Ника Черника – Сделаю тебя своей (страница 17)

Тогда Ромки очень не хватало рядом, а сейчас… Стыдно признавать, но сейчас стало как-то все равно. Я приспособилась выстраивать свое время с учетом того, что мужа рядом нет.

До вокзала он меня отвозит, но провожать не идет, сейчас в аэропортах с этим строго, много волокиты ненужной, потому прощаемся на входе.

— Ты звони, не забывай меня, — он улыбается, обнимая за талию, я качаю головой, посмеиваясь.

— Ты тоже сильно не шали, — отвечаю ему.

Пока иду к металлоискателю, несколько раз оборачиваюсь с улыбкой, Рома смотрит вслед, делает знак рукой, когда загружаю чемодан на движущуюся полосу. Посылаю ему короткий воздушный поцелуй.

Долго вожусь с багажом, регистрацией, туплю на стойке, когда девушка выдает мне билет в бизнес-класс.

— Это какая-то ошибка, — качаю головой, она снова все проверяет, и говорит, что все верно. Удивленно иду в зал ожидания, ничего себе Михалыч расщедрился. Обычно он ненужных растрат не позволяет. Надеюсь, это все-таки не случайная ошибка, и мне не придется потом доплачивать часть суммы.

Самолет подают вовремя, захожу одной из первых. Мы с Ромой летали бизнес-классом, но опять же давно, так что я чувствую себя немного скованно, усаживаясь к окну на мягкое кресло. Рассматриваю взлетную полосу, когда слышу голос стюардессы:

— Вот ваше место, присаживайтесь, пожалуйста.

Поворачиваюсь и замираю, сердце пропускает ход. Рядом с моим сиденьем стоит Тимур.

Глава 23

Я не сразу понимаю, что происходит, хотя догадка, безусловно, меня посещает. Тимур садится рядом со мной, улыбаясь бортпроводнице.

— Спасибо вам, если мне что-то понадобится, я вас обязательно позову.

Девушка удаляется, выдав напоследок улыбку, Тимур переводит взгляд на меня. Встречаемся глазами, и я отворачиваюсь, качая головой. Потом, правда, снова смотрю на него.

— Ну и зачем все это?

Он вздергивает бровь, но, слава богу, не начинает играть в непонимание.

— Если ты о твоем назначении, то тебя предложил Каневский, я не стал противиться.

— А ты что в Питере забыл?

— Еду проверять свои догадки касательно перебежчиков во вражеские тылы.

— То есть мы типа случайно оказались в одном самолете? — я складываю на груди руки.

— Конечно, нет. Каневский бы точно не стал разоряться на бизнес-класс, так что пришлось мне.

— То есть Люба в курсе? А если она решит, что мы с тобой…

Не договариваю под его заинтересованным взглядом.

— Ну продолжай, — усмехается Тимур, усаживаясь удобнее. — Мы с тобой что?

Быстро оглядываю его: сегодня Тимур одет совсем не по-деловому, штаны защитного цвета и черная футболка. Я так вообще в удлиненной рубашке из тонкой ткани и шортах. Я точно не планировала никаких встреч, а по прогнозам в Питере, как и у нас, жара.

Тимур в отличие от меня не стесняется: медленно ведет взглядом от моих коленей вверх, замирает на груди и наконец смотрит в глаза. Усмехается нагло, а я качаю головой.

— Чего ты добиваешься, Тимур? — все-таки спрашиваю его.

— Ничего. Просто подумал, раз уж мы летим туда на одном самолете, почему не полететь вместе?

Несколько секунд сверлю его взглядом, пытаясь понять, верить его словам или нет. Так и не решив до конца, задаю вопрос:

— И что ты собрался делать в питерском офисе?

— Поболтаю с персоналом и заказчиком, проверю кое-какие свои догадки.

— Прямо всемирный заговор в отдельно взятой компании.

Тимур пожимает плечами.

— Пока мне платят, я работаю, а заговоры сами по себе мне мало интересны.

— Поделишься мыслями на этот счет?

Тимур неопределенно качает головой.

— Каневский заимел в недругах кого-то более влиятельного, чем он, и как сначала ему дали зеленый свет благодаря греку, так теперь перекрывают кислород. Ничего нового.

— Из-за той истории с девушкой, которую не поделили?

