она отчаянно искала хоть какую-то зацепку. Мелочь, крошечную улику. Доказательство, что за всей этой историей стоит не какая-то неведомая злая сила, а все же человек. Люди не бесплотны, они всегда оставляют следы.
Алис просматривала ткань методично, сантиметр за сантиметром. И вот наконец…
Да! Сердце подпрыгнуло от волнения, и она осторожно взяла пинцетом какую-то коричневую частичку. А потом еще одну. Отлично!
Отложив их для лаборатории в пакет, она выдохнула и взялась за коробку. Надо поискать отпечатки пальцев. Алис довольно потянулась, размяла шею, затекшую от напряженного изучения ткани, а потом достала ультрафиолетовую лампу. Просветила коробку снаружи. Да, отпечатки, разумеется. Какие-то из них принадлежали ей, какие-то Эве. Надо будет их исключить. Теперь внутри. А вот здесь было интереснее. Здесь явно ни она, ни мадам Дюпон коробки не касались. Алис сделала несколько снимков, а потом обработала все места с отпечатками нитратом серебра. Подождала какое-то время и опять включила лампу.
Когда Марк наконец постучал в дверь, она с трудом удержалась, чтобы не броситься ему на шею с воплем: «Нашла!»
– Есть что-то? – спросил он, устало опустившись на стул.
– Да! Какие-то частички! Я посмотрела под микроскопом, похоже на сушеные листья, но не могу сказать, какие именно. Нужно заключение лаборатории. И отпечатки пальцев! Снаружи есть отпечатки мои и мадам Дюпон, их еще надо исключить. Зато внутри… внутри точно только его. Правда, частичные в одном месте и слегка смазанные, вот тут… Как будто он дотронулся до стенки, когда укладывал фату. Вот так, видишь? – Алис изобразила движение рукой. – В базе их нет, но, если мы достанем что-то для сравнения, думаю, можно будет идентифицировать.
Марк облегченно выдохнул.
– Умница, Янссенс.
– А ты как?
– Едва не погребло под кучей бумаг. И так писанины горы и горы, еще и сегодняшнее подвалило, и вдобавок Шмитт подкинула… всякое.
– Все, тогда заканчиваем! – решительно заявила Алис. – У меня тоже сил уже не осталось. А сегодня, между прочим, выходной.
– Поедем ко мне? – Марк вытащил сигарету из пачки, сунул в рот. – Мать написала, что к кому-то ушла до ночи. Мартен… Они его пригласили на поминки, представляешь? Но слава богу, припрется он только вместе с Жаном. Так что пока дом в нашем распоряжении. Заодно посмотрим вещи Беатрис. И я приготовлю лазанью.