Ник. Вулкер – Признаки присутствия (страница 2)

– Что там приключилось? Доктора, может, надобно? – нахмурился Аркадий Михайлович.

– Был, барин, доктор-то, выписал микстур разных, кровопускание сделал. Сказал – мозговой удар случился, велел молиться и ждать.

– Да, уж, беда… Отпущу тебя, конечно, – пробасил Аркадий Михайлович. – Завтра поутру и пойдешь, как метель стихнет.

– Мне бы сейчас, барин, – сложив ладони, взмолилась Лада.

– Куда же ты в ночь пойдешь? – вмешалась барыня, Елизавета Матвеевна. – В городе-то вон что творится. Девки каждый месяц пропадают, никак этого душегуба проклятого не поймают. Утром пойди, не рискуй понапрасну.

– Ой тревожно мне, боюсь, не застану батюшку живого, не успею попрощаться. Еле дождалась вас, поклялась сама себе, что в какое бы время вы ни приехали, да пусть даже ночью, буду в ногах ваших валяться, лишь бы отпустили вы меня, благодетели, с батюшкой повидаться.

– Зачем же в ногах, в ногах не надо, – сказал Аркадий Михайлович. – Ладно, куда тут деваться, сейчас прикажу Петьке, пусть снова запрягает, отвезет тебя домой. Или из дворовых возьми кого-нибудь, пусть проводит тебя.

– Не надо, барин, пусть Петька отдыхает с дороги, и дворовые тоже умаялись, пусть спят, сама я дойду. По дворам пойду, коротким путем, быстро доберусь. Никто меня не скрадет, кому я нужна.

– На вот. – Плюнув на пальцы, Аркадий Михайлович отсчитал несколько червонцев, протянул их Ладе. – За два месяца вперед тебе жалование. Вдруг надобность какая, батюшке на микстуры.

– Благодетель наш, – разрыдалась Лада, упав на колени и обхватив руками ноги Аркадия Михайловича. – Спаситель.

– Не надо, ни к чему это, – Аркадий Михайлович и Елизавета Матвеевна подняли Ладу с пола. – Ты иди тогда. По дворам не надо, по улицам иди, пусть подольше, зато безопаснее. На Брусничную не заходи, обойди ее по Нижней.

– Помню про Брусничную, обойду ее, треклятую, – пообещала Лада.

– Даст Бог, может, получше станет Степану. Схожу завтра поутру в церковь, помолюсь за него, – Елизавета Матвеевна помогла Ладе надеть пальтишко, перекрестила на дорожку.

– Побегу, – Лада обняла Тиму, надела валенки, накинула пуховый платок и выбежала из дома.

На улице мело, в лицо били колючие снежинки, протяжно завывал ветер. Лада пошла было по улице, но, мгновенно замерзнув, решила все-таки идти по переулкам. Так было короче и теплее – в переулках не так сильно дул ветер.

– Кому я нужна, не скрадет меня никто, – шептала словно заклинание Лада, пробираясь по снегу, которого навалило уже почти на всю высоту ее валенок. – Кому я нужна…

Она его не увидела, а словно почувствовала. Потом и услышала. Шаги его услышала – быстрые, легкие, слегка поскрипывающие на снегу, и шелестящие одновременно, словно скользящие. Поняла почему-то сразу, что это он – тот, кто нападает и крадет. Тот, кого не могут поймать уже год. Про которого говорят, что не людского племени он, а из древних подземных существ, изредка выползающих на поверхность и питающихся молодыми девицами, по собственной глупости или по какой-либо острой необходимости очутившихся ночью на улице в одиночестве. Страх мгновенно выхолодил и без того промерзшую грудь, в животе появилась дурнота, подступившая к горлу. Она попыталась закричать, но из-за спазма в горле не смогла даже прошептать. Да и кому кричать в этом пустынном переулке? Никто ее не услышит в этих спящих домах, да если и услышат, то подумают, что это вьюга воет, нещадно заметая город белым саваном.

Она обернулась, с теплящейся в глубине души надеждой, что нет там никого, за ее спиной, что все это просто ее страхи. Обернулась и… увидела его, в серой мешковатой одежде, длинного, костлявого, шагающего неестественно легко и быстро, словно летел он, а не шел, едва касаясь снега, безлицего, лишь с темным пятном под серой накидкой, и с белыми круглыми обрубками вместо кистей. Увидела и… упала тут же без чувств в снег.

В черной мгле стали проступать расплывчатые фигуры. Послышались глухие голоса. Лада постепенно приходила в себя. Теперь она уже отчетливо видела, что перед ней на стульях сидят четверо, а пятый – длинный, худой, почти упираясь головой о потолок, стоит справа от нее. Лада перевела взгляд на его руки. Это был он – тот, кто преследовал ее в переулке – там, где должны были быть кисти, виднелись обтянутые тонкой белой кожей, все в шрамах, беспалые круглые культи.

Она закричала, но смогла издать лишь мычание – в ее рту был тряпичный кляп, который она не смогла вытолкнуть языком, потому что ее голова была обмотана тряпкой. Люди, сидящие на стульях, замолчали, уставившись на нее. Она узнала двоих из них – один из них был важный городской чиновник, второй – из банковских дельцов. Двух других она не знала, но по манерам и дорогой одежде было видно, что это тоже люди из высшего общества.

Она вдруг поняла, что на ней нет одежды. Опустив голову, она убедилась в этом – совершенно голая, она сидела на деревянном стуле, ее руки были примотаны к поручням, а ноги – к ножкам стула. От стыда Лада заревела, попыталась выдернуть руки, чтобы хоть немного прикрыться, да только стерла запястья до крови толстой грубой веревкой.

Четверка зрителей так и сидела, молча разглядывая ее и наблюдая за ее попытками освободиться. Потом, как по команде, они снова отвернулись и вполголоса заговорили, а следом каждый из них бросил на пол камни, и Лада поняла, что по количеству выпавших очков выиграл банковский делец. Беспалый поднял в углу коробочку, обхватив ее культями, поднес дельцу. Там были конверты, запечатанные сургучом. Помусолив пальцы, делец выудил из середины один конверт, вскрыл его, прочитал, и, улыбнувшись странной и зловещей улыбкой, провозгласил:

– Четвертование!

Они наперебой о чем-то очень тихо заговорили, а потом разом замолчали и посмотрели на Ладу, которая от ужаса уже снова была готова потерять сознание.

– Четвертование, четвертование, – тихим хором стали повторять все четверо, встав со стульев, и сопровождая каждое слово хлопком в ладоши, и свечной огонь отражался в их зрачках дьявольским желтым светом. – Четвертование, четвертование, четвертование…

1. «Дом»

Где-то далеко за домами только что взошло солнце. Отразившись от сотен окон, первый солнечный луч добрался до самого центра города, проник в окно на четвертом этаже неприметного серого здания и осветил угол стола, попав точно на круглый кактус, похожий на ежа. На спине «ежа» красовался фиолетовый бутон с многочисленными лепестками, устремленными вверх. Солнечный луч словно разбудил бутон, его лепестки вдруг медленно разошлись в стороны, превратившись в необыкновенной красоты цветок.

– Ого! – сказал Дэн, усевшись за стол. – Ты это видел?

– Что там? – поднял голову Никита.

– Кактус.

– Что с ним?

– Он расцвел.

Прихватив с собой смартфон, Никита подошел к столу Дэна.

– Красота, – сделав несколько снимков, Никита вернулся за свой стол. – Я-то сам к цветочкам спокойно отношусь, но вот моя Галина их обожает. У нее дома целая стена заставлена полками с комнатными цветами. Отправлю ей пару фотографий, пусть любуется. Откуда вообще взялся этот кактус? Такое ощущение, что он просто взял и появился. Но одно я помню точно – до тебя его у нас не было.

– Самое странное, что и я не помню как он появился на моем столе. Может, уборщица принесла?

– Возможно… Хм, Галина пишет, что это какое-то чудо, нужно лет двадцать, чтобы дождаться цветения кактуса такого вида. Тем более, глубокой осенью. Обычно они цветут летом.

– Значит, нам повезло, – сказал Дэн, поставив кактус перед монитором. – Спасибо, кактус, что доставил нам внезапное эстетическое удовольствие.

– Кстати, этот вид называется Эхинокактус Грузона. И он мексиканец, – подняв указательный палец, добавил Никита. – Так написала Галина.

– Передай Галине спасибо. Ну что, буенос диас, камарада Эхинокактус Грузона, – сказал Дэн, включая компьютер. – Хотя, судя по легкомысленному цвету его сомбреро, я думаю, что это все-таки не мексиканец, а мексиканочка, сеньора…

Дэн замолчал, увидев на мониторе новую папку, которую он не создавал. Кликнул, но чтобы ее открыть потребовался пароль.

– Ничего не пойму, кто-то залез в мой компьютере, что ли?

– Ты о чем? – удивленно спросил Никита.

– На рабочем столе появилась какая-то папка «Дом», пытаюсь ее открыть, а она запаролена. Еще вчера ее не было. Я ее не заводил, значит, это сделал кто-то из вас.

– Ты же знаешь – кроме тебя в твой компьютер никто зайти не сможет. Пароль для входа знаешь только ты.

– И что тогда это такое? – Дэн еще раз попытался открыть папку «Дом», но она снова предложила ему ввести пароль из четырех цифр. – Откуда она здесь взялась?

– Сбой какой-то, наверное, – предположил Никита. – Ты айтишникам позвони, может, что-нибудь подскажут. Тебя, кстати, искал кто-то.

– Кто, когда?

– Какой-то приятный женский голос по городскому телефону интересовался, работает ли в отделе некий следователь Денис Валерьевич. Голос представился Оксаной. Я сказал, что работает у нас такой, но он сейчас на задании, спасает мир от преступников. Предложил ей свою персону, но ей был нужен только ты.

– Зачем я ей, она не сказала?

– Нет. Сказала только, что это очень важно, и оставила телефон. И он очень странный.

– Кто? – не понял Дэн.

– Не «кто», а «что». Номер телефона странный. На, сам посмотри. – Никита сложил лист в самолетик и запустил его в сторону Дэна.