Он только усмехается, но ничего больше не говорит. Пауза, возникшая между нами, тут же заполняется неловкостью, по крайней мере, с моей стороны точно. Отворачиваюсь к окну, размышляя над услышанным.

Если я прямо спрошу Михал Михалыча о том, сам ли он решил меня отправить в командировку или на этом настоял Тимур, ответит он правду? А если сам, а я тут с такими претензиями, сразу возникнут ненужные вопросы. Что там еще Люба себе надумала по этому поводу… Вдруг я вернусь, а в офисе уже слухи пойдут?..

Снова поворачиваюсь к Тимуру, но не успеваю ничего сказать, поймав его взгляд.

— Перестань так смотреть, — говорю негромко, коря себя за странное волнение, тут же прокатывающееся по телу. Он снова усмехается.

— Как так?

— Ты знаешь, как.

— Как будто хочу тебя трахнуть? Так я действительно хочу.

Чувствую, как мои щеки заливает румянцем, а волнение сменяется горячим томлением, оседающим внизу живота.

— Зачем ты это говоришь? Чего хочешь добиться? — хмурюсь, надеясь, что он не замечает моего состояния.

— Я говорю, как есть. Ты так же красива, как была, сексуальна, чувственна. Трахнуть тебя — нормальное желание любого мужика гетеросексуальной ориентации. Тем более когда ты в таких шмотках.

— Мы, кажется, уже обсуждали это, — замечаю тихо. — Ты переходишь границы.

— Сейчас? — он удивленно вздергивает брови. — Милана, сразу видно, что ты мало общалась с мужчинами. Сейчас я просто говорю. Границы переходят иначе.

Он кладет одну руку на подлокотник, перегнувшись в мою сторону, говорит на ухо:

— Занималась когда-нибудь сексом в самолете?

Я нервно сглатываю. Хочется зажмуриться, чтобы отогнать наваждение. Но мое тело не слушается, оно словно живет своей жизнью, тянется навстречу всем этим пошлостям, взглядам, словам, реагируя на них возбуждением.

«У тебя просто давно не было хорошего секса», — напоминаю сама себе.

— Нет, не занималась, — натягиваю я улыбку, не поворачиваясь к Тимуру, потому что он и так слишком близко ко мне. — И не имею никакого желания пробовать.

— А твое тело думает иначе, — шепчет Тимур, а я просто обалдеваю от услышанного. Неужели он настолько считывает мое состояние? Нет, это невозможно, как так?

Но в этот момент все здравые мысли меня покидают, потому что мне на бедро у самой кромки шорт, ложится ладонь Тимура. Он сжимает мою ногу, а я стискиваю колени. Резко поворачиваясь к нему. Его глаза сейчас кажутся такими темными, и словно блестят… от возбуждения, которое скапливается в воздухе между нами.

— Убери руку, — цежу я, нахмурившись.

Честно сказать, я не жду такой быстрой реакции, но Тимур просто откидывается на свое кресло, переставая меня касаться. От неожиданности я растерянно моргаю, глядя на него, Тимур выдает улыбку.

— Что-то не так, Милана?

Я резко отворачиваюсь к окну, чувствуя, как снова краснею. Он же издевается надо мной! Издевается, а я реагирую, как полная идиотка. Он всегда так относился ко мне: свысока, считая возможным говорить вот такое. А я реагировала, что тогда, что сейчас. Точно дура. Все, что Тимуру может быть надо, я и так знаю: проходили одиннадцать лет назад.

Вот и сейчас мы случайно встретились, и он просто забавляется. Да, он наверняка без сомнений и зазрений совести уложит меня в постель, а после снова уйдет в закат. И я сама веду себя так, словно это возможно. Нужно научиться как-то не реагировать на его выпады. В конце концов, я замужняя женщина, а веду себя…

— Перестань меня провоцировать, — все-таки поворачиваюсь к Тимуру.

— Я не делаю ничего такого, что ты мне не позволяешь, — пожимает он плечами, застегивая ремень, потому что самолет начинает движение.

Нервно хватаю ремень, но из-за волнения никак не попаду в пазы, лязгаю ими, чертыхаясь, а через мгновенье Тимур забирает у меня ремень из рук. Поднимаю на него глаза, убирая свои руки. Тимур щелкает замком, но не отстраняется, его пальцы так и лежат на моем животе, а я облизываю пересохшие губы, затаив дыхание